Часть 1
31 июля 2021 г., 09:30
— Эй, — спустя несколько секунд молчания после идиотской трели телефона Даби всё-таки позвал его.
Когда Кейго нажал “ответить” после трёх пропущенных и двадцати сообщений (в духе “ответь”, “ну, ответь”, “ответь, ты не пожалеешь”, “клянусь богом, я не остановлюсь” и “я трахну тебя своим голосом”, после которого он сдался), он не ожидал, что его так накроет. Он неуверенно потянулся к себе.
Голос Даби.
Голос Даби звучал лучше, чем то, каким он его запомнил, каким он все эти десять сумасшедших минут воспроизводил его у себя в голове, — мобильный оператор явно постарался, чтобы звук был лучше, чем в ёбаном “Зуме”. Если Даби продолжит говорить, — а он продолжит, потому что так устроены телефонные звонки, — Кейго сойдёт с ума. Впрочем, он сам на это подписался, когда засунул руку в штаны, пока Даби писал всю ту хрень.
Пара невинных сообщений, колкие ответы на негодование Ястреба, а потом началось:
“Люблю обескураживать”.
“И вот мы тут!”
“Ладно, не нравится мне твоё молчание. Прости меня?”
“Эй”.
“Эй, знаешь что?”
“Я вообще-то умею вымаливать прощение”.
“По-настоящему”.
“Я вижу, что ты читаешь сообщения, и если ты не остановишь меня сейчас, то вряд ли сможешь остановить, когда я разойдусь”.
“Вижу, ты увлечён этой фантазией”.
“Ладно, что ты там представляешь?”
“Я на коленях?”
“Одно твоё слово, и я встану на колени, клянусь тебе”.
“Можешь даже не говорить”.
“Может, я не заслуживаю, чтобы ты говорил со мной?”
“Покажи мне”.
“Укажи мне моё место”.
“Я ведь вёл себя плохо, не так ли?”
“Ты хочешь, чтобы я хорошенько загладил свою вину?”
“Эй, я даже не буду прикасаться к тебе”.
“Только если ты не скажешь мне прикоснуться к тебе”.
“Не прикажешь”.
“Сегодня я весь твой”.
“Но ты — ты мой”.
“Блять, Таками Кейго”.
“Я надеюсь, что ты мне не отвечаешь, потому что занят кое-чем более интересным”.
Ястреб замер, едва притронувшись к своему члену. Он вообще-то был уверен, что Даби просто не остановится и надеялся нагло этим воспользоваться. И — да, это было позорно. Да, несмотря на то, что Даби теперь был его врагом номером один, он был невероятно горячим даже в неясности грёбаных пикселей экрана старого ноутбука. И да, Ястреб не смог устоять. Вообще-то, любой бы уже добавил номер Даби в чёрный список. Но Даби, казалось, знал, кому, мать его, писал. Ястреб одинок, зол, и да, блять, его всё это завело. Даби ещё даже не сказал ничего такого. Это можно было назвать какой-то пустой и весьма самонадеянной болтовнёй, а не настоящим виртом. Но Ястреб не железный, в конце концов, ему и этого хватило.
Он поспешно напечатал ответ левой рукой, сделав кучу ошибок:
“Пршлнахуйй”.
Оставалось наивно надеяться на то, что Даби примет это за пренебрежение и настоящую занятость, а не...
“Я польщён”, — Даби прочитал его так легко, что было даже немного стыдно.
— Фак, — растерянно выдохнул Кейго и, разочарованный в самом себе, закатил глаза. Потолок встретил его известковым равнодушием. Ждать поддержки было неоткуда.
По-хорошему, после такого позора было бы разумным просто игнорировать Даби, забить на него и спокойно дожить этот вечер. Может, его побег и покажется тому позорным, но вряд ли они когда-либо вообще встретятся. В конце концов, Даби не преподаватель, он замещал Тодороки Энджи только потому, что был его сыном — и, видимо, довольно-таки охуенным аспирантом, потому что на папенького сыночка он, загнавший Кейго в угол своей дотошностью, похож не был. Кейго просто пересдаст экзамен у настоящего профессора, а не у его готского тощего клона. Пересдаст и забудет об этом, как о дурном сне — не о таком, после которого у тебя сердце от страха колотится, а о таком, после которого ты открываешь глаза и думаешь про себя “Что за хрень?”
Но несмотря на то, что он послал Даби, тогда больше смущённый, чем злой, он с какой-то неловкостью признался себе, что был бы не против продолжить. Просто почитать, что там пишет этот Даби, и вздрочнуть. Снять стресс. Стресса сегодня хватало.
Вместо точки, Кейго зачем-то решил поставить запятую. Так что он неуверенно написал Даби сообщение, которое несколько раз перечитал перед тем, как отправить.
