Hey, mister policeman

— Помнится мне, все должно было быть иначе, — смеётся Чимин, убирая взмокшую челку взмахом ладошки, смотря все так же дико и хищно, словно пума следит за своей жертвой. — Ты хотел быть злодеем, а я полицейским, когда все пошло по наклонной, а, мистер полицейский? Чонгук хмурится, но не убирает наставленный на парня пистолет, ждёт от него подлянки. Только вот дрогнет ли рука, чтобы пустить пулю между глаз мальчишке с одного двора. Маленькие дети с одними мечтами на двоих выросли и стали тем, о чем и не думали. Чон растущая надежда полиции своего района, хорошо обученный солдат, беспрекословно выполняющий указания начальства. Он давно слышал о небольшой группировке, грабящей ювелирные магазины в Пусане, мечтал их поймать сам. И вот перед ним их главарь, светит своей ухмылкой, отряхивая грязь с щек, и полицейский никак не думал о том, что это будет его друг… — Ну и что, так и будшь стоять? — хнычет Чимин, хлопая невинно ресницами. Вся его группировка разбежалась, удалось схватить только его. Это или случайность, или хорошо продуманный план, и Чонгук думает о втором. — Вот так встречают старых знакомых? — Надеялся на теплые объятья и кружку кофе? — скептично спрашивает полицейский. — В другой обстановке я бы ещё подумал над этим. — Что мешает нам сейчас сменить локацию? — нахально фыркает Пак, делая шаг навстречу другу. — Разгром за твоей спиной и преступления, что ты совершил. Стой на месте, Чимин, пока я не выстрелил? — Хэй, мистер полицейский, — смеётся парень, полностью игнорируя чужие слова, продолжает лёгкой поступью идти прямо, почти натыкаясь лбом на холодное дуло орудия. — Почему же я все ещё на свободе? Чонгук слишком зачарован карими глазами, в которых отражается глубокое ночное небо с переливами звёзд. Пак пользуется этим, выбивая из крепких рук пистолет и сбегает, громко хохоча на всю округу. Полицейский матерится себе под нос, отвешивая мысленную оплеуху, и бежит следом, да только поздно, воришки и след простыл. В голове Чона мысль о том, что они ещё обязательно встретятся, он это дело так просто не оставит.

***

Полицейский потихоньку начинает закипать, разогреваясь больше чем 100 градусов Цельсия, потому что это пятнадцатый выезд за две недели на место после разгрома группировки Пака. Чимин, стоя на крыше здания, сверкает довольной ухмылкой, перепачканной кровью и грязью, и скрывается так, что и следов нет, оставляя после себя приятный шлейф духов и громкое: — Хэй, мистер полицейский, поиграем? Чонгуку уже это все надоело, но он сам не понимает, как ищет среди людей знакомые шоколадные глаза; или как сам берет на себя выезды на места после ограблений, потихоньку разрушая свой статус лучшего сотрудника тем, что отмазывает Чимина и его шайку. И зачем ему это все? Достаточно устав за эти дни, Чон бредет по пустому переулку, закуривая очередную за пару часов сигарету. Горький дым приятно режет горло, обжигая стенки никотином, пока тот гуляет по организму и дарит легкость в теле, расслабляя голову. Чонгук не при форме, у него выходной вообще, поэтому он может позволить себе пару стопок в баре. Но что-то останавливает его, заставляя обернуться и глянуть в темноту позади, уловив едва заметное копошение по мокрому асфальту. — Выходи. Перед ним стоит Чимин, неизменно похабно растягивая губы в улыбке, облизываясь. Он словно хищник, загнавший свою жертву в угол, и сегодня он поужинает полицейским, определенно. — Хэй, — салютует парень, хихикая. — И почему я еще на свободе? Неужели я тебе дорог? — Дорог, Чимин, — сплевывает в ответ Чон, туша сигарету кроссовком, растирая пепел по асфальту. — Хотел что-то? — Выпить. Составишь компанию? Все, что дальше помнит Чонгук, это горячее тело под своим, так приятно лоснящееся к его груди. Тонкие пальчики, что сжимают его волосы, и губы, ох, эти губы, целующие так жадно и так сладко, что голова идет кругом от недостатка кислорода. Чимин в своих ласках кажется диким и нетерпеливым, стаскивая темную футболку с чужого тела и упивается рельефами, трогая все участочки. Его язык облизывает губы, пока он похотливо закатывает глаза, стоит крепким рукам прижать его к стене и опустить ладони на ягодицы, стискивая их. — Красивый, черт, — шепчет Чонгук, оставляя засосы по светлой шее, опускаясь ниже, метит свою территорию, словно пес. Чимин его подначивает, сладко хрипит и стонет, скрещивая ноги на чужом торсе, и ждет. — Гука-а, еще, я хочу тебя, — скулит Пак, ерзая на руках, задевая бедром стоящий колом член Чона. Их органы соприкасаются сквозь плотную ткань, вызывая внизу живота бушующий ураган. — Трахни меня, пожалуйста! Чонгук рычит, сильнее впечатывая тело в стену, пока руками уже спускается ниже, под кромку джинс и белья, касаясь гладкой кожи ягодиц голыми руками. Здесь нет место ласки и нежности, только необузданная страсть, подпитанная алкоголем, что вспыхивает с новой силой, с новым поцелуем, с новым стоном. — Хочу на весу, — продолжает ахать Чимин, оставшись полностью обнаженным перед другом детства. — Ты же трахнешь меня так, да? Гука-а, будь хорошим для меня… И Чонгук будет, еще как будет, медленно входя в тугую дырочку, дурея от того, как же тесно и горячо внутри. Его ломает на атомы, на молекулы, стоит ему задеть простату и Чимин в его руках покладисто гнется, ударяясь головой о стену позади. Полицейский крепко держит его за попу, сминая небрежно в своих ладонях до красных следов, наращивая дикий темп, выбивая все больше и больше звуков из парня. На поцелуи Чимин реагирует отзывчиво, шире открывая рот и постанывая от чужого языка, обводящего зубы и неба. Его губы все искусанные, оставляют небольшие капли крови, которые Чонгук слизывает и снова кусает, чувствуя себя садистом, но черт, как же ему это нравится. Они кончают вместе, сталкиваясь лбами и не разрывая зрительного контакта, смотрят за тем, как их ломает вместе, одновременно, разрываясь на тысячи кусочков. Чимин оседает на пол, ловя отголоски оргазма, пока Чонгук пытается отдышаться, поднимая безвольное тело и укладывая на кровать, падая рядом. В эту ночь они уснут рядом, переплетаясь руками и ногами, так крепко, что не разорвать. Но на утро полицейский проснется один с больной головой и небольшой записочкой на лежащей рядом подушке, все еще хранящей запах вечернего гостя. «Хэй, мистер полицейский, поиграем еще? Или не поймаешь? ;)» И Чонгук не знает, что ему хочется больше: посадить паршивца за решётку или на свой член.