Часть 1
31 июля 2021 г., 11:31
Держаться за руки, когда вы друзья и когда вы пара — разные вещи, и Аладор никак не мог думать, что второй вариант будет смущать его больше первого, так что, возможно, когда они с Одалией идут вместе по коридорам Хексайда, и их руки переплетены, Аладор немного, совсем чуть чуть, похож на вареную свеклу??
Нет, это, конечно, приятно, но, как ученый, он не может не задуматься о ряде проблем.
Во-первых, факт того, что они с Одалией шли вместе, почему-то всех очень взволновал. То есть, его социальный статус от изредка интересного подопытного для насмешек резко скакнул до зоны неопределенности, потому что Одалия точно была во всем этом выше его, и ее выбор, как Аладор не пытался это понять, очень волновал людей.
Во-вторых, Одалия в некотором смысле была помехой. Нет, он ни в коем случае не хотел сказать, что ему неприятно ее общество, скорее наоборот, он где-то на седьмом небе, потому что она?? ответила ему взаимностью?? Ошибка в расчетах, не иначе, но ладно, Одалия вчера со всей расстановкой убедила его в том, что он ей очень, очень нравится. Короче, штука была в том, что он не помнил, когда в последний раз не просыпался с мыслями об экспериментах, без новых идей для работы и вообще… сегодня он встал… счастливым? И возможно немного не верящим в свою удачу. И, наверное, где-то на час раньше, и все это время он потратил на поиски чистой одежды. Ладно, еще раз, проблема была в том, что рядом с Одалией он не мог думать ни о чем, кроме… Одалии. А Аладор не привык не думать о мерзопакостях.
В-третьих, и это доставляло ему наибольший дискомфорт, он чувствовал себя не в своей тарелке. И даже не в своем теле. Ведь обычно им владело что-то вроде равнодушия ко всему за исключением работы, которая его вдохновляла, но так много чувств?? Пугают.
И Аладор шел, держа Одалию за руку, по коридорам Хексайда со всей этой некомфортностью внутри.
Она не отпустила его руку, даже когда они остановились около ее шкафчика, и тот разинул зубастый рот. Аладору как никогда казалось, что рот разинут по его душу и, еще чуть-чуть, и вся эта ситуация поглотит его, не оставив ничего от настоящего Аладора Блайта. У него потели ладони — Одалия наверняка заметила — подмышки, шея, спина, он нервничал из-за вездесущих взглядов и хотел провалиться сквозь землю просто для того, чтобы всего этого не было.
(ему было всего шестнадцать в конце концов, не тридцать пять, и он еще не научился с этим жить)
Одалия заметила его беспокойство (как она могла не заметить) и, убрав книги в шкафчик, обернулась к нему, одарив улыбкой, от которой по его телу пронесся электрический разряд.
— Не волнуйся, Аладор, скоро они привыкнут. Изменение положения людей в иерархии всегда привлекает внимание.
Аладор молча кивнул. Это была лишь одна из проблем, которые его волновали.
Одалия положила ладонь на его щеку. Аладор не смотрел на нее.
— Не волнуйся, — повторила она ласковее и тише. — Все будет хорошо.
— Эй, Одалия!
Аладор дернулся, но Одалия не спешила убирать руки, только перевела взгляд за его спину, и только тогда ее ладонь соскользнула с его щеки, забрав его выдох. Аладор повернул голову. К ним подошли какие-то девушки. Через несколько секунд он смог их припомнить — именно они еще месяц назад спорили о том, заметит ли он бумажный комок в волосах, и смеялись, а сейчас лучились улыбками. Подумать только, он нормально познакомился с Одалией всего месяц назад, и вот они уже встречаются. Не слишком ли рано? Он снова занервничал.
— Одалия. Не познакомишь нас со своим… другом? — спросила девушка в цветах зельеваров.
Как будто они не были знакомы.
— Эрия, — премило улыбнулась ей Одалия (они все еще держались за руки!). — Как ты могла забыть Аладора, вы же с ним вместе на зелья ходите? Или склероз замучал? Так у меня есть знакомые, которые могут помочь.
— Ой, правда? Аладор? — Эрия выбрала проигнорировать часть про склероз. Удивление у нее вышло совершенно не правдоподобным. Она прищурилась, и осмотрела Аладора новым взглядом. — Не признала. Обычно он ходит такой грязный, нечесанный, а сегодня вон, чистую одежду надел и даже что-то сделал с этим ужасом на голове. Хвалю.