“Уверен, что ты просто сидишь и ржёшь надо мной вместе со своими друзьями. Тебе явно нравится делать из меня посмешище”.
Что ж, наверняка так и было, но Кейго решил на этом не заморачиваться. Он ждал ответа около минуты, но телефон молчал. Да. Просто шутка. Он просто смеялся над ним — естественно. Кто вообще пишет такие вещи практически незнакомому человеку? “Да и пошёл он”, — подумал Кейго. Но это ведь не значило, что ему надо отказаться от такого соблазнительного шанса наконец-то расслабиться. Ничего не мешало ему помастурбировать на какие-нибудь неясные образы или далёкие воспоминания о том, что когда-то у него была личная жизнь, а он не был заперт в четырёх стенах. Кейго неуверенно провёл кончиками пальцев по своему поджавшемуся животу и нырнул ладонью обратно, под край штанов. В последнее время он довольно редко... уделял себе внимание, особенно учитывая то, что прошедшие три недели он только и делал, что готовился к экзаменам. Из-за двойной нагрузки в университете каникулы были просраны. Жизнь была полным отстоем. Ему хотелось просто немного отдохнуть. Особенно после Даби.
Звук оповещения о новом сообщении почти разорвал его барабанные перепонки.
Даби прислал ему видео, где с кривой усмешкой и поднятыми вверх бровями крутится на стуле на колёсах. Кейго различил за его спиной очертания тёмной и абсолютно пустой комнаты. Не той, которая была в видеоконференции. Когда кресло остановилось, он наклонил голову вперёд и поиграл бровями.
Перед тем, как Кейго успел придумать, что на это ответить, ему пришло сообщение:
“Убедился? Я один. И весь в твоём распоряжении”.
Кейго сказал себе, что десять раз пожалеет об этом, но всё-таки ответил:
“И что ты собираешься делать?”
“Что я собираюсь делать с тобой, ты имеешь в виду?”
Он почувствовал жар, разливающийся во всём теле. И представил, как Даби, немного скучающий, но коварный, словно Дьявол, шепчет ему это на ухо. “С тобой”. Чёрт возьми.
“Да. Что ты собираешься делать со мной?”
“Достанешь смазку и презерватив? Я хочу немного поиграть с тобой”.
Когда он полез за ними, у него дрожали пальцы. Он только представил, что Даби собирался ему писать, и это уже заставляло все его внутренности сжиматься в один тугой комок. Он судорожно вздохнул. Сердце бешено колотилось в груди, и его стук звучал где-то в ушах.
Даби написал ему:
“Представь, что я там, с тобой”.
“И я смотрю на тебя”.
“Ты же покажешься мне?”
Кейго замер над телефоном, уставившись на сообщение Даби и пытаясь понять, чего тот хочет. “Ну, уж точно не того, чтобы ты так тупо молчал”. “Ты же покажешься мне?” Эти слова к чертям сжигали остатки его здравого рассудка. Поздно было думать о том, насколько всё это правильно.
“Я сделаю всё, что ты хочешь”.
Он зажмурился и тихо сказал это вслух. Он почти услышал, как Даби усмехается. Он почти почувствовал на себе его взгляд.
“Мне нравится твой настрой”.
“Я буду очень аккуратен с тобой и твоими желаниями, Таками Кейго”.
“Я укладываю тебя на кровать и медленно провожу ладонью от твоего бедра к твоему горлу”.
Кейго послушно перелёг на кровать и, оголяя живот, приподнял край футболки так, словно Даби задел её неаккуратным движением.
“Глажу тебя по шее и лицу”.
“Зарываюсь пальцами в твои волосы”.
“Прикасаюсь к твоим губам”.
“Тебе нравятся эти прикосновения”.
Это был не вопрос. Кейго закусил губу, ощущая призрачную нежность этих ласк. Он расслабился, начал дышать спокойно и глубоко, не прекращая думать о том, что происходит.
“Я смотрю тебе в лицо, — ответил он Даби, — и медленно целую подушечки твоих пальцев”.
“Да, мне нравятся эти прикосновения”.
“Мне нравятся твои руки”.
“Мне нравятся твои пальцы”.
“Сегодня ты можешь дать им волю”.
“Я рад, что ты это сказал”, — пришёл ему почти до неприличия мгновенный ответ.
“Потому что я хочу войти в тебя пальцами”.
Кейго взволнованно заблокировал телефон и положил его экраном вниз себе на грудь. Он несколько секунд смотрел в потолок, а потом, в порыве безрассудной решительности, вскочил и стянул с себя всю одежду. Когда он разблокировал телефон и не увидел новых сообщений, то неуверенно передёрнул плечами.
