Голубоглазая принцесса

POV Райан Больница открывается в 8 утра, приёмные часы с 13:00 до 15:00. Я приехал к 8. Уснул в семь вечера и проспал до утра спокойно. Почему-то все мои переживания и страдания немного успокоились, может, потому, что я понял, что ничего не могу сделать в данной ситуации. Надеялся, что меня к нему пустят, но все, как один твердили, что раньше назначенного времени не положено. Впереди у меня 5 часов. Сначала я думал перекантоваться где-то в больнице, но рядом увидел парк, который недавно открыли. Погода была солнечная, хоть и с переменной облачностью, ветра не было вовсе, в кофте самое то, но я люблю прохладу, поэтому расстегнулся. Птицы пели уже по-осеннему, а листья на некоторых деревьях желтели. Какая-то спокойная тоска прочно засела в лёгких. С утра позвонил недовольный моим и Жекиным увольнением Герман. После скандалов, в подробности которых я не вдавался, некоторые фирмы заинтересовались им по оплате и труду, то предложение устроило его больше. Я же получал хорошие деньги от компании с отцом и работать мог дистанционно. В основном на это повлиял, конечно же, Кира. За ним нужен будет уход, и работа будет мешать, а так я смогу покопаться в ноуте, пока он будет спать. И деньги, и время. Герман покричал, побурчал, но ситуации наши понял и снова пригласил к себе в гости. Я шёл по парку и наблюдал за детьми. Они бегали и веселились в эти последние дни лета. Школьники начальных классов носились своими компаниями, дошкольники своими. Где-то ходили молодые родители с колясками и грудничками , а где-то на лавочках сидели пожилые пары. Я взял себе горячий чай и гулял. Какая-то маленькая девочка, лет 6 на вид, рассказывала своей маме, почему желтеют листья, девушка, лет 20, бегала по парку в спортивной одежде, а вслед за ней огромная собака, к которой была привязана бутылка с водой для хозяйки. Вот это я понимаю, поддержка. Около фонтана сидели подростки и что-то бренчали на гитарах, дружно подпевая. Здесь я увидел почти всю свою жизнь. Мы с Жекой так же бегали, играли с листьями в садике, ловили лягушек после школы, носились по паркам и улицам на каникулах, орали песни, купаясь в фонтане. После одного несчастного случая, я думал, что он и близко меня к себе не подпустит. Мы несколько дней не общались. Ему было не до меня, а я не мог себе позволить прийти. Но через какое-то время он пришёл сам. Мы напились, и он сказал, что я всё ещё его товарищ. Тогда я понял, насколько крепка наша дружба, что даже после такого! Он не отрёкся от меня. Я не смог больше называть его Женей и свободно забегать к нему домой. Я стал звать его коротко, Жека, а в дом к нему заходил до порога и виновато опускал голову. Его мама приветствовала меня с грустными глазами, звала проходить, но я тогда зарёкся заходить в тот дом. Неприятные воспоминание ненадолго захватили меня, но я быстро отвлёкся. Переживаний хватало за Киру. Внешне я был спокоен, да и внутри всё поостыло. Я знал, что с ним, и пусть это по моей вине, сделать сейчас я ничего не смогу. Так что я буду приходить к нему и разговаривать, пока он не придёт в себя. А когда очнётся... Продолжу говорить и приходить. Я не брошу его. Я бродил по парку и думал обо всём. После бессонных ночей, отходняка от неизвестного наркотика, перестрелки и госпитализации Кирилла, всё внутри изменилось. Я больше не чувствовал себя безбашенным подростком, я стал чувствовать свои почти 30. Мысли стали серьёзней, планы встали на свои места, а дела выстроились в deadline. Я не стал занудой, просто принял себя и стал более ответственно относиться к жизни. Прогуливаясь по парку, невольно погрузился в размышления. Ближе к часу прозвонил будильник, пора на встречу. Меня не выгнали и не кричали. Дали бахилы, попросили снять верхнюю одежду и надеть халат с маской. Сейчас его организм слаб и очень сильно, нельзя никаких рисков для здоровья. Мне объяснили, что все трубки жизненно необходимы, как и аппараты, ни в коем случае не допускать отключения и вообще не прикасаться. Меня впустили в палату и дали пульт с кнопкой вызова. Объяснили технику безопасности и оставили. Сейчас я боялся идти вперёд. Но это был важный шаг, и я сделал его. Палата одноместная и просторная, изолятор. Всё продезинфицировано. На кровати, первая половина которой твёрдая, а вторая мягкая, лежал Кира. Левая нога подвешена в гипсе, правая, как и обе руки, замотана в бинты. Под бинтами вата наверняка с какими-то мазями. Он накрыт простынёй, а кондиционер подстраивает комфортную для него температуру. На лице кислородная маска, подключённая к аппарату, из вен подведены шнуры к капельницам. Там жизненно необходимые витамины, которые он не получает от еды. Шея тоже перевязана, а вместо огромных белых волос, неуклюже отрезаны короткие волосы, ёжик, да ещё и на половину замотанный. Медсестра объяснила, что это из-за повреждённого с одной стороны скальпа. Пришлось постричь чуть ли не налысо. Глаза закрыты, и грудь мерно то поднимается, то опускается. Я сел рядом на стул, положил голову на сложенные руки и смотрел на него. Не скрою, я был в ужасе. Да, это действительно было страшно. Смотреть на такого искалеченного не только внутри, но и снаружи Киру, было жутко. Врач, с которым я успел переговорить с утра, много чего сказал. В основном кидался медицинскими терминами о его болячках и говорил, какое лечение они предпринимают сейчас. Сказал, что множество аппаратов требуют денег, а я предупредил сразу, что это не проблема. Деньги меня интересовали меньше всего. Также врач сказал, что голова приходит постепенно в норму, и парень хорошо справляется, может очнуться раньше прогнозов, составляющих 2-3 месяца. Аппараты будут работать и после его пробуждения, кислород и витамины будут поступать, они необходимы. Говорил и писал названия препаратов, которые нужно закупить на первое время, выходило много. Я смотрел на спящего Киру и думал, за что же его так. По сути он ни в чём не виноват. Он просто кому-то и почему-то мешался. Он просто несчастный ребёнок, которому не повезло. Из-за его поднятой ноги виднелись то ли памперсы, то ли бинты. Стало больно. На его пальцах были прицеплены какие-то липучки, но на одной руке, ближе ко мне, не было ничего. Я взял её и осторожно стал поглаживать. Реакции, конечно, не последовало. Я просидел так два часа. Молча. Мне было хорошо от его компании. Но медсестра пришла, проверила при мне рабочее состояние всех аппаратов и сказала, что часы посещения окончены. Мне пришлось уйти. Уйти, чтобы завтра вернуться.