Так сказала Джинни

Гермиона После очередного дня полного обязанностей и задач, я направлялась в башню старост, когда почувствовала на своей руке хватку холодных пальцев. — Грейнджер, твой рыжий придурок меня достал, — бесцеремонно бросил Драко Малфой. — Сделай с ним что-нибудь. На шее у слизеринца виднелся яркий засос, губы его были красными и опухшими, а волосы торчали в разные стороны. Я с недовольством вырвала свою руку, и с вызовом посмотрела на него. — Ты уже взрослый мальчик, Малфой. И он не придурок, ясно? Разбирайся сам, — прошипела я ему в лицо. Малфой оглянулся вокруг и с нахальной улыбкой схватил меня за талию. — Когда ты на меня кричишь, я хочу заставить тебя молчать единственным доступным мне способом. Я отвернула голову и он уткнулся мне в щеку, проскользнув губами по ней. Его губы горячо скользили по моему лицу, вдоль скул и к шее. Ледяные руки Малфоя прижимали меня к себе все крепче с каждым поцелуем. — Ну брось, Грейнджер, я же могу умереть. Я не сдержала улыбки и он снова самодовольно ухмыльнулся. — Мы не виделись всего несколько часов. Твои губы до сих пор выглядят так, как будто их кусали пчёлы. Я оглянулась по сторонам, в коридоре было пусто. Обхватила шею Драко руками и провела языком по его губам. Он промурлыкал в ответ. — И я все равно приду к тебе ночью. Сердце откликнулось на его слова и на голос, за которым я готова была идти куда угодно. И даже если он говорил, что не придет, я всегда ждала его, оставляя место на кровати в башне старост. И он всегда приходил поздней ночью, как будто бы она могла простить и скрыть все поступки людей. Но вот я с трудом выносила себя последние несколько месяцев. Потому что приличная и хорошая Гермиона Грейнджер, влюбилась в Пожирателя смерти. И по началу никакие доводы не помогали выбраться из поглощающих эмоций, а когда я им поддалась, стала глупо ждать встречи, и как последняя влюбленная дурочка все время улыбаться. Но все-таки отличница внутри никуда не уходила. И я всегда делала для других больше, чем для себя самой. Чтобы доказать, кому-то, что-то. Ведь просто так людей не любят. Они обязательно должны выделяться либо острым умом, либо хитрым задом. Либо всем нравиться, либо вызывать раздражение. И в это поверить так сложно, но когда я впервые нарушила правила и поцеловала Драко Малфоя - это было крышесносяще Нельзя. Ненадолго. Пусть это разрушает. Пусть. Не могу остановиться. Он приходил ко мне каждую ночь. И это было моим любимым временем в сутках. Ночь — это все, что у нас было. Ночью мы могли быть собой, без показного соперничества, без колких замечаний и обязательств, без мнимой вражды. Для нас это время было сродни тонкому канату, на котором мы пытаемся станцевать танго. Что бы сказали друзья, если бы узнали, чем занимаются старосты за закрытой дверью их башни? Когда лишь лунный свет облизывает его молочную кожу, когда её глаза ,как горячий шоколад, растекается в зрачках от желания. Когда звуки их чувств, кажется, разносятся по всей школе. Бунт отличницы и негодяя. Звуки их борьбы с собою. Борьбы, в которой они оба заведомо проиграли, потому что так не должно быть. И вопреки голосу разума и крику рассудка, каждую ночь они сдирали кожу друг с друга до крови. И сейчас, после совместных ЗОТи, когда всё занятие я не могла сосредоточиться на голосе профессора, и унять дрожащие руки. Он догнал меня в коридоре и начал покрывать мои щеки поцелуями, не боясь, что нас смогут увидеть. Я закрыла глаза от наслаждения и выпустила тихий стон. — Мы уже полгода прячемся. Если ты подогреваешь мой интерес, Грейнджер, то ты добилась своего. Я хочу убить твоего Уизли, когда он сидит рядом с тобой и трогает твои волосы. Она ничего не понимала, уже давно. Для всех Гермиона Грейнджер была девушкой Рона Уизли и даже для него самого. Вот только ночью был Драко с которым она чувствовала себя, как будто сгорала на средневековом костре за предательство. Но минуты пламени, искр и жжения - делали ее живой. Быть собой — это так просто. И сложнее этого тоже ничего нет. Приятно познакомиться. Все это я — Гермиона Грейнджер. Я просто подставила свое лицо для каскада горячих поцелуев. Нет я не ощущала себя жертвой, но приносила её, каждый раз, когда не могла расстаться с Роном. Друзья и семья на первом месте. А сердце может подождать. — Макгонагалл отчитала меня за засос сегодня. Сказала, что это неподабающий вид для студентов Хогвартса, — улыбнулся он. Его засос сверкал. Большой, фиолетово-синий. И моя внутренняя собственница радостно хлопала в ладоши и топала ногами. — Ты не успел его скрыть? — Нет. И меня бесит то, что ты успеваешь. Меня тоже. — Ты же знаешь. Он прижал мою голову к своей груди и запустил руку в волосы, поглаживая и создавая вокруг нас вакуум. Мое дыхание выравнивалось, и я запустила руки под его рубашку, наслаждаясь