Moondust

Противное жужжание над ухом прерывается, когда Чимин, щурясь спросонья, проводит пальцем по экрану телефона. Он садится в кровати, касаясь ногами холодного пола, непроизвольно поджимая пальцы, и протирает глаза. В комнате темно, да и еще слишком рано, солнце прячется за тяжелыми снежными облаками. Чимин поднимается и бредет на кухню, шаркая ногами по ламинату. Кошка, дремавшая на кресле в углу, приоткрывает один глаз и тихо мурлычет, приветствуя хозяина. Все действия на автомате: нажать кнопку на электрическом чайнике, налить в кувшин фильтра воды, добраться до ванной, умыться и почистить зубы. Он даже не уверен, открыл глаза или нет. Все действия настолько привычны и обыденны, что он с легкостью обходит препятствия на своем пути в виде угла дивана или ножки стола. Вот кроссовки в прихожей, которые он вчера сбросил, они так и валяются в своем беспорядке вперемешку с остальной обувью. Чимин перешагивает через них, когда идет выключить сигнализацию у входа. Вот тумбочка около дивана в гостиной, на которой постоянно скапливаются кружки с недопитым чаем, обертки от конфет и стикеры с заметками для его нового рассказа. Он ловко обходит и ее, чтобы не стукнуться мизинцем, как это бывало уже тысячу раз. Да, мечты стать писателем все никак его не отпустят, хотя в остальном он не такой постоянный. Он не может пить один и тот же сорт кофе каждый день, вкус быстро надоедает, и Чимин уже не получает такого удовольствия от своего любимого напитка. Книги, которые он всегда покупает в своем любимом магазине, пылятся на полке, ожидая, когда их прочтут. Он правда начинает, каждую из них, когда буквально прилетает на крыльях в предвкушении и забирается с ногами на диван. Для каждой из них у него есть красивая закладка с любимым исполнителем или героем из аниме. Но прочитав пару глав, теряет запал, и книга отправляется ко всем остальным. Каждый раз он обещает себе, а он и правда в это верит, что придет день, когда сойдутся все звезды, и у него не будет никаких важных дел, и никто не будет его отвлекать, и настроение будет то, что нужно, и вот тогда… И вот тогда-то он их все и прочтет. Но день этот все никак не наступит, а количество непрочитанных книг на полке только растет. Но ведь покупать книги и читать их — это два разных хобби? Недавно он наткнулся в инстаграм на это высказывание и даже нажал флажочек «Сохранить», ведь это и правда про него. Его непостоянство проявляется буквально во всем. Чимину нужно разнообразие каждый день и каждую секунду его жизни, иначе он завянет, засохнет от нехватки впечатлений и эмоций. Его плейлист настолько сумбурный, что можно подумать, будто несколько человек накидали туда свои любимые треки. Но нет, это все его. Спотифай выдает ему плейлист на день, и он старательно копается в нем в поисках трека под сегодняшнее настроение. И иногда выбор удивляет даже его самого. Чайник закипает, щелкает кнопка, и Чимин тянется за стоящей на верхней полке кружкой. Он только проснулся, а уже чувствует невероятную усталость и тяжесть собственных век, будто гравитация избирательно действует только на них, заставляя глаза закрываться. Это состояние накатывает временами, и сейчас, видимо, снова начинается этот период беспросветной тоски по непонятно чему. В такие дни, а это именно дни, даже не часы, он становится менее разговорчивым и более замкнутым. Его привычная веселость никуда не девается, он все так же старательно шутит и смеется в компании своих коллег, а сам чувствует себя в эти моменты ужасно разбитым. Целый день «держать лицо» сложно, но он к этому привык и может даже побороться за чемпионство по скрытию своей депрессии. Но вряд ли существуют такие соревнования. Парень открывает телефон и пробегается глазами по уведомлениям, которые пришли за ночь. Ничего из того, что он увидел, его не интересует так, чтобы уделить этому внимание дольше секунды. Он блокирует экран и вздыхает. Еще одна смена и завтра он сможет полностью погрузиться в свою апатию. Можно будет безнаказанно валяться целый день в кровати и ненавидеть себя, а можно посмотреть какой-нибудь паршивый слезливый фильм с зашкаливающим рейтингом, который подняли девочки-подростки. Самое главное, что не нужно будет никуда бежать, ехать, спешить, с кем-то разговаривать и притворяться, что все в порядке, когда все явно не в порядке. А что конкретно не в порядке, даже он сам не знает. Кутаясь в пуховик и пряча нос от ледяного ветра, он ловит