Genshin Impact ; Рассказ о той самой любви

Едкий и горький страх проедал желудок, скручивал все кишки внутри, пробираясь комком к горлу. Тело дрожало, губы тряслись, давая понять, что девушка вот-вот зарыдает. Привкус железа уже оседал во рту. Кровь размазалась по губам, стекая на пол. «Страшно! Страшно!» — только эта фраза заполняла разум девы, когда она наконец лицезрела настоящую сущность Тартальи. — Не плачь. Не будь такой жалкой, любимая,— едко, как и животный страх, отозвался юноша. Парень сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с тобой и смотреть прямо в твои глаза. Но знаешь, даже так, он будто сверху вниз наблюдал за тобой, еще больше поглощая в омут жути и паники. Синева в его глазах всегда была очень пугающей, но в данный момент она была куда хуже, чем просто «пугающий». Темно-синий океан в глубине которого находились сотни трупов, что когда-то были ни в чем неповинными людьми. И ты могла оказаться в их числе. Взгляд без единого света и надежды на живность — пугала еще больще, отталкивая от его персоны. Но почему ты заметила это так поздно? Почему? Неужели амплуа беззаботного паренька была так хороша? Ты хотела промолвить что-то, но, увы, не смогла этого сделать, ибо слова застревали в пелене ужаса. А парень не медля провел большим, будто аристократически-белоснежным, пальцем по твоей щеке. Его кожа была мозолистой из-за бесчисленных боев, где ему удавалось побеждать. Палец нежно поглаживал твою щеку, тем самым размазывая твою же кровь. — Т-тарталья...— тихо прошептала ты, но это так резало слух, когда вокруг была только разъедающая тишина. Глаза с ужасом расширились, наблюдая, как на устах предвестника расцветает маниакальная улыбка, а синева блистает опасным огоньком. — Неужели наша малышка так испугалась? Ну же, я не хочу вредить тебе,— тихо проговорил он,—Я просто проявляю свою безграничную любовь, как самый лучший партнер, которого даже свет не видал, — уже томно шепчет, наклоняясь к твоему уху, тем самым чуть щекоча рыжими волосами шею. Но это совсем не мило. Отнюдь. Это ужасно. До дрожи в коленях. — Нет, не смей,— в конвульсиях проговорила ты. Голос был такой же тихий и наполненный отчаянием, что даже парень чуть дрогнул, а во взгляде появилось недопонимание. Ты даже подумала, что он все осознал, но его будто опять переклинило. — Хэй, ты же любишь меня,— неожиданно проговорил Аякс и схватил твои дрожащие запястья.— Тогда почему? Почему ты делаешь мне больно? Он сильнее сжал твои тонкие запястья, на что ты вскрикнула. Веер ресниц дрогнул, а глаза окутала пелена слез. — Пожалуйста, не надо, отпусти.. «Ты бредишь, ты сумасшедший псих!» — Нет! Милая, я же вижу, как ты любишь меня,— в глазах Аякса читалась немая боль, отчаяние, но не такое, как у девы, что дрожала перед ним. Совсем иная тоска, которую никто не поймет, не утешит и даже не избавит от него. И не надо стараться, ибо причина горя въелась в его мозги и сердце, что уже не отодрать его и не вернуть прежнего Чайльда. Но опять же, кто будет это делать?... — Ладно, — вздохнул рыжевласый и улыбнулся.— просто будь послушной. — Ч-чего ты.. Хочешь?— почти неслышный и напуганый голос прозвучал для Аякса. Недобрая усмешка засияла на лике предвестника. Нужно было только гадать, чего задумала его больная голова. И все же от сумасшедших хорошего не жди. Парень добровольно освободил твои запястья от натиска своих же рук. Но что-то от этого легче не стало, и да, ты была права.