холодом нежной кожи. — Гермиона, — предостерегающе окликнул он меня. Затем улыбнулся и убрал один из моих выбившихся локонов за ухо. И взял мою руку в свою. — Снова в чернилах? Непорядок. Я не разрешу тебе меня обнимать. С улыбкой Драко вытащил палочку и приблизил ее к чернильному пятнышку. С озорством посмотрел мне в глаза, повторяя очищающее заклинание. Затем поцеловал то место, где только что виднелась клякса. — Тебе весело? — спросила я, стараясь, сделать серьезное лицо. — Когда ты рядом меня одолевает не только это чувство. И он толкнулся в меня бёдрами. Чудо, что из всех девушек Хогвартса он хочет меня. — Я сгорю в аду, Драко. Он сжал меня ещё сильнее. —Только если возьмешь меня с собой. Это было неправильно. Они обманывали всех: Рона, Гарри, Элли. И все ради того, чтобы прыгнуть с разбега в обрыв, зная, что внизу пустота. Но, черт возьми, Драко Малфою было до меня дело. Послышались шаги и я быстро отлетела от него на безопасное расстояние. В коридоре показалась его девушка. Его идеальная блондинка, с небесно — голубыми глазами, шелковыми волосами и красивой фигурой. Невероятная, богатая, чистокровная. — Драко, вот ты где. Я везде тебя ищу. Привет, Гермиона! Она подбежала ко мне с объятиями и сладкий аромат её духов заставил мои лёгкие сжаться. Закружилась голова и я закрыла глаза. — С тобой все хорошо? Может в больничное крыло? — Спасибо Элли, не нужно, просто тут очень душно. Я попыталась натянуть улыбку и повернулась к ней. — Ты очень бледная. Хочешь я вместо тебя с Драко совершу обход сегодня? Я перевела взгляд на него. Его спокойствие заставляло меня злиться, кажется еще чуть-чуть, и я переломаю себе пальцы, сжимая их в кулаках. В горле стоял ком. Глаза саднили от подступающих слез. Сколько раз я обещала себе, что это скоро закончится. Почему я не могу это закончить? Я увидела как он покачал головой, незаметно, едва переводя её из стороны в сторону. И я снова это сделала. — Не стоит, спасибо Элли. Мы с Малфоем... справимся. Я увидела на лице Драко облегчение и едва заметную улыбку. — Из-за этих обязанностей, я так редко вижу Драко, он постоянно в делах. Я уже и забыла какие у него губы на вкус, — хихикнула она. Мерлин. Ты и не знала, чтобы забыть. Мятные. Их вкус, как свежесть, как свобода. Иногда они отдают сладким яблоком, а иногда корицей. Но их нельзя спутать. Самые идеальные губы на свете. Я тряхнула головой избавляясь от навязчивых мыслей. Драко с пониманием посмотрел на меня и расплылся в ещё большей улыбке. — Ну, думаю ещё наверстаете, скоро же Рождественские каникулы, — сказала я с натянутой улыбкой. Мой желудок выворачивался, видя как она хватает его руки и прижимается к нему. — О, да. А ещё скоро бал! И я так жду его, чтобы показать тебе моё невероятное платье. Она лукаво подмигнула ему и, сославшись на дела, убежала. Бег был хорошим вариантом и для меня и не дождавшись, пока Драко опомниться, я убежала. Он проведёт Рождество со своей невестой. Они будут вместе спать. Вряд ли родители Драко выделят отдельную комнату его будущей жене. Я бежала так быстро, мимо продуктов, по лестнице, сердце вырвалось из грудной клетки, как бешеная птица. Я добежала до башни старост, прохрипела сорвавшимся голосом пароль. Но меня практически запихнули в гостиную, и когда я сотрясаясь от рыданий обернулась - увидела его. Сжирающая ревность к человеку, на которого я не имею никаких прав, это было смешно. А он всегда приходил за мной. Всегда. Я знала, что почувствую его крепкие руки. И вот сейчас он прижал меня к себе в каком-то лихорадочном трепете. Целовал шею, хватал мое лицо руками и гладил щеки. — Это ничего не значит. Я всхлипнула на этот раз громче, попыталась ударить его локтем. Но он прижался к моим губам своими. — Она для меня ничего не значит. Мерлин, ты же все сама знаешь, Гермиона. В этом поцелуе не было ничего похожего на нашу обычную нежность. Была лишь оглушающая боль и желание её унять. Он руками блуждал по моему телу, очерчивая ягодицы и грудь. Запустил руки в волосы, и я не сдержала стон. — Нам нужно заканчивать, Драко. Это становится невыносимым, — прошептала я. Он схватил мою голову и заставил посмотреть ему в глаза. — Не говори эти сраные слова правильной девочки, Грейнджер. Мы все еще вдвоем что-нибудь придумаем. Все было так. Я - правильная девочка. И я не могу наплевать на всё. Но смогла же, иначе не трахалась бы с Драко на протяжении полугода. Но правда в том, что будучи виноватой перед всеми, я все равно всегда выбираю его. Наши отчаянные поцелуи смешивались со слезами, а слезы с кровью, а кровь текла прямо из раскуроченного сердца, которое каждую секунду судорожно отбивало рваный ритм. Ребра распирало, они не выдерживали тяжелого сердца предательницы, грудь разрывалась. Но сладкая боль в ней стонала и ждала, когда Драко вновь откажется рядом.