такси и благодарно улыбается, когда водитель включает печку помощнее. И хотя работа не приносит ему достаточно денег, он все равно не может себя заставить ездить на общественном транспорте. Он пытался, правда пытался, когда хотел скопить на что-то очень нужное и важное. Он даже пришел на остановку, где уже стояло много народу. Он даже не опоздал на этот несчастный автобус и даже залез в него. Но давно забытые ощущения вновь вернулись, хотя он их и не ждал. Да кого я обманываю? Конечно, ждал. Не хотел их, боялся, но знал, что они непременно наступят. Ведь именно из-за них он не может находится в толпе, не может дышать автобусной пылью и слышать дребезжание старых сидений. Ком подкатывает к горлу, перекрывая доступ кислороду, а на лбу образовывается испарина. Ладони потеют, и рука скользит по поручню. Чимин прокручивает в голове все математические примеры, которые еще помнит со школы, и пытается сосредоточиться на несложных формулах. Иногда это помогает отвлечься, а иногда нет. Иногда он делает вид, что разговаривает с кем-то по телефону, чтобы скрыть свою нервозность и трясущиеся руки, иногда, что бывает чаще всего, он выходит на ближайшей остановке и идет пешком. Такие ситуации раньше случались слишком часто, под «слишком часто» подразумевается каждая долбанная поездка на любом виде общественного транспорта. В лучшем случае, он добирался до работы с несколькими пересадками, в худшем - шел пешком несколько кварталов и опаздывал просто потому, что не хватало сил снова залезть в автобус. Люди не пугают его, он сам не понимает, что наводит на него этот ужас. Но в конце концов, он посчитал, что лучше будет перестать себя мучить. Такси, конечно, недешевое удовольствие, но так он хотя бы сбережет остаток своих нервов. Кофейня встречает его привычным ароматом свежемолотых зерен. Его напарник уже надел фартук и вовсю готовит рабочее место к смене. - Доброе утро, Юнги, — Чимин бросает сумку в подсобку и переодевается в униформу. - Доброе, — Юнги старательно натирает тряпкой уже и так сверкающую кофемашину и подключает кассу. Они работают вместе уже около года, и из всех напарников Юнги импонирует ему больше всех. Он не лезет с ненужными разговорами, работает быстро и не теряется перед клиентами. Отзывчивый, спокойный и в меру болтливый. Идеальный напарник. С ним смены проходят легко и быстро, а это как нельзя кстати - сегодня на улице очень холодно, а значит народу в кофейне будет больше обычного. Многие захотят согреть свои ручки или привести на свидание очередную подружку. Они практически не разговаривают до самого обеда. Колокольчик на входной двери все не унимается, люди заходят и выходят, кто-то остается насладиться горячим напитком здесь, кто-то берет с собой и снова торопится по своим делам. После обеда наступает желанная передышка, Юнги усаживается на барный стул и вытирает пот со лба. - Ты можешь встать за кассу, если устал, — Чимин совсем не против поменяться, работу он любит, и за ней время идет быстрее. - Все в порядке, мне просто нужно пару минут, — он мило улыбается и отвлекается, когда колокольчик снова звенит. Парочка студентов обсуждают что-то, девушка заливисто смеется и толкает парня плечом. Ее красные брюки заставляют Чимина выпасть из реальности на пару секунд и вернуться в прошлое. — Может эти? Они, вроде, неплохо сидят? — он крутится перед зеркалом в примерочной и бросает взгляд в отражение. Кареглазый парень опирается плечом о стену и улыбается. — Детка, я тебе сразу сказал про них, а этот красный цвет обалденный. Обожаю красный, — он подходит к нему сзади и засовывает руки в задние карманы чиминовых новых брюк. - Чимин! — голос Юнги выводит парня из транса, и он несколько раз моргает. — Двойной американо. - Да, прости. Остаток смены пролетает, словно один миг. Чимин отпускает Юнги пораньше и остается, чтобы убрать и закрыть кофейню. Он делает радио громче и напевает себе под нос знакомую мелодию. Ноги гудят, и шея ноет, целый день на ногах оставляет свои следы. Иногда он загорается бешеным желанием чем-то заняться: сходить в бассейн или на йогу, позаботиться о своем здоровье, но всегда находятся дела поважнее или отговорки получше. Чимин включает сигнализацию, выходит на улицу и закрывает дверь на ключ. Теплее не стало, даже наоборот, ветер закрадывается за шиворот пуховика, заставляя парня съежиться от холода. Он сильнее кутается и прячет нос под воротник. Пройтись пару кварталов кажется безумной