“Прости, но я разделся”, — быстро набрал он, а потом усмехнулся.
“Тебе надо было быть аккуратнее со своими желаниями, потому что вот такой они произвели на меня эффект”.
“Ничего страшного, что я разделся сам?”
“Быстрый”, — короткий ответ, от которого его сердце забилось чаще.
“Мне нравится”.
“Хороший”.
“Я рад, что тебе понравилась эта идея”.
Кейго опустил взгляд на своё тело. Он возбудился. Но он чувствовал себя обязанным дождаться того, что ему скажет Даби. Что он будет делать с ним.
“Я жду тебя”, — написал Кейго.
“Я опускаюсь между твоих ног, — ответил ему Даби, — и целую внутреннюю сторону твоих бёдер”.
“Мне нравится то, как ты реагируешь на это”.
“Ты можешь не сдерживаться. Я хочу тебя слышать”.
“Я хочу чувствовать, как ты дрожишь подо мной”.
“И я вижу, я вижу, что ты хочешь меня”.
“Я смотрю на тебя и разрываю упаковку с презервативом. И я знаю, что тебе нравится на меня смотреть”.
“Ты будешь продолжать смотреть на меня, пока я буду входить в тебя?”
“О, я очень хочу, чтобы ты смотрел на меня”.
“Я шире раздвигаю твои ноги, аккуратно смазываю тебя, и ты дрожишь”.
“Я смотрю на тебя и вижу по твоему лицу, что тебе не терпится”.
“Ты такой молодец. Ты очень послушно лежишь подо мной и позволяешь мне позаботиться о тебе.”
“Тебе будет очень хорошо”.
“Я целую твоё бедро и медленно ввожу в тебя один палец”.
И Кейго послушно ввёл в себя один палец. Он почти задохнулся от этого чувства. Не заполненности. Повиновения. Он был тем, кто сходил с ума от слов Даби. Он был в словах Даби. Даби так сильно чувствовал его, даже на расстоянии, что в это просто не верилось. Словно он был здесь. Словно он говорил всё это вслух. Словно он вшёптывал “Тебе будет очень хорошо” в светлую, мягкую кожу его бедра, и Кейго насквозь пропитывался этим миражным шёпотом. Таким реальным. Таким далёким, таким, которого сейчас по-настоящему не хватало и которым невозможно было насытиться.
“Мы будем действовать осторожно, хорошо?”
“Не хочу, чтобы тебе было больно”.
“Мы ведь никуда не торопимся, не так ли?”
“Я хочу, чтобы ты привык к этому ощущению”.
Ястреб поудобнее перехватил телефон и левой рукой набрал короткое:
“Я верю тебе”.
Он лишь надеялся на то, что Даби поймёт его. Чувств было слишком много, но он, казалось, сказал недостаточно. Тем не менее, ему ответили.
“Я рад это слышать”.
“Позволишь мне продолжить?”
Ему нравилось то, как Даби спрашивал разрешения. Нравилось представлять, как он шепчет ему это на ухо, на секунду останавливая себя.
“Я начинаю двигаться в тебе”.
“Неторопливо. Аккуратно”.
И Кейго послушно вторил движениям, которые так ясно представлялись перед ним. Он чувствовал тот ритм, который задавал Даби. Даби хотел, чтобы Кейго наслаждался медлительной лаской, и он полностью отдавался ему, доверял ему самого себя.
Когда Даби написал ему добавить второй палец, текст этого сообщения почти расплывался у Кейго перед глазами. Он был... слишком увлечён всем этим. Может быть, впервые в жизни он был так увлечён процессом. Сознание плавилось под мягким напором Даби, словно Даби был солнцем. Грел. Обжигал.
“Ты хорошо справляешься”, — написал Даби, и по телу Кейго прошли мурашки.
“Ты примешь третий?”
“Теперь в тебе три пальца, но я не двигаюсь в тебе”.
“Мне хочется, чтобы ты привык к этому чувству”.
“Чтобы ты лежал и чувствовал, что я в тебе”.
“Я прижимаюсь к твоей груди и слышу твоё сумасшедшее сердцебиение”.
“Мне нравится то, что ты так возбуждён. Мне нравится слышать твоё сбитое дыхание. Потому что это я рядом с тобой. Ты такой из-за меня”.
“Эй”.
“Таками Кейго”.
“Я хочу услышать твой голос”.
“По-настоящему”.
И вот они тут. Даби позвал его, а Кейго, едва сдерживая себя, простонал, разрывая своим голосом не только тишину комнаты, но и остатки своего самоуважения. Разрывая. Остатки своего самоуважения. На мелкие части. Боже правый.
— Ого, а я ведь даже ничего не сказал.