Ее подруга в цветах строителей покивала.
Аладор подавил желание потрогать свои волосы и продолжил просто пялиться на девушек. Одалия покрепче сжала его пальцы, но больше ничто ее не выдало.
— Да, Аладор молодец. А где же твой Млейк?
По лицу Эрии скользнула тень, но она продолжила улыбаться.
— Ох, ты же знаешь, что мы расстались.
— Ой, правда? — отзеркалила ее недавнюю фразу Одалия и прикрыла ладошкой рот.
— Правда.
Они продолжили разговаривать в том же духе, и все это время Аладор стоял, чувствуя себя предельно некомфортно. Он понял — они пикируются, маскируя это под доброжелательность, ему было только невдомек, почему они тогда вообще общаются, а не просто проходят мимо друг друга. Разве от нежелательных факторов не принято избавляться?
Избавляться…
Эта мысль отрезвила его, и он снова начал вслушиваться в разговор.
— Ну что ж, рады были пообщаться, — улыбнулась Одалии Эрия.
— Я тоже, — с лица Одалии улыбка и не сходила, но какая-то мрачная. Это завораживало.
Они простились, и девушки наконец-то их покинули. Аладор выдохнул.
Заорал звонок. Одалия потянулась к нему и запечатлела долгий поцелуй на его губах. Аладор даже не закрыл глаза. На них откровенно пялились.
— Я-а пожалуй пойду.
Он высвободил ладонь из ее руки и позорно ретировался в класс.
(он не знал, что Одалия стоит в коридоре с задумчивым видом и думает о том, что научит его справляться с этим)
***
Первым делом Аладор взял себе дополнительные задания и спрятался в библиотеке подальше от глаз, пытаясь сосредоточиться. На работе, на учебе. Но это не работало, потому что, когда Одалии не было рядом, он все равно думал о ней. О том, как пахнут ее волосы, какие у нее восхитительные глаза, словно раствор иелендума, какие маленькие по сравнению с его руки. В общем, он был влюблен и не знал, что с этим делать. Первым делом Одалия его целовала. Когда они были одни, он млел, но она старалась подобрать момент, чтобы это было у всех на виду, и тогда он не мог расслабиться. И только когда она нашла его в библиотеке в один из дней, он решился что-то сказать. Он долго репетировал. — Одалия, — он не мог смотреть ей в глаза. — Ты… не могла бы не делать этого у всех на виду? — Чего этого? — она изогнула бровь. — Ну… — он покраснел. — Целовать меня, обнимать и все вот это вот. — Почему? Тебе не нравится? Он замотал головой, потому что упаси титан она так подумает! — Нет-нет, мне очень… нравится, но все эти взгляды… пойми, они меня напрягают. — Ты привыкнешь, — отмахнулась Одалия. — Понимаешь, это такая стадия отношений, через которую мы проходим. Я имею ввиду всю эту неловкость, — Одалия водила пальцем по столу. Плечи Аладора напряглись. Он искал, как лучше выразиться. — Может ты и права, — сказал он тоном, каким спорил с отцом в их бесконечных дебатах. Наконец, он встал на твердую почву. — Но ты не могла бы не давить на меня так сильно? Одалия сузила глаза, а потом расплылась в улыбке. — Конечно, дорогой. Это слово ударило его в самое сердце. Он растрепал свои волосы. — Спасибо. Одалия действительно перестала быть такой настойчивой в отношении их близости, но по ее глазам в те минуты, когда он не был занят тем, чтобы гореть, он видел, что она что-то задумала, и это вылилось в то, что она приходила к нему домой, обозревала гардероб и ненавязчиво роняла: — А ты бы здорово смотрелся в этом. Конечно, на следующий день он надевал эту вещь. Аладор разрывался между чувствами и своей рациональной частью, которая холодным железным колчеданом разрасталась в его груди все больше с каждым днем. Она давала ему место в разговорах. Говорила что-то, говорила, потом говорил кто-то еще, а затем внезапно, как яма на дороге, наставала его очередь, и он вынужден был что-то сказать. Он знал, что она делает — родители когда-то точно также пытались приучить его к свету, нанимали учителей, так что у него был опыт. И он вполне мог разговаривать на светские темы, и вполне умел вести себя за столом, просто это было настолько не его. И Аладор никому бы не позволил давить на себя этим. Даже Одалии. Так