идеей в такую погоду, и, конечно же, он идет. Потому что уже сейчас понимает, что будет, когда он вернется домой. Он снова включит компьютер, снова найдет в поисковике его страничку и снова наткнется на «Данный пользователь ограничил доступ к своему аккаунту». Потом он откроет свою почту и кликнет на папку «Черновики». Там он снова напишет письмо, длинное и очень эмоциональное или короткое, но нежное. Напишет и никогда не отправит. А потом, когда его состояние будет максимально разбитым, он будет перечитывать каждое письмо снова и снова. Чтобы его сердце сжималось от боли, и он хоть что-то чувствовал. В такие моменты он ощущает горечь и отчаяние, боль и сожаление, а еще… любовь. Ту, которую потерял. Ту, которая, видимо, оказалась «той самой», потому что не отпускает его уже шесть лет. Они отписались друг от друга не сразу. Поначалу они делали вид, что не являются теми бывшими, которые, расставшись с диким скандалом, показательно удаляют друг друга везде, не забыв бросить в черный список. Они общались какое-то время. Очень часто. Каждый день. И это было так странно. Он рассказывал о своей работе, как он устает, как едет в торговый центр с мамой за миксером, как планирует свой отпуск, как проводит выходные с другом на даче, как пьет в одиночестве на набережной и хочет позвонить Чимину, но не решается. Чимин в свою очередь ноет о запаре на учебе, об очередных скандалах с мамой и о своем желании наконец-то съехать в отдельную квартиру. Он звонил иногда, слушал чиминову истерику и своим спокойным и низким голосом желал гореть в аду всем, кто его достает, и для Чима это было, как самое лучшее утешение. Утешение от бывшего парня. Сейчас его утешение — это он сам. Он для себя и жилетка, и друг, и палач. И все в одном лице. Жалеть себя Чимин уже давно перестал, как и винить во всем произошедшем. С расставанием он хотел перестать чувствовать себя никчемным, ведь в отношениях с ним он себя таким и считал. А в итоге заработал тревожность, депрессию и кучу страхов, которые непонятно откуда вообще взялись. Чимин поглубже вдыхает ночной морозный воздух и надевает наушники. Джеймс Янг поет про лунную пыль, и «I long to hear your voise…» пробивает в парне какую-то невидимую брешь. Слезы сами собой появляются, он быстро их смаргивает и смеется. Дурак. Расплакаться из-за песни? But still I make the choise To bury my love in the moon dust Как? Как у людей это получается? Отпустить и двигаться дальше? Они снова живут, снова дышат и снова влюбляются. Почему же у Чимина так не выходит? Он подходит к перекрестку и наблюдает за красным человечком на светофоре. Он тоже один, здесь, посреди этого огромного города, стоит и краснеет из-за своего одиночества. Человечек вдруг загорается зеленым и быстро передвигает своими маленькими ножками, вроде как говоря: «Давай же, Чимин, иди вперед, у тебя все получится». А он стоит и пялится на долбанный светофор, который уже ненавидит. Даже у него что-то меняется, а Чимин до сих пор не может собрать себя по частям. Нахмурив лоб, он поворачивает на тротуар, так и не перейдя этот чертов перекресток. Ветер раздувает его волосы, и он прикрывает глаза. Скоро выпадет снег, иначе к чему такой холод? Скорее бы уже настал день, когда зима закончится, и снова наступит весна. Зацветет вишня и завалит город своими розовыми лепестками. И все снова станет хорошо, снова захочется улыбаться просто так, без повода, снова можно будет снять куртку и не бояться замерзнуть. Ветер, словно подслушав его мысли, вырывается из-за угла бешеным зверем и едва ли не сносит парня с ног, лишая всяческой надежды на тепло. Дома он заварит себе кружку горячего какао, залезет с ногами на диван, наберет всего несколько строчек: У меня есть огромная привилегия: я могу помнить тебя. Я могу помнить нас. И никто не сможет у меня этого отнять. Добро пожаловать в мою память, любовь моя. И совсем не важно, что потом он не нажмет «Отправить», совсем не важно, что он снова сохранит это в свои «Черновики» и совсем не важно, что потом он будет реветь до тех пор, пока не уснет. Это все не важно. Потому что в конечном итоге, наступит новый день, и он снова будет жить той жизнью, которую смог слепить без него. Пусть она совершенно не похожа на ту, что Чимин раньше рисовал в своем воображении, но она не так уж и плоха. В ней есть все, что нужно: работа, которая ему нравится, дом, в котором он чувствует себя в безопасности, кошка, которая его