Кейго бы разозлился на него, если бы голос Даби был более уверенный. Но, несмотря на явную усмешку, которую можно было почувствовать даже так, через динамик телефона, Даби явно был... немного растерян.
Господи, какой же его голос охуенный. Кейго собственными пальцами почувствовал, как сжался от этой мысли.
— Честно говоря, я до последнего думал, — Кейго заметил, что Даби будто бы задыхается, — что ты просто меня на хер пошлёшь.
— Я пошлю тебя на хер, — пробормотал он, — если ты будешь так же активно работать своим языком не по назначению, Даби.
— Грубо, — Даби рассмеялся. — Плохой мальчик.
Да пошло оно всё. Кейго застонал уже в голос, не сдерживая себя и почти не стыдясь. Такими штуками его обычно было не задеть — в конце концов, Руми, которая просто олицетворяла собой слово секс, постоянно так его называла, но его это как-то не трогало. А тут... Этим голосом... Господи, вот этим голосом!
— Ты же был послушным? — промурлыкал Даби в динамик телефона. — Это значит, что сейчас в тебе мои пальцы?
Ему показалось, что в ушах зашумело после этих слов. Он положил телефон ближе к своему лицу и выдохнул одно единственное слово:
— Да.
Но Даби словно бы было достаточно и этого.
— Ты молодец, — протянул он. — Сколько их?
— Ты знаешь, — простонал Кейго.
— Да, — согласился он. — Но я хочу, чтобы ты сам сказал.
— Три, их три. Даби, — позвал он.
— Я слышу, что ты хочешь о чём-то меня попросить.
Кейго зажмурился и прикоснулся пальцами к своей шее. Его кожа была горячей.
— Дай мне...
— Нет, — даже в сбивчивости его голоса можно было распознать довольно резкую жёсткость.
— Блять... Пожалуйста, я... — он прогнулся в спине, едва ли не задыхаясь от нахлынувшего возбуждения. Он просил Даби. Такими темпами можно было и ёбнуться, но сил задуматься о происходящем просто не было. И он отдался этому сумасшествию с головой. Кейго медленно, почти нерешительно, обхватил пальцами свой член. Вот чего ему не хватало. — Позволь мне... Трахнуть себя нормально!.. — его голос перешёл на тихий, но всё-таки крик.
Даби тихо рассмеялся ему в динамик.
— Нет-нет-нет, — он явно наклонился ближе к своему телефону, судя по тому, что голос стал будто бы ближе и глубже. — Ты неправильно играешь, Таками Кейго.
Сука. Сука-сука-сука-сука.
— Пожалуйста, Даби, — почти прошептал он. Пальцы внутри него уже занемели — вполне естественно, особенно учитывая то, с какой силой он постоянно сжимался, вслушиваясь в чужой голос. — Пожалуйста, — чуть громче повторил он, — трахни меня своими пальцами. Я хочу этого. Я уже так, блять, долго этого хочу.
Он чуть было не добавил “Сделай одолжение. Было бы очень мило с твоей стороны, знаешь ли”.
Но Даби стёр всё его скорее напускное и гордое, чем реальное недовольство своей усмешкой.
— Я, — звук его голоса был таким хриплым, что ему в пору было бы прочистить горло, но он не останавливался, и это сводило с ума, — очень медленно — очень медленно, Таками Кейго, ты понял меня? — ввожу в тебя пальцы глубже. Ты очень хорошо их принимаешь, я вижу, как они исчезают внутри тебя. Я ввожу их до самого основания. Теперь я в тебе. Ты чувствуешь меня?
Он послушно, не спеша, ввёл пальцы до самого конца в своё расслабленное, готовое тело и не сразу понял, что всё в груди пылало потому, что он перестал дышать.
— Я чувствую тебя, — прошептал Кейго. Он не мог говорить громче, поэтому, остановив свой пустой взгляд на потолке, спросил: — Ты меня слышишь?
— Слышу, — голос Даби был таким напряжённым, и это возбуждало слишком сильно.
— Я чувствую тебя, — повторил он бездумно. — Боже, Даби. Я... Это так хорошо ощущается... Твои пальцы созданы для меня, — сдавленно, но чуть громче проговорил он, когда наконец взял себя в руки. Он медленно дрочил себе, представляя пальцы Даби на месте своих собственных. Его пальцы, сцепленные в замок у него под подбородком, Кейго приметил ещё во время видеозвонка. Не изящные, какие-то узловатые, тонкие, длинные. Такие не назовёшь прекрасными, но на эстетически привлекательные они вполне потянут. По крайней мере, это была эстетика Кейго, что вполне позволяло ей быть субъективной. Разглядеть, что именно было на них нарисовано, не удалось, но по их побледневшей со временем черноте вполне можно было понять, что это были настоящие татуировки — они шли от тыльной стороны ладони, скрываясь своим основанием где-то за кожаными браслетами на запястьях. Ястреб представил, как бы на чернильных рисунках блестела смазка или его слюна, и несдержанно простонал. — Ты так глубоко вошёл в меня, это невероятно... ощущается-а, — он сильнее сжал пальцы на члене, отчего его голос дрогнул. Кейго на секунду замолк и услышал сбивчивое дыхание на том конце. — Можно... Ты можешь развести внутри меня свои пальцы, пожалуйста? Я хочу, чтобы ты почувствовал, какой я готовый для тебя.
