Ученики Времён

Густая алая кровь полилась с живота Тарновского. Его бездыханное, измученное тело с грохотом упало на землю и теперь она полнилась кровавой гущей из внутренностей погибшего солдата. На лице Генриха взошла улыбка, казалось, что он прямо сейчас испытывает удовольствие, несравнимое ни с какими благами. Словно он стал сверхчеловеком, что полностью удовлетворил все свои потребности и теперь лишь радуется существованию. Однако польские товарищи умертвлённого Алексея выражали на лицах лишь гримасы ярости, отвращения и животного страха. Они хотели убить Рейба во что бы то ни стало, разорвать его форму, вспороть ему брюхо и смотреть на него, как на жалкое отродье, достойное смерти. На удивление, Генрих это почувствовал. -Ребята, неужели вы не рады? Поляки не понимали немецкий, но по интонации Генриха явно понимали саркастичную издёвку. Рейб продолжил: -Прямо сейчас умер один из самых жалких, мерзких и тупых поляков в истории. Эта гнида всерьёз пыталась покуситься на меня, вы это хоть понимаете? Варшавские солдаты наполнялись злобой, настолько сильной, что прямо сейчас они как звери могли сорваться и наброситься на Генриха, как на мясо. Но гауптштурмфюрера это лишь забавляло. Вдруг переводчик наклонился к нему и начал шептать: -Господин Генрих, может быть мне стоит перевести им вашу речь? Они не понимают вас. В ответ на это Генрих отошёл от него и грубым тоном рявкнул: -Нет. На лице переводчика появилось недоумение. Поляки продолжали гневиться демонической яростью, оставалось несколько минут и они вот-вот набросятся на нацистов. Рейб словно не замечал этого и спокойно рассматривал небо. Оно полнилось чернотой от дыма, густые тучи затмевали некогда голубое и яркое небесное полотно. Осталось только устрашающее, бесконечное тёмное пятно. Неожиданно Генрих повернулся спиной к варшавским пленным, и приказал своим солдатам: -Расстреляйте их. Разразились выстрелы и, казалось, небо стало ещё темнее, чем раньше. Теперь рядом с Тарновским лежали и остальные трупы. Польский отряд был уничтожен. Немцы уже уходили отсюда, но Генрих остался стоять и разглядывать мёртвые тела поляков и словно на прощание сказал трупам польскую поговорку: -Bogu świeczkę, a diabłu ogarek. (Богу свечку, а чёрту огарок) После этого Генрих удалился вместе с остальными немцами.