Двенадцатый Предвестник

На закате дня большой пассажирский корабль тронулся в путь. Острые деревянные контуры, набирая скорость, плавно рассекали бегущие навстречу волны. Любопытные белоснежные чайки, порхающие над головой, терялись в пламенных лучах заходящего солнца. Стоящий на палубе Скарамучча опёрся спиной на борт корабля и откинул голову назад, навстречу резвому морскому ветру. Повернув голову влево, он узрел стоящего неподалёку Каэдэхару, который подпирал голову согнутыми в локтях руками и безмолвно глядел куда-то вдаль. Омут неизвестных брюнету мыслей поглотил самурая, что было заметно в его глубоком задумчивом взгляде. Сердце Шестого Предвестника невольно сжалось, когда он увидел внезапно проявившиеся в рубиновых глазах скитальца горечь и скорбь. Сам не зная почему, Скарамуш не мог отвести взгляд от стоящего неподалёку напарника и прожигал его пристальным взглядом. «Что же тебя терзает, Каэдэхара Казуха?..» *** Следующим утром корабль пришвартовался в гавани Ли Юэ. До Мондштадта всё ещё было далеко, а потому Предвестники сразу же двинулись к главным воротам города, чтобы поскорее отправиться в путь. Солнце было уже в зените, когда Казуха и Скарамучча решили сделать привал. Они расположились у подножья громадной каменной скалы, откуда открывался потрясающий вид на зелёную равнину, редкие с желтоватого цвета листвой деревья и гуляющих рядом с озером цапель. Немного перекусив, молодые люди направились дальше, всё ближе и ближе приближаясь к своему конечному пункту назначения. Ещё один привал пришёлся на поздний вечер, когда Луна лениво поднималась ввысь, освещая природу Мондштадта бледными лучами света, а прохладная ночь опускалась на маленький лес неподалёку от Спрингвейла. Предвестники разбили палатку и, расстелив на полу спальные места, молча улеглись по разные её стороны, отвернувшись каждый в свою сторону и не пророня ни слова. Скарамучча слегка повернул голову назад, краем глаза взглянув на задремавшего Казуху. Худые плечи Каэдэхары тихонько вздымались в такт спокойному дыханию. На мгновение в душе брюнета что-то защемило и ему захотелось увидеть улыбку на лице самурая. Чтобы он был счастлив. Тряхнув головой, Скарамуш сильнее закутался в плед и яростно отвернулся, отгоняя странные мысли. Спустя считанные минуты он, уставший от долгого похода, уже провалился в сон. Посреди ночи Шестого Предвестника разбудили громкие звуки. Ему стоило лишь на мгновение напрячь свой сонный слух, чтобы понять, что это были звуки битвы. Вскочив с постели, Скарамучча в миг выскочил на улицу, чтобы понять, что происходит. Увиденная картина повергла молодого человека в невообразимый шок. В центре поляны стоял в боевой стойке Казуха, а с двух сторон на него яростно мчалась толпа хиличурлов. Большинство из них имели при себе дубинки и деревянные щиты, но самый большой их товарищ чёрного цвета — митачурл — нёс на плече громадный топор. Скарамуш замер на месте от неожиданности, и в следующую секунду готов был броситься на помощь товарищу, однако тот опередил его действия. Когда враги оказались достаточно близко, самурай пригнулся к земле и внезапно подпрыгнул в воздух высоко-высоко, создавая вокруг себя поток ветра и утягивая в него опешивших хиличурлов. После этого он взмахнул мечом и со скоростью стрелы полетел вниз, отбрасывая взревевших от боли противников в разные стороны. Те вскочили на ноги, пошатнулись и бросились бежать в рассыпную, подальше от своей, казалось бы слабой на первый взгляд, жертвы. Казуха молча посмотрел им вслед и, как ни в чём ни бывало поднялся с земли, убирая меч в ножны. К Скарамучче наконец вернулась способность двигаться, и он тут же бросился к парню, неспешно повернувшемуся брюнету навстречу. — Казуха, как ты? Не пострадал? — с искренним беспокойством в голосе спросил Скарамуш, с ног до головы оглядывая Каэдэхару. — Откуда они взялись? Самурай безынтересно пожал плечами. — Неожиданно появились откуда-то с запада, — юноша указал на крутой склон, который виднелся в просвете между деревьями. — Меня разбудили шорохи по ту сторону палатки, и я решил отыскать источник подозрительного звука. Хорошо, что поспел вовремя. — Н-но как ты разделался с ними в два счёта? — опешив, вопросил Скарамучча. — Должен признать… — он скорчил недовольную гримасу и горделиво отвёл взгляд. — Должен признать, это было просто потрясающе, — Предвестник вновь обернулся к напарнику и не без восхищения взглянул на его клинок. — Твои способности к бою воистину достойны уважения. — Я же говорил, что и сам прекрасно справлюсь. В голосе Казухи прозвучали едва уловимые ледяные нотки. — Если бы Её Величество не отдала приказ о твоём присутствии в этой экспедиции, я бы и сам без проблем нашёл Барбатоса и забрал его Сердце Бога в одиночку, — хладнокровно произнёс юноша и размеренным шагом направился в палатку. Скарамучча вспомнил дерзкие высказывания, произнесённые Казухой во дворце. «Парнишка-то не соврал. Он и правда не на шутку силён.» Когда Казуха проходил мимо, что-то внутри брюнета заставило его податься вперёд и схаватить самурая за руку, тем самым останавливая его. — Ты точно не ранен? Всё хорошо? — яростно выпалил Скарамуш и тут же удивлённо прикрыл рот ладонью, поражённый собственным порывом. Казуха повернулся и направил свой холодеющий от пустоты взор прямо в глаза Предвестника. — Я цел, — коротко бросил он. — Разве тебе есть до этого дело? С каких это пор ты беспокоишься обо мне, скажи-ка? Скарамучча так и стоял, распахнув глаза, с ладонью у рта, не зная что ответить. Каэдэхара бесстрастно оглядел остолбеневшего брюнета и, не говоря ни слова, скрылся в палатке, снова собираясь погрузиться в сон. Слова странника непонятным образом задели Скарамуччу, оставив на душе неприятное послевкусие от разговора. Голова соображала плохо, а мысли путались, заменяя одна другую, и каждая новая была ещё более дикой и безумной, нежели предыдущая. «Действительно, с каких это пор меня волнует судьба этого самодовольного скитальца? — с деланным презрением подумал парень.» Впрочем, усталость давала о себе знать, и организм отчаянно требовал вернуться в постель и поспать хотя бы до рассвета, чтобы чуток отдохнуть. Скарамучча решил оставить размышления до завтра и повиновался внутреннему голосу. Спустя несколько минут, он снова крепко уснул, завернувшись в походный плед. Этим утром сны Шестого Предвестника были тревожными и туманными.