— Да, — Кейго услышал, что Даби задыхается. Он сдавленно продолжил: — Да, я... развожу в тебе свои пальцы. Аккуратно, чтобы не сделать тебе больно. Я делаю это очень медленно, но... я развожу их в тебе так широко, что вижу, как ты растягиваешься вокруг моих пальцев. Вижу это снаружи.
Глаза Кейго непроизвольно закатились, когда он растянул себя изнутри. Он так расслабился, представляя, что старается сделать это непосредственно для Даби, что, казалось, в него можно было добавить ещё один палец, а он бы этого не почувствовал. Господи. Впервые в жизни он ощущал себя таким раскрепощённым и возбуждённым. Неужели, так вообще бывает?
— Ты чувствуешь, что сегодня я?.. — Он задохнулся.
— Принадлежишь мне, — подсказал Даби.
— Принадлежу тебе. Да... Даби. Я не хочу, чтобы ты останавливался на этом. Ты почувствовал, что я принадлежу тебе, сделай мне приятно за это, прошу тебя.
— Твою... — Даби со свистом выдохнул, на секунду забывшись. — Твою мать, я... Я хочу сделать тебе приятно, Таками Кейго. Очень. Ты такой хороший и послушный. Я попробую... попробую найти твою простату, хорошо? Скажи, когда тебе будет приятно, сейчас мы должны поработать вместе. Я поворачиваю запястье и толкаюсь пальцами чуть глубже.
Кейго послушно толкнулся, сгибая пальцы, и протяжно простонал. Каким-то образом Даби прекрасно почувствовал его тело на расстоянии. Они нашлись мгновенно.
— Так сразу? — Кейго почувствовал улыбку в его голосе. Не усмешку — именно улыбку. Он ещё не видел, как Даби улыбается, но по его телу пробежали мурашки, когда он представил. — Ты создан для меня.
— Мы созданы друг для друга, — тихо поправил его Кейго, ещё раз толкнувшись в себя пальцами. И ещё. И ещё. Ему казалось, что Даби не мог бы сдержаться, глядя на то, как ему приятно.
— Да, мы созданы друг для друга, — собственные слова, произнесённые его, Даби, голосом сводили Кейго с ума. Даби снова оказался очень близко к динамику. Кейго почти чувствовал ушами его сбивчивое горячее дыхание. — Что ты хочешь, чтобы я сделал после этого?
— Хочу, чтобы ты трахнул меня пальцами, Даби...
— Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени, — сказал Даби. И Кейго больше не мог себя сдерживать:
— Даби...
— Я начинаю двигаться в тебе.
— Даби... Даби... — каждый толчок, с каждым новым движением становившийся всё быстрее, пропадал в динамике телефона чужим именем.
— Я начинаю тебя трахать.
Кейго сходил с ума: он уже не мог думать ни о чём, кроме этого голоса, не мог представить ничего, кроме устроившегося между его ног Даби, который трахал бы его тремя пальцами, с нежной силой бил ими по его простате, заставляя дрожать так, будто это его первый и самый лучший в жизни секс, и он ещё не знал — и никогда, наверное, не познал бы — большего наслаждения. Собственное дыхание сгорало в заряженном напряжением воздухе комнаты. Потолок, казалось бы, сплошной и бесконечный, прямой, светлый, плыл перед глазами. Его пальцы, прекрасно знающие своего хозяина, двигались в нём быстро и коротко, с характерным влажным звуком — смазки он всё-таки не пожалел. И, чёрт возьми, ему бы очень хотелось, чтобы и Даби слышал это тоже.