встречает по вечерам. Есть ещё, конечно, целая тонна одиночества, но Чимин старается запрятать эту неприятную часть своей жизни от посторонних глаз. Да и от себя тоже. Но в такие дни, как этот, он не может справиться с самим собой. Воспоминания, как назло самые потрясающие, словно караулят его из-за угла и врываются в память без спроса в тот самый момент, когда парень больше всего уязвим. И Чимин рад бы отделаться от них, забыться, стереть из памяти, если бы это не было его самым большим страхом. Он не боится боли от расставания, не боится одиночества, не боится предательства или измены. Для него эти вещи кажутся слишком далёкими и незначительными. Он уверен, что сможет вынести любую порцию страданий, ведь он уже вынес немало. Но вот что он никогда не смог бы пережить, так это потерю воспоминаний о нем. Для Чимина это сродни смерти в муках. Он всеми силами пытается не забыть дорогое лицо, его хриплый голос, смех, даже запах. Он продолжает прокручивать воспоминания в своей голове снова и снова, чтобы не забыть ни единого момента. Но человеческий мозг уникален. Он запирает в своих самых отдаленных чертогах то, что и должно быть спрятано, то, что приносит больше всего страданий и боли. Ему совсем не важно, если эти же воспоминания неразрывно связаны с любовью, они стираются, как и многие, закрываются на тысячи замков. Когда-то Чимин и правда мечтал об этом - в минуты, когда он больше всего себя ненавидел, он мечтал стереть Чонгука из памяти, чтобы перестать плакать, перестать корить себя за слабость и глупость, перестать чувствовать это давление в груди, перестать быть таким одиноким. Но порой память является как нашим раем, так и нашим наказанием. Чимин ощущает это каждый день на протяжении последних шести лет. Он уже так к этому привык, что может разделить боль на этапы, уровни и с легкостью определить ее длительность на этот раз. И это совсем не то, к чему бы он хотел привыкать.

***

Кошка тыкается своим мокрым носом в щеку, вырывая Чимина из сна. Он поднимает тяжелые веки и, щурясь, смотрит на часы. - Серьезно? Всего лишь семь утра, а ты уже голодная? Кошка мурчит и спрыгивает с кровати, довольная своей выполненной миссией. Она уносится за дверь, оставляя хозяина ворчать из-за раннего пробуждения. Чимин садится в кровати и потягивается. Проснуться в выходной день так рано — это издевательство судьбы, не иначе. Он встает и подходит к окну, снега все еще нет и серые улицы навевают тоску. Ветер завывает, его слышно даже через закрытое окно. Он задергивает шторы и топает на кухню, пушистое создание сидит около миски и смотрит на парня своими огромными зелеными глазами. - Сейчас-сейчас, маленькая попрошайка, держи свою еду, — Чимин насыпает в миску корм и чешет кошку за ухом. Жужжание телефона слышно даже с кухни, оно все не прекращается, и ему все-таки не удается проигнорировать навязчивый звонок. - Привет, мам, — звонить так рано будет только она. Чимин включает чайник и достает из холодильника стаканчик мороженого. У него выходной, может делать все, что захочет. Кто ему запретит есть мороженое с самого утра? Правильно. Никто. Парень садится на стул, подгибая под себя ногу. - Привет, милый. У тебя выходной? - Да, — зачем спрашивать это, когда звонишь в такую рань? - Ты решил, что будешь делать в новый год? Мы с папой ждем тебя. Приедет твоя сестра с Тайлером, — мама чем-то гремит в трубке, видимо, уже на кухне с самого утра. - Я работаю допоздна тридцать первого, я же говорил. Я не успею приехать, — на самом деле, нет, но и желание видеть счастливое семейство у него отсутствует. - Милый, ну кому нужен кофе в канун нового года? Мы так давно не виделись, и твоя сестра не была в Корее два года, неужели ты не скучаешь? На самом деле, скучает, очень. Но они с Тайлером едут сообщить родителям о своей помолвке, а у Чимина вряд ли хватит самообладания выслушивать сожаления родителей о его до сих пор одинокой жизни. Его двадцатичетырехлетняя сестра выходит замуж, а Чимин, которому двадцать шесть, все еще варит кофе в мелкой кофейне. Ну каждому свое, верно? Его сестре повезло встретить человека, с которым она счастлива, Чимину в этом повезло меньше, но он же не становится из-за этого каким-то неправильным? А его мама так и считает. Она думает, что Чимин упрямится, и считает его легкомысленным. «Ну кто в двадцать шесть красит волосы в розовый? Ты так себе никогда никого не найдешь!» А кто сказал, что он кого-то ищет? Он обожает