Беспощадность

Эван Розье отвёл свою дочь на платформу 9 ¾, ее домашняя эльфийка Тинкер толкала за ними тележку. Эван окинул взглядом толпу на платформе, его нос дёрнулся от отвращения к странно одетым маггловским семьям, которые провожали своих детей на Хогвартс Экспресс. Он нагнулся к дочери так, чтобы его глаза были вровень с ее, и положил свою руку ей на плечо: — Настали тяжёлые времена, Орион, я надеюсь, что на тебя не будет жалоб от учителей, и что ты не очернишь честное имя нашей семьи. Ты знаешь, какие у нас принципы и чему мы тебя учили. Ты все понимаешь? — спросил он, враждебно смотря на рыжеволосую магглорожденную ведьму, которая махала рукой своим родителям и сестре. — Да, отец, — Орион пыталась говорить спокойно и вежливо, но внутри неё все прыгало от радости и предвкушения. Она ждала своего поступления в Хогвартс с того времени, как в первые проявились ее магические способности и то, что она сейчас стоит перед поездом, готовым к отправлению, ощущалось как сюрреалистический сон. — Доброе утро, Одетт, Эван, — поздоровался Орион Блэк, обращаясь к Орион по ее среднему имени. Его раздражало, что эта маленькая брюнетка была его тезкой, но вслух он этого не произносил, ограничиваясь тем, что звал ее Одетт; она терпеть не могла этого имени. Оно было слишком формальным, противоречащим ее характеру, ее живое первое имя было всем, что у неё было, последнии островком спокойствия, и она цеплялась за него изо всех сил. За мистером Блэком шли его сыновья: Регулус, одногодка Орион, готовящийся к своему первому дню в Хогвартсе, и старший, Сириус. — Доброе утро, Орион, смотрю, ты тоже рано, — сказал Эван, пожимая руку мистеру Блэку. Они выросли вместе, и, хотя они и не были лучшими друзьями, они все же были связаны друг с другом своим положением в чистокровном обществе, неприязнью к магглам и взглядами на идеальный, по их мнению, мир. В последнее время они были особо дружны, так как хотели сохранить чистоту крови их родов, тайно решив обручить своих младших детей, когда придёт время. — Да, я надеялся, что грязнокровки не почтят нас своим присутствием, но, видимо, ничто не позволит мне не встречаться с этой грязью.        Пока мистер Блэк и мистер Розье оживленно разговаривали, Орион и братья Блэки рассматривали сову Сириуса. — Его зовут Ас, — сказал Сириус, держа клетку, в которой сидела светло-коричневая сова с золотым оперением вокруг карих глаз. — Откуда ты знаешь, что это мальчик? — спросила Орион, с благоговением рассматривая сову. Ей всегда хотелось завести домашнего питомца, но она боялась попросить о чем-нибудь в такие печальные времена. — Я просто знаю, — пробормотал Сириус с сомнением и поднял клетку, чтобы разглядеть сову снизу, — не вижу никаких специфически мужских частей тела… интересно, как они размножаются?        Хотя Сириус и прошептал это про себя, Орион услышала и захихикала. — Жду не дождусь, когда меня распределят в Слизерин. У нас будут самые лучшие комнаты! — похвастался Регулус, и Сириус закатил глаза. — Ты не можешь знать наверняка, что попадёшь в Слизерин, — сказал Сириус. — Нет, это точно, папа так сказал. Никто не может быть таким разочарованием для семьи как ты, — начал спорить Регулус. — Регулус! — Орион опешила от такой грубости. Братья стояли друг напротив друга со злобой в лице, казалось, они сейчас подерутся. — Видишь, — сказал Сириус, показывая на Орион, — она храбрая и добрая, думаю, она попадёт на Гриффиндор или Пуффендуй. — Надеюсь, что нет, — сказал мистер Розье, вмешиваясь в детский разговор, — Одетт Орион Розье правильно воспитывалась, и она на сто процентов слизеринка. Предлагаю тебе пересмотреть свои ценности и избавится от этих безумных мыслей, из-за которых ты опозорил свою семью, первым из всего рода попав в Гриффиндор.       