— Какой же ты горячий внутри, — выдохнул Даби, и Кейго замер в себе на этих словах — перед глазами вспыхнули искры. — Эй, знаешь что? В следующий раз я отведу тебя в отель, Кейго, — он отбросил в сторону его фамилию, как ненужную вещь, и Кейго задрожал от осознания этого. — Отель — это красиво и романтично, и там мы никому ничем не обязаны. Мы закажем ведро с шампанским. И я буду поить тебя. Сначала из губ в губы. А потом я просто буду лить его в твой открытый рот. Оно будет щипать твои опухшие губы — мы будем долго целоваться до этого: это будет очень глубоко и очень, очень мокро, и, готов поспорить, у тебя встанет от одних только звуков. Шампанское... будет литься с твоих губ тебе на подбородок, будет течь по шее, собираться в ямочке у ключиц. Твоя кожа будет пахнуть алкоголем. И я доберусь... До твоей груди, слышишь? Я возьму лёд и буду чертовски долго играть с твоими набухшими сосками. Льдом и губами. Представь, как жар твоего тела соединится с этим холодом. Ты будешь дрожать подо мной, не в силах даже стонать, потому что... потому что я уверен, что ты очень чувствительный в этом месте.
— Не останавливайся, — почти умолял его Кейго, не прекращая трахать себя. Его член уже ныл, но он сжал его у основания, лишь изредка позволяя себе чуть-чуть дёргать обруч из пальцев вверх-вниз.
— Всё это время я не буду притрагиваться к твоему члену. Буду целовать тебя, кусать твою нежную кожу, гладить бёдра, разводя ягодицы в стороны и едва касаясь входа, но... не буду трогать тебя. Я буду ждать до тех пор, пока ты не потечёшь подо мной. И когда ты уже будешь умолять меня, я кончиками пальцев пройдусь от твоей головки вниз, к твоим яйцам. И на этом — всё. Я отстраняюсь и скажу тебе, чтобы ты трогал себя сам. И дам тебе самому растянуть себя для меня. Ты будешь таким послушным, почти как сейчас. Но это уже будут не мои пальцы. И ты будешь таким расслабленным, возбуждённым и растянутым, — потому что я буду долго, очень долго смотреть на то, как ты занимаешься собой, — таким мокрым из-за смазки, что я войду в тебя полностью сразу — до основания. Я замру и не буду двигаться, глядя в твои глаза. Глядя на то, как ты сходишь с ума подо мной. И только когда от желания в уголках твоих глаз соберутся слёзы, я... толкнусь в тебя. Сильно, грубо — тебя подкинет вверх на месте. И снова. И снова, и снова, и снова. Ты не будешь успевать прийти в себя между толчками, я буду трахать тебя очень быстро, один твой стон будет заглушаться другим, ты будешь метаться, не зная, куда деть себя от этого чувства. И ты будешь царапать мою спину. Мне не жалко. Ты раздерёшь её в кровь, так тебе будет хорошо. Мы будем трахаться так долго, так сильно, что ты забудешь обо всём на свете.
— Даби, — он хотел сказать ему ещё что-то, хотя бы то, как ему чертовски хорошо, когда он слушает его. Но слова застряли в горле. Имя осталось на языке, и он поставил эти два коротких слога на повтор: — Даби, Даби, Даби...
— Да, Кейго, ты будешь помнить только моё имя. Повтори его сейчас... Я хочу, чтобы ты умолял меня уже сейчас, Кейго.
— Даби! Блять! Твою мать! Даби! — ему показалось, что он кричал это всё на одном дыхании. Лёгкие обожгло, и он, зажмурившись, судорожно вдохнул в себя горячий воздух.
Даби усмехнулся и продолжил:
— У тебя такой грязный рот, Кейго... Когда мы отдохнём там, сцепившись друг с другом на кровати в этом отеле, я найду ему более достойное применение. Я научу тебя тому, что нужно делать своим языком, когда ты не можешь удержаться от таких слов. Я буду говорить тебе, что мне нравится. Ты будешь таким умницей.
Кейго, сжав губы, простонал что-то невнятное, но протяжное и громкое.
— Ты будешь стонать с моим членом во рту. Примерно так же, как сейчас. Тебе будет хорошо от одного ощущения того, что я в тебе. Не важно — как именно.
— Даби, — он больше не мог. Просто не мог. С каждым сказанным Даби словом, он уходил всё дальше за пределы собственного удовольствия. Это уже нельзя было описать словами.
— И ты кончишь для меня, отсасывая мне, Кейго. И глядя мне прямо в глаза. Ты будешь смотреть, как мне хорошо. Ты же кончишь для меня, Кейго? — Кейго широко раскрыл глаза, приоткрыв рот в немом крике. Голос Даби снова оказался совсем близко к нему. Впрочем, это уже вполне могло быть следствием умопомешательства. — Ты же кончишь для меня, так?
Кейго громко всхлипнул, в последний раз глубоко толкнулся в себя и, сделав несколько рваных движений второй рукой, кончил. В глазах потемнело — светлый потолок, в который до этого упирался его взгляд, превратился в чёрную бесконечность. Это было... феерично. Он медленно вытащил из себя пальцы, но презерватив соскользнул с его пальцев и остался внутри.