свои розовые волосы и не собирается быть «как все», только ради того, чтобы в итоге не остаться одному. - Мам, я правда не смогу приехать, прости. Я позвоню Юн и сам все объясню, — Чимин ковыряет ложкой в стаканчике. Они уже давно с ней поговорили, и сестра не стала настаивать. Она единственная, кто всегда поддерживает Чимина и не давит на него. Они договорились созвониться по видеосвязи, когда та расскажет родителям о помолвке, чтобы Чимин «официально» поздравил их. - Юна расстроится, да и папа тоже, — эта женщина не унимается, ее привычка давить на совесть сына никуда не делась с годами, скорее наоборот, стала проявляться все чаще и яростнее. - Мам, прошу, не начинай. Мне пора, нужно… ко мне доставка приехала. Созвонимся потом, — нет, ну а что? Да, врать плохо, особенно родной матери, но это единственный способ избежать ссоры, которая непременно случится, если они продолжат. Мороженое растаяло и теперь представляет собой вязкую массу, Чимин размазывает по стаканчику остатки и подпирает рукой щеку. Он всегда берет смены на новый год, не только чтобы не отмечать праздник в кругу любимых родственников, но и за тем, чтобы занять себя и не думать о том, что у его бывшего день рождения тридцатого декабря. Как бы он не старался забыть такие мелочи, они, как назло, врезаются в память и ничем их оттуда не вытравить. Время от времени Чимин думает о том, что Чонгук случайно будет проходить мимо него на улице, и их глаза встретятся, и он обрадуется встрече и обнимет его, а Чим уткнется носом в его всегда неизменную серую толстовку. И почему-то таких мыслей в преддверии его дня рождения становится особенно много. Неизвестно, с чем это связано, возможно в этот день Чимин острее ощущает течение времени. Он стал старше на один год и дальше от него еще на один год. — Ты будешь дома сегодня? — Чимин ковыряет салфетку и рвет ее на мелкие части. — Да, у меня выходной, — голос в трубке такой до боли родной и всегда с легкой смешинкой. — Хорошо. К тебе приедет подарок, дождись его, ладно? — Я не люблю подарки, ты же знаешь. — Знаю, а еще ты знаешь, что я безумно люблю их дарить. Один день, хорошо? — Ладно. Ты приедешь? Ведь это мой подарок? Чимин оглядывает зал кофейни и слабо улыбается. Он бы и рад, наверное, приехать, но что-то внутри него не дает ему этого сделать. — Нет. Но это сладко. — Чимин, тогда не надо. Гудки в трубке вызывают пульсацию во всем теле, они отдаются стуком в голове и легким покалыванием в сердце. Это первый день рождения Чонгука, который они проводят не вместе. Кошка запрыгивает на стол и обнюхивает лицо парня. - Ты наелась, девочка? — он улыбается и гладит мурчащее создание по голове. Интересно, как Чон проводит теперь свои дни рождения? Раньше они брали вино и до рассвета сидели у него на балконе, обсуждая все на свете. Не было тем, на которые они не могли бы поговорить. Чонгук в свои двадцать два был уже умным и начитанным парнем, а Чимин в свои двадцать считал себя на его фоне ну просто тупицей. Чон много говорил о своей работе, он ей жил и горел, а Чимин горел от той страсти, которая сияла в его глазах, когда Чонгук рассказывал о ней. Ему тоже хотелось быть профессионалом в чем-либо, не важно даже в чем, но и ему хотелось разбираться в чем-то так же хорошо. А у Чима не было никаких талантов. Колледж он так и не закончил, усидеть на одном месте ему было невероятно сложно, это касалось и учебы тоже. Она так быстро ему наскучила, что Чимин забрал документы уже после второго курса. А чем заниматься дальше, он не знал. Поэтому пошел работать, сначала это была небольшая компьютерная фирма, а после расставания с Чонгуком, он уволился оттуда и ушел работать в кофейню, где и тусуется по сей день. Пока что это самая стабильная часть его жизни. Он много раз думал о том, что послужило причиной их расставания. Ссор не было, они вообще никогда не ругались. Вот и тогда он почувствовал холод со стороны Чонгука и сам понял все без слов. Чувство, когда человек тебя обнимает, но явно не хочет этого делать, никогда не обманывает. Но Чимин горел. Горел рядом с ним и думал, что сможет согреть его ледяное сердце. Но Чон уже не смотрел на него так, как раньше, уже не держал его за руку, не целовал на прощание и забывал написать смс перед сном. Чимину не было больно. Тогда он легко его отпустил, просто написав в сообщении, что все понял, а Чонгук не стал отрицать. JK Я остыл. Прости меня

jimini

Я чувствую. Все в порядке.