что в выходной он, протянув ей букет орунчиков (традиционный дар девушке на свидании), принимал ее в их фамильном замке. Одет он был по всем правилам — костюм, зализанная прическа, блестящие туфли. Одалия была впечатлена зажженными канделябрами, мерзопакостью-дворецким, сделанным лично Аладором, и его светлейшими родителями — Адоламус к костюму надел еще и какой-то вычурный цилиндр из своей коллекции, а на Фрезии сверкало роскошное платье, подходящее к бутоньерке Адоламуса. Аладор провел ее, взяв под руку специальным хватом, к середине стола, подвинул стул, чтобы она могла сесть, и сам сел рядом. Адоламус и Фрезия, улыбаясь до ушей, уместились напротив. Аладор послал им всего один взгляд, и их улыбки тут же погасли, сменившись строгой скукой. Сначала они с Одалией говорили на нейтральные темы, а потом Адоламус упомянул что-то про бизнес, Одалия его поддержала, и они вместе уселись на любимого конька. Аладор с Фрезией только устало переглянулись. В общем, ужин прошел традиционно, напоследок Адоламус даже благословил их союз, велев Аладору жениться при первой же возможности, такую девушку нельзя упускать! Они с Одалией оба, уходя в подземелье, покраснели от его слов. На этот раз мятежная мерзопакость прыгнула на них сверху, никто не успел ее остановить, и она сбежала. Одалия и Аладор в своей испачканной одежде побежали за ней по ступеням, ломанулись через кусты и побежали по тропинке к озеру. Родители Аладора махали им с крыльца. — Почему ты не деактивируешь ее? — спросила Одалия, придерживая платье, пока они бежали. — Она нужна мне целой! Мерзопакость чуть не скрылась за деревом, когда Одалия достала из складок платья шар, замкнула круг, и огромный монстр возник перед ней, невесомо скользнул к дереву и зарычал на мерзопакость. Мерзопакость остановилась в замешательстве. Она не была научена боевым приемам и вообще не должна была когда-либо участвовать в битве. Аладор прыгнул на ее шею сзади, повис и отключил. Он плюхнулся на землю, а мерзопакость на него. Одалия помогла ему выбраться из-под нее, и они сели на берегу смотреть на закат все потрепанные и грязные. Одалия пыталась счистить с платья фиолетовые пятна, но ничего не выходило. — Они отстирываются только иелендумом, можешь не пытаться. — Что за иелендум? Никогда о нем не слышала, — Одалия смотрела прямо на него. Растрепанная, со ссадинами, вся в пятнах от мерзопакостей, она была прекрасна. Аладор протянул руку и заправил ей за ухо прядь волос. — Он по цвету, как твои глаза. Смотрю на него и сразу вспоминаю тебя. — Вот как, — она ухмыльнулась и поцеловала его. Со временем их поцелуи стали лучше, этого было не отнять. Отвечать ей так, когда вокруг, кроме них, не было никого, было хорошо и правильно. Можно было положить ладони ей на щеки и водить по ним большими пальцами, можно было зарываться в волосы и целоваться так долго, как только хочется. Медленно, лениво. Когда Одалия отстранилась и хотела что-то сказать, Аладор, глядя на ее припухшие губы, не удержался и поцеловал ее сам. Так крепко, что заболело сердце. — Это было самое лучшее свидание в моей жизни, — призналась довольная Одалия, когда они кидали в озеро камни, надеясь выбить блинчики. Они оба этого не умели, так что получались просто большие бултыхи. — Жаль… — вздохнул Аладор. — Я надеялся сделать так, чтобы оно было худшим, и потом ты поняла, что вся эта светскость не для меня, но папа опять заговорил про этот свой бизнес, а тебе нравится эта тема, а потом еще была мерзопакость… — Аладор снова вздохнул и повернулся к Одалии и взял ее руки в свои. — Я хочу, понимаешь, быть собой. Одалия поправила его воротник. — Да уж, так ты мне нравишься больше. Такой красавчик. Аладор улыбнулся, а потом посерьезнел. — Я не буду это терпеть, ладно? — Ладно-ладно, — был черед Одалии вздыхать. — Просто хотела, чтобы ты чувствовал себя комфортнее. Думала, что, если научу тебя, тебе станет легче. — Мне станет легче, — они соприкоснулись лбами. — Со временем, как ты и сказала. Солнце садилось над водной гладью.