Мистер Блэк строго взглянул на Сириуса, и тот выпрямился, нахмурясь. Ему хотелось наорать на мистера Розье, сказать, что это ему следует пересмотреть свои ценности, но вместо этого он вежливо улыбнулся.       — Приношу свои извинения, Мистер Розье, Орион, за то, что предположил столь ужасную возможность. Надеюсь, никто не разделит со мной эту ужасающую судьбу — быть распределённым не в Слизерин, — к концу речи он не смог сдержать явного сарказма, и Орион спряталась за спину отца.       — Я принимаю твои извинения и надеюсь, что ты последуешь примеру младшего брата, он определённо попадёт в Слизерин; возможно отсутствие преданности семейному наследию послужило причиной тому, что ты первым попал в гриффиндорские трущобы, — сказал мистер Розье, и Регулус ухмыльнулся в строну брата, как делают все братья, когда ругают другого.       Хогвартс Экспресс дал громкий свисток, пары заполнили платформу, мистер Розье похлопал Орион по плечу и помог ей взобраться на высокую ступеньку поезда. Тинкер, домашняя эльфийка, передала ей тяжёлый чемодан.        Орион печально вздохнула, ее радость исчезла, как только отец развернулся и пошёл прочь, не сказав ни слова, не пожелав ей хорошей дороги, не ободрив ее, даже обняв ее на прощание. Он просто ушёл. Мать Орион, Розетта, обнимала бы дочь до тех пор, пока поезд не тронулся бы, но она была слишком слаба даже для того, чтобы сидеть без посторонней помощи. Орион положила чемодан на верхнюю полку, когда дверь купе открылась и вошёл Регулус Блэк с красным пятном на щеке. — Мерлин! Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Орион, разглядывая синяк на его щеке, но Регулус проигнорировал ее и нарочито долго укладывал чемодан на верхнюю полку.        Поезд издал ещё один свисток, задрожал, тронулся, сперва медленно, потом все быстрее. Орион села к окну и, чтобы отвлечь себя на время, начала с интересом разглядывать пейзажи, пролетавшие да окном.        Это был он — момент, которого она ждала годами. Дрожь волнения охватила ее, когда она подумала о бесконечных возможностях и приключениях, ждущих ее в Хогвартсе. Она разгладила юбку и вытянула ноги, продолжив любоваться зелёными холмами за окном.       Регулус все ещё ее игнорировал, он достал сборник заклинаний для начинающих и начал практиковать движения палочкой для Репаро, которое показал им Сириус пару недель назад. Спустя некоторое время Орион успокоилась, и ей стало скучно смотреть в окно. И тут, словно по мановению Мерлина, в дверь купе постучала молодая ведьма, толкающая тележку, полную сладостей.        — Желаете что-нибудь купить? — спросила она, и Регулус вскочил, с увлечением выбирая сладости — Мятных жаб, Тыквенное печенье, Шоколадных лягушек и Сдобные котелки, их Орион любила больше всего. Он заплатил волшебнице и неловко закрыл дверь купе руками, полными сладостей; купленное сокровище он положил рядом со своей темноволосой подружкой.        — Спасибо, — благодарно сказала она, глядя сияющими глазами на гору сладостей. Она выбрала свой любимый Сдобный котелок, отломила небольшой кусочек и закрыла глаза от удовольствия, чувствуя, как Котелок тает во рту.        Пока они увлечённо поедали сладости в полной тишине, нарушаемой только вздохами восхищения и чавканьем, наступил вечер. «Хогвартс ещё далеко» — подумала Орион, глядя, как за окном закатывается солнце огненным шаром.        — Что бы ты делал? — неожиданно спросила она, и Регулус удивлённо на неё посмотрел.        — Что бы я делала когда? — спросил он после короткой паузы.        — Если твой брат окажется прав, и я попаду не в Слизерин, то что ты будешь делать? — смущённо спросила она; сама эта мысль пугала. Она представить себе не могла ту ярость, в которой будет ее отец. Его, наверное, удар хватит от злости. Она видела, что Сириус стал изгоем не только в своей семье, но и во всем чистокровном обществе. Это была совершенно невозможная ситуация, и она надеялась, что Регулус ее успокоит.        — Ничего. Я буду расстроен, но не из-за тебя; если Шляпа нас разделит, то мы все ещё будем лучшими друзьями, — уверенно сказал Регулус, и Орион расплылась в широкой улыбке.        — Точно-точно? Ты обещаешь? — спросила она, и Регулус кивнул, слегка улыбнувшись. Регулус редко улыбался в последние дни, и Орион почувствовала, как тёплое чувство разлилось у неё внутри после клятвы ее лучшего друга.        Так и сидели два юных волшебника, поедая сладости с глупыми улыбками, пока поезд не остановился на станции. Луна заливала платформу ярким светом, и Орион могла видеть во всех подробностях других студентов, уже в полной форме, с мантиями, на которых были значки факультетов.        — Первогодки, ко мне! — кричал Хагрид, и маленькие волшебники и волшебницы толклись вокруг него, ведомые тусклым светом фонаря, высоко поднятым у него в руке.       Они подошли к огромному чёрному озеру, на берегу была целая флотилия лодок, над озером возвышался замок с ярко освещенными окнами, которые отражались в тёмной глади озёра.        — По трое в лодку, не больше! — громовым голосом сказал Хагрид и первокурсники начали суетливо рассаживаться по лодкам.       Орион оказалась в одной лодке с двумя девочками: у одной были волосы карамельного оттенка, самые пышные, какие только видела Орион за свою жизнь, вторая была блондинкой с зелёными глазами, ее нос дёргался точно так же, как у Эвана Розье — от отвращения.        Орион вежливо поздоровалась с обеими девочками и представилась:        — Привет, я Орион, рада познакомиться, — когда она сказала своё имя, лицо блондинки просветлилось.        — Розье, верно? — спросила она с улыбкой, — Я Джейд Аббот, приятно познакомиться.        — Взаимно, — ответила Орион, тоже улыбаясь, хотя она знала, что дружелюбности Джейд она обязана только своим статусом крови, и что если бы она не сказала своего имени, Аббот по-прежнему сидела бы с выражением неприязни на лице. Вторая девочка с наивной улыбкой смотрела на разговор двух соседок:        — Приятно познакомиться, Орион, Джейд. Я Лира, Лира Джонс, — сказала девочка и протянула руку для рукопожатия. Джейд неприязненно на нее посмотрела и отвернулась, не пожав руки. Орион могла бы сказать, что это магглорожденнпя волшебница, даже не спрашивая, просто по ее одежде: на ней была футболка с вытершейся надписью Лед Зеппелин, («Что это вообще такое? Какой-то вид пасты?» — подумала Орион), брюки были ужасно узкими, но расширялись от колена, они были настолько длинными, что почти скрывали красные блестящие кеды.       Несмотря на статус ее крови, Орион пожала протянутую руку Лиры. Выражение ошарашенности, появившееся после поступка Джейд, ушло, и Лира благодарно улыбнулась Орион. Джейд уже открыла рот, чтобы оскорбить Орион, но тут лодки понеслись по водной глади, оставляя за собой лунные дорожки, казалось, они плывут по расплавленному серебру.       Орион села у самого борта и погрузила пальцы в воду, лунный хрусталь разбивался о них на тысячи осколков, она улыбнулась, думая о чем-то про себя. Джейд и Лира, забыв о взаимной неприязни, смотрели на быстро приближающуюся громаду замка, уже можно было различить во всех подробностях каменную резьбу.       Лодки причалили к берегу, и Орион с другими решительными учениками ступила на берег. Регулус подбежал к ней, за ним шли два мальчика, и вместе они подошли вслед за Хагридом ко входу в Хогвартс, чувствуя с трепетом, что начинается совершенно новый период их жизни.       Регулус взял Орион за руку, зная, что сейчас ее тело наполнится неконтролируемой силой, ее рука уже начинала трястись, когда он ее взял, чувствуя кончиками пальцев пульсации энергии, проходящей сквозь ее ладони.       