Простое счастье

— Вэй Ин, что не так? — спросил Лань Ванцзи уже в третий раз. Вэй Усянь покачал головой и сжал рукоять Суйбяня до онемения пальцев. Что он может сказать своему заботливому безупречному мужу? — В первый раз… — голос захрипел и сорвался. Вэй Усянь прочистил горло, но так и не избавился от удушья. Впрочем, говорить было проще, чем молчать. И он продолжил: — Я так много забыл, Лань Чжань. А первый полет на мече — помню. Ты не удивишься, если узнаешь, что мне запретили, а я все равно взлетел? Лань Ванцзи тихо хмыкнул и подошел ближе, аккуратно разжал судорожно сведенные пальцы, забирая меч. — Смеешься надо мной, Лань Чжань? Это и правда забавно — самый страшный заклинатель, основатель темного пути, умерший и возродившийся старейшина Илина боится летать на собственном мече. — Я никогда не смеялся над Вэй Ином, — ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь усмехнулся, впервые за разговор посмотрев в лицо Лань Ванцзи. Тот еле заметно хмурился, и Вэй Усяню невыносимо захотелось сцеловать морщинки недовольства с высокого лба. Но они стояли посреди тренировочной площадки Облачных Глубин, и, начни целоваться, тут же нарушили бы с десяток правил. — Ай-я, Лань Чжань, — вместо поцелуев Вэй Усянь ухватил Лань Ванцзи за руку поверх Суйбяня, — конечно не смеялся. Второй господин Лань слишком хорош для этого! Длинный вздох Лань Ванцзи до того развеселил Вэй Усяня, что он отвлекся от давящей с самого утра хандры. — В мой первый полет, дорогой Лань Чжань, мы с Цзян Чэном сбежали. Дождались, пока дядя Цзян отбудет по делам клана, схватили мечи и спрятались за конюшней. Дядя Цзян говорил, что наши ядра еще слабы для полетов, но мы были так молоды и взволнованы, получив Суйбянь и Саньду… Конечно, нас его слова не остановили. — Ты мог навредить себе. — Но не навредил. В тот день было жарко, и Цзян Чэн весь изнылся. Потому и не смог взлететь. А я… — Вэй Усянь прикрыл глаза и слабо улыбнулся. Он многое в жизни забыл: обидные чужие слова, слова любви. Боль забыл… А то чувство помнил. Как по меридианам словно кипятком плеснуло, когда он направил духовную энергию из золотого ядра в меч. Как затрясся под ногами Суйбянь — такой же неопытный и жадный до нового. И оторвался от земли! — Я невысоко взлетел, едва ли до крыши конюшни. И упал. Лань Ванцзи вздрогнул. Вэй Усянь успокаивающе погладил его ладонь. — Разодрал колени и локти до крови, песка наелся. Но знаешь, Лань Чжань, это было лучшее чувство. Я лежал на земле, отплевывался от грязи, слушал ворчание Цзян Чэна и думал: «Я счастлив». Он замолчал. Тишина опустилась на них с Лань Ванцзи уютным коконом. Вэй Усянь вспоминал беззаботное детство на Пристани Лотоса, и, впервые за долгое время, к сладости не примешивалась горечь потери. Вэй Усяню нравилось говорить с Лань Ванцзи, тот умел слушать. Если Вэй Усянь болтал глупости — Лань Ванцзи поддерживал его улыбкой; Вэй Усянь делился идеей талисмана — Лань Ванцзи делал все, чтобы помочь. Вэй Усянь говорил о прошлом — Лань Ванцзи был рядом, помогал утишить боль. — Ты несчастлив сейчас? — прошептал Лань Ванцзи. — Что? — опешил Вэй Усянь. Вскинул голову, встречаясь взглядом с Лань Ванцзи, заговорил суетливо: — Конечно счастлив! За две жизни не был счастливее, чем сейчас! Сравнил тоже — разбитые первым полетом коленки и себя с А-Юанем! Я люблю вас, и в этом моя радость. — Наплевав на правила, на возможный сердечный приступ у Лань Цижэня, на крики о развращении молодых умов, Вэй Усянь привстал на носки, приникая к губам Лань Ванцзи поцелуем. Лань Ванцзи ответил пылко, обнял Вэй Усяня, прижимая к себе. Меч он не выпустил — рукоять Суйбяня неприятно ударила по лопатке. Но какая же мелочь по сравнению с тем, как Лань Ванцзи целовался! Поцелуй закончился, а у Вэй Усяня ноги подгибались. — Держи меня, — пролепетал он между глубокими вдохами, — а то упаду и разобью колени. Лань Чжань, второй братец Лань, я рассказал о полете не просто так. Взлеты оканчиваются спуском или падением. А я так нападался в своей жизни… Больше по душе стоять на земле, и чтобы ты держал меня. — Вэй Ин… — в голосе Лань Ванцзи было слишком много эмоций, а в глазах горело столько любви, что Вэй Усянь мог сгореть. Да он и сгорел, наверное. Навсегда остался в плену этого пламени. — Поцелуй еще раз, — попросил он. — Поцелуй, и попробуем заставить глупого меня еще раз встать на меч. Чувствую — Суйбянь хочет лететь. — Не глупого. И не заставить, — пробормотал Лань Ванцзи перед поцелуем. — Вэй Ин захочет взлететь сам. Как в первый раз. Вэй Усянь смеялся в губы любимого мужа и думал: «Я счастлив!».