JK Надо было сразу сказать. Извини, что тянул. Это и был их конец. Такой простой и без истерик. Все просто закончилось. Прекратились встречи, но общение осталось. Чонгук исчез из его жизни физически, но остался в интернете. Чимин каждый день видел на аватарке его фотографию, и это было так обычно, так нормально. Он привык к значку сообщения на его профиле, привык к его шуткам, но не мог привыкнуть к его разговорам о своей дальнейшей жизни. Без Чима. Ему там места уже не было, да и было ли когда-то? Временами Чон пропадал, и их общение прекращалось. Иногда он появлялся снова, и все повторялось. Они разговаривали, посылали друг другу глупые смайлики и смешные картинки, а плейлист Чимина состоял из его песен. Это могло продолжаться бесконечно, пока в один из вечеров Чонгук не кинул Паку очередное сообщение. JK Ты там же живешь?

jimini

Да

JK Выйди. Я тут внизу Он приехал, и они долго разговаривали на скамейке возле дома. Чимин так и вышел - в клетчатых пижамных штанах и старой растянутой футболке. Чонгук привез ему кактус с красными иголками, и Чимин долго смеялся над этим. Красный — любимый цвет Чона и Чимина теперь тоже. И он обожает кактусы, потому что другие растения ни в какую не хотели приживаться в его доме, и Чонгук об этом знал. Летний вечер был теплый и воздух такой мягкий, словно сахарная вата. Он улыбался и смотрел на Чимина своим теплым взглядом, шутил глупые шутки и внимательно слушал, когда говорил Пак. Это было больше похоже на встречу двух старых друзей, чем влюбленных. Тогда они виделись в последний раз. И Чимин почему-то чувствовал это. Он старался как можно лучше запомнить его лицо, его голос и шершавую кожу на его ладонях. Он вдыхал глубже и запечатывал в памяти аромат его парфюма, когда тот обнял его на прощание. И он чувствовал его взгляд на своей спине, когда уходил обратно в дом. Чонгук смотрел ему вслед, засунув руки в карманы, до тех пор, пока входная дверь не скрыла парня внутри. Вскоре Чон ему написал, что в тот вечер хотел все вернуть. Хотел, чтобы этот кактус стал их примирением. Но никто из них не сделал этот шаг навстречу. Никто не кинулся в объятия к другому, как это показывают в мелодрамах, никто не позвонил по пьяни посреди ночи, никто не доставал другого странными спонтанными сообщениями. Чимин был растерян в тот момент, но ведь и он ничего тогда не сделал. Он много раз думал, почему. Но так и не нашел однозначного ответа на свой вопрос. Чонгук приехал, разговаривал с ним о ерунде, но так и не решился сказать самое главное? Чимин был зол на него за это. Ему казалось, что тогда не так уж и важен был он для Чона, раз тот не смог решиться. Все окончательно закончилось под новый год. JK Я больше не хочу держать тебя в своей жизни. Больше не хочу бояться за тебя, больше не хочу тебя ревновать. Прошу тебя, не пиши мне больше. Что-то разбилось в тот момент? Определенно, но Чимин почувствовал лишь пустоту и приближение чего-то, чего пока еще не мог объяснить.

jimini

Ты всегда будешь жить в моем сердце.

Ни единого слова лжи. Он и правда не соврал тогда. С того сообщения прошло шесть лет. Не то чтобы он считал, просто мозг сам выдавал ему эту информацию. Жалел ли он, что ничего не сделал? Однозначно. Не сразу. Но чувство собственной никчемности накрывало его. Медленно, мучительно и без единого шанса на милосердие. От нахлынувших воспоминаний стало немного не по себе. Снова разболелась голова, и легкие сжимает знакомое чувство тоски. Чимин ставит кружку в раковину и идет к дивану. Ноутбук тихонько гудит, просыпаясь ото сна. Ему нужно отвлечься, чтобы его в очередной раз не затянуло в пучину грусти. Он открывает уже начатый вордовский файл и придумывает историю. Погружаясь в мир своих фантазий, он на какое-то время выпадает из реальности. Переживания героев, их проблемы и приключения отвлекают от собственной жизни, которая идет совсем не так, как должна бы. И вроде бы все в порядке, но внутренний мазохист не дремлет, и он сомневается всего лишь секунду. Пальцы резво набирают имя в поисковике, и… ничего не происходит. Все люди, которых ему выдает поиск, не те. Он прокручивает