— Ты молодец, Кейго, — промурлыкал Даби. — Ты выглядел просто чудесно.
— А ты... — шёпотом попытался узнать у него Кейго.
— Я, — Даби сдавленно застонал, — ещё не прикасался к себе. Всё это время. Мне хотелось быть занятым лишь тобой.
Кейго буквально почувствовал, что его зрачки расширились.
— Я... Боже... Даби.
— Ты же не оставишь меня? — тихо спросил Даби. — Ты мне поможешь, да, Кейго?
— Я хочу, — слова давались Кейго с трудом, но он твёрдо решил, что заставит Даби кончить. Кончить, пока тот будет слушать его голос. Так же, как кончил и сам Кейго, — чтобы ты посмотрел на меня.
— Я смотрю на тебя, — прошептал Даби. Его голос шелестел в ушах.
— Посмотри на меня и возьми в руку свой член. Уверен, что он уже давно стоит. Я ведь так старался для этого. И прямо сейчас... Я хочу, чтобы ты начал мастурбировать, глядя на меня, чтобы ты кончил от того, что видишь. Я... — он опустил взгляд вниз, его щёки невольно залились румянцем. — Я выгляжу очень... Боже, Даби, и это... всё благодаря тебе. Смотри на меня. Мои ноги всё ещё разведены в стороны, — он на секунду замолчал, прислушиваясь к тяжёлому, почти что свистящему дыханию Даби, и медленно провёл пальцами по внутренней стороне бедра. Нежная кожа там покрылась мурашками, — и они уже дрожат от напряжения. Мой... моя дырка, — он попытался сказать это, не сбиваясь, но на этом ужасном, просто ужасном слове его голос дрогнул. Он судорожно взглотнул и продолжил: — пульсирует, она всё ещё помнит тебя, Даби. — Его лицо горело. Он до сих пор не мог поверить, что говорил всё это вслух. — И ещё... Когда ты вытаскивал из меня свои пальцы, презерватив, через который ты меня трахал... соскользнул с твоих пальцев и остался внутри меня. И теперь ты видишь это... — он медленно вытащил из себя презерватив, прижавшись щекой к напряжённому плечу. — Ты видишь, что когда я кончил, я запачкал свою грудь. Я очень... часто дышу. Я всё ещё не могу отойти от того, каким ты был... прекрасным, и... хорошим, и идеальным. Тебе нравится то, как это выглядит?
— Очень, — простонал Даби. — Ты такой красивый. Мой красивый Кейго.
Кейго провёл по своей груди кончиками пальцев, упиваясь чувствительностью своего тела и этими словами. Он дрожащими пальцами взял телефон и поднёс его прямо к своим губам, чтобы прошептать:
— В следующий раз ты скажешь мне это прямо в лицо, хорошо?
И он услышал, как Даби задушенно простонал.
Их неровное, обрывочное дыхание сливалось друг с другом в динамиках телефонов, и Кейго словил себя на мысли, что хотел бы, чтобы Даби сейчас был здесь, рядом с ним. Он хотел бы поцеловать его — медленно и коротко, так, будто у них было бесконечное количество поцелуев впереди и поэтому им было некуда торопиться.
— Слушай... — начал он.
— Я... — проговорил Даби одновременно с ним.
Они замолчали, а потом слабо рассмеялись.
— В общем, я хотел сказать, что... — С его стороны послышался какой-то шум. — Чего? Нацу, твою мать, ты совершенно не вовремя! ... Вернулся? Ну, и пошёл он на хер тогда! ... Ну, скажи, что мне некогда! ... Да, блять... Нет, не заходи! Я сказал, стой там! Господи, да не ломись, я сейчас! — Он, видимо, наклонился к динамику и прошептал: — Кейго, я тебе перезвоню.
И сбросил вызов.
Кейго пролежал в тишине, ни о чём не думая, почти минуту. Он прислушивался к своему спокойному дыханию, к ровному ритму своего сердца. Тело, тяжёлое и уставшее, не хотело двигаться, но он всё-таки нашёл в себе силы сесть.
Он проморгался, словно бы от долгого сна. Мир вокруг казался слишком реальным для того, чем они только что занимались. Осмыслив всё произошедшее, он невольно покраснел. Честно говоря... Это было на него не похоже. Он не был экспериментатором, ему было достаточно простой близости с человеком, который привлекает его и которого привлекает он сам. Но сегодня случилось что-то особенное.
Он опустил взгляд на свой испачканный живот.
Ага, что-то особенно грязное.
Он вымученно простонал и устало прикрыл глаза. То, что Даби так быстро убежал, казалось абсолютно неловким. “Я тебе перезвоню”, — сказал он, и Кейго не знал, чего он боялся больше: того, что никогда больше его не услышит, или того, что тот всё-таки перезвонит. Эти новые ощущения и ощущение нового себя казались просто невыносимыми.
Несмотря на все свои внутренние метания, он всё-таки взял с собой телефон, когда пошёл в ванную комнату. Убедившись, что звук на звонке достаточно громкий, он положил телефон у раковины экраном вверх. Но когда он вышел из душа, оказалось, что ему всё ещё не звонили и не писали. Он на всякий случай пролистал журнал вызовов. Звонок от Даби — последний, номер ещё не был записан. Предпоследний звонок от Руми. “Даби классный чувак!” — кричала она, радуясь, что получила сто баллов за самый сложный экзамен.
Он неторопливо оделся. Потом почти минуту тупил около чайника на кухне, пытаясь понять, что хочет больше, кофе или чай. Он остановил свой выбор на кофе. Может, это немного его взбодрит. К тому же воспоминания о замечаниях Даби во время экзамена ещё были свежи в памяти, так что можно было посидеть над учебником подольше, чтобы понять, на какую информацию обратить внимание.
Хотя в этом случае вообще нельзя было ориентироваться на слово “понять”. О предмете и задачах дисциплины, честно говоря, Кейго мог только догадываться. Это было невыносимо. И совершенно нечестно, что он завалил экзамен, из-за которого не спал ночами. И совершенно нечестно, что он единственный его завалил.
Примерно через час после того, как он сел за учебник, неизвестный номер вновь высветился на экране его телефона.
— Хэй, — протянул Даби.
— Хэй.
— Я тебя не отвлекаю? Прости, что так долго.
— Да я просто... сижу над учебником. Ну, знаешь, — он правда попытался, чтобы его голос не звучал язвительно, но всё-таки ядовито проговорил, — готовлюсь к пересдаче.
— А, — раздалось со стороны Даби. Он пару секунд помолчал. — Вот об этом-то я и хотел с тобой поговорить.
— Об этом? — беспокойно переспросил Кейго. — Пересдача что, так скоро?
— Что? Да нет. Честно говоря, эм, нет никакой пересдачи, вот в чём фишка.
— Не понимаю...
— Я не завалил тебя. У тебя сто баллов.
Кейго молча сверлил взглядом учебник почти полминуты.
— Ты там живой? — позвал его Даби.
— Сто баллов, — повторил Кейго. — Я же... Я не ответил ни на один твой вопрос.
— Да, — согласился Даби. — Но это неважно. В конце концов, ты студент, а не специалист. Да и, будем честны, практически никто не разбирается в этом предмете. Кроме меня, конечно.
— Сволочь, — простонал Кейго, положив голову на стол. — Зачем ты сказал, что я не сдал его? Я весь вечер с ума сходил.
— Знаю я, как ты с ума сходил, — усмехнулся Даби. — Но, понимаешь, мне надо было взять номер твоего телефона, чтобы договориться о пересдаче. Сработало же.
— Ты воспользовался мной и моим детским доверием.
— Зато теперь всё хорошо.
— Так это значит, что я нахрен могу выбросить этот учебник? И провести лето спокойно и без нервотрёпки?
— Не совсем, — задумчиво произнёс Даби. — Видишь ли, на следующем курсе мой отец будет вести дисциплину, связанную с этим предметом. Я изучил его ежедневник, прокравшись к нему в кабинет, когда у моего младшего брата был приступ эпилепсии и отец сосредоточил всё внимание на нём.
— Боже, что?! — встревоженно переспросил Кейго. — У твоего брата был приступ эпилепсии? Он в порядке?
— Скажем так, прежде, чем у него случился приступ, я пять минут гуглил с ним, что такое эпилепсия. А теперь этот мелкий говнюк прячет от отца мои двадцать долларов.
— Потрясающе, — рассмеялся Кейго. — У тебя вся семья такая?
— Я просто подаю им плохой пример, — признался Даби. — Но я это всё к тому, что я не буду против поднатаскать тебя к следующему семестру.
— Поднатаскать? — протянул Кейго, улыбнувшись.
— Заниматься мы тоже будем, клянусь. Ну, может быть, совсем немного. Хотя сначала я бы хотел позвать тебя на ужин. Из-за локдауна, я, конечно, не могу пригласить тебя в кафе, но... Вообще-то я могу прийти к тебе, и мы что-нибудь закажем. Как тебе?
— Отлично. Люблю наггетсы.
— Что угодно, только не рыбные палочки.
— Надеюсь, что потеря двадцати долларов не сильно ударила по твоему бюджету, потому что, клянусь, Даби, я люблю поесть.
— А, — усмехнулся он, — ты голодный мальчик.
— Ага, — ответил Кейго, — изголодавшийся.