курсор в конец списка и не видит знакомого лица. Что за черт? Он же не мог удалиться? Да и зачем? Сердце бешено колотится, и его бросает в дрожь. Изредка видя зеленый огонечек «онлайн», Чимин успокаивался, значит, с Чоном все в порядке. А теперь у него отняли и эту возможность. Глаза застилают слезы, и он набирает номер единственного человека, которого хотел бы сейчас услышать. - Чимин? Привет, — Юнги запыхавшийся, будто стометровку бежал. - Его нет. Нигде нет. Я не могу его найти. Я не могу его найти, черт возьми! — Чимин не плачет, но он готов задохнуться от слез, которые остались непролитыми. Они застряли где-то в горле и не дают ему вздохнуть. - Что? Кто? Где ты? — обеспокоенный голос парня стал выше и слышно, как он пытается отдышаться. - Чонгук! Я не могу его найти, Юн, он удалил свой аккаунт, — Чимин прокашливается и трет глаза, которые начинает печь. - Черт. Хочешь я приеду? И он едет. Через сорок минут дверь открывается, и Юнги заключает Чимина в объятия. На нем спортивная форма и на плече огромная сумка. Кажется, Чимин выдернул его с тренировки. - Я не могу тебе помочь забыть его, но ты столько сил тратишь на то, чтобы не помнить. Может, нужно сделать наоборот? - О чем ты? - Прими то, что случилось. Не нужно его забывать. Не старайся выкинуть его из своей памяти, а позволь ему там остаться. Но прежде чем сделать это, прости себя. Ты не виноват в вашем разрыве, не виноват в том, что ничего не сделал. Тогда ты не был к этому готов. Это не твоя ошибка. - А чья же? — Чимин садится на диван и обхватывает колени руками. — Только не говори, что это судьба. - Не скажу. Сеять в тебе напрасную надежду я тоже не буду. Все случилось так, как случилось, и иногда мы должны просто принять ситуацию такой, какая она есть, и двигаться дальше. Вы оба были молоды и в какой-то степени слепы, в таком возрасте кажется, что впереди у тебя целое море возможностей и вечность для жизни. - Самое ужасное во всем этом, что он смог двигаться дальше, а я нет. Я словно застыл на месте и не могу сдвинуться ни на шаг. - Ты не знаешь этого наверняка. Во всяком случае, тебе нужно прекратить себя мучить. - Я не знаю, как это сделать, — Чимин упирается подбородком в колени и смотрит в окно. Тяжелые серые облака затянули все небо, не оставляя солнцу ни единого шанса. — Какой фильм будем смотреть? — Чимин стягивает кроссовки и забирается на заднее сиденье чонгуковой тачки с ногами. Чон водит пальцем по планшету и смешно хмурит брови. Он всегда так сосредоточен, даже когда просто выбирает фильм для совместного просмотра в машине на парковке торгового центра. — Этот хороший, — он нажимает «play», и на экране всплывает знакомая заставка со львом. Чимин усаживается поудобнее, подтягивая колени к груди. Чонгук обнимает его ногу и позволяет тому положить голову себе на плечо. Чимин был удивлен, когда, встретив его после работы, Чонгук предложил посмотреть фильм в машине. Вообще, они часто смотрели что-то, ходили в кино или просто валялись у Чона дома на диване и смеялись с очередной серии Доктора Хауса, но еще никогда у них не было ничего подобного. Это было уже больше похоже на настоящее свидание. На улице стемнело, машин на парковке становилось все меньше, торговый центр скоро опустеет и закроется, а по их машине разносится аромат мандаринов и мяты. Чонгук открывает термос и наливает в кружку горячий чай. — Ты сам сделал? — Да, — его гордая улыбка озаряет лицо, парень явно доволен собой. А у Чимина, кажется, даже голова закружилась от этого потрясающего момента. Он улыбался на протяжении всего фильма и радовался, что Чонгук не видит этого в темноте. Чимин поглаживал пальцами его щеки, а тот прикрывал глаза от удовольствия. Это свидание было самым запоминающимся в его жизни. Ничего подобного никогда не случалось до этого и после. Вроде бы ничего необычного, но в тот вечер чувства обоих ощущались особо остро. В каждом слове, в каждом движении рук, они даже дышали по-особенному. Воздух в салоне был пропитан нежностью и уютом, которыми Чонгук окружил Чимина. И он таял в его руках, совсем не подозревая, что скоро все это станет лишь воспоминанием.

***

Звон рождественских колокольчиков слышен даже в переполненной кофейне. Сквозь хор голосов с улицы доносится весь этот предпраздничный шум. Чимин размешивает сахар в чашке, глядя сквозь окно на спешащих мимо людей. Все, как один, с огромными упаковками подарков, пакетами, коробками, елками на плечах и весело подпрыгивающими рядом детьми. У него сегодня выходной, но сидеть дома в четырех стенах не было больше никакого желания. Он пришел в кофейню, в единственное место, где чувствует себя более-менее причастным к этому миру. В последнее время он совсем расклеился, Юнги искоса поглядывает на друга и хмурит брови. - Ты стал очень закрытым в последнее время. Я сильно удивился, когда ты позвонил на днях, - Юнги сидит рядом и сдувает пенку с капучино. - Не хочу, наверное, грузить тебя лишний раз. Ты и так единственный мой друг, не хочу, чтобы ты сбежал от моих депрессивных разговоров. - Чимин, - Юнги разворачивается к нему всем корпусом и смотрит так строго, будто будет сейчас спрашивать у него параграф наизусть. - Когда мне нужна была помощь, ты был рядом, и ты был единственным, кто поддержал меня тогда. Ведь так поступают настоящие друзья. Позволь и мне быть твоим другом. Чимин смотрит на Юнги, и его наполняет благодарность к этому человеку. Кроме него, у Чима сейчас и правда никого ближе нет. Доставать друзей своими проблемами он не привык, а эта тема с Чоном и вовсе покрылась пылью; его друзья устали от этих разговоров, и Чимин это видел. Может, поэтому он перестал с ними говорить на эту тему, а они решили, что тот наконец-то смирился. Но только от Юнги никогда ничего не скроется, он видел Чимина насквозь. И сейчас смотрит так, будто все понимает, и это не притворство, он и правда понимает. - Спасибо, - слабая улыбка касается губ парня, и он сжимает ладонь друга в благодарности. Колокольчик на входной двери снова оживает, она открывается, впуская в теплое помещение холод с улицы и... снег. Несколько снежинок успевают влететь вслед за вошедшими. Чимин смотрит в окно и открывает рот от удивления. Снежинки крупными хлопьями падают с неба и их так много, что не видно даже улицы через дорогу. Сказка ожила и одела город в свои белые пушистые рукавицы. Чимин так долго ждал и надеялся на снег в этом году, он почти уже отчаялся увидеть его. И вот он сыпется с неба как самый долгожданный подарок, укутывая сердце парня в давно забытое ощущение счастья. Чимин выбегает на улицу, даже забыв накинуть куртку, он поднимает глаза к небу и смотрит, как белые хлопья кружатся в воздухе, а затем ложатся ему на щеки, на лоб, на нос. Они мимолетно обжигают и тут же тают, щекочут кончик носа, Чимин почему-то смеется и выставляет вперед ладошки. Снежинки падают на его ресницы, и теперь из-за них он практически ничего не видит. Чим смеется еще громче и замолкает в тот момент, когда видит перед собой силуэт. Черная дутая куртка расстегнута, под ней виднеется синяя клетчатая рубашка поверх черной футболки; длинные ноги в джоггерах и массивных черных кроссовках; светлые волосы достают почти до самого подбородка. Чимин стряхивает снежинки с ресниц и еще раз смотрит на свое приведение, а оно смотрит на него. Он даже пошевелиться не может, боясь вспугнуть его, словно олененка, забредшего на чужую территорию. Но олененок тоже не сводит с него своих огромных глаз. - Гуки? - С Рождеством, Чим, - а голос олененка все такой же хриплый и теплый, такой же обволакивающий и погружающий в себя. - С Рождеством, - Чимин сначала подумал, что ему показалось, но ему не показалось. Он и правда здесь. Чонгук здесь. Стоит перед ним со своими сияющими глазами, снежинки застревают в его осветленных волосах, он засунул руки в карманы куртки и перетаптывается неловко с ноги на ногу. - Ты пропустил мой день рождения. Шесть раз, - Чон сдувает с носа белые хлопья. - Да, прости, - Чимин улыбается и натягивает рукава свитера, ежась от пронизывающего ветра. Чонгук стягивает с себя куртку и укрывает ею плечи Чимина, его колени подгибаются от тяжести, и Чимин смеется. - Ммм.. Чим? - Чонгук такой неловкий, как ребенок, ей-богу. Заглядывает в глаза парню и смущается, как на первом свидании. - Что? - Что делаешь в Рождество? - он закусывает нижнюю губу и смотрит парню прямо в глаза. Чимин моргает и несколько раз открывает и закрывает рот. Чонгук хихикает и смахивает с его волос снежинки, оказывается, Чимин превратился в небольшой сугроб за это недолгое время. - Ничего, кажется, - улыбка Чонгука озаряет не его лицо, а всю чертову жизнь Чимина. Он весь светится как лампочка, а Чимин заряжается, глядя на него. Они стоят посреди улицы - снежные, счастливые и вновь нашедшие друг друга. Дает ли жизнь второй шанс, или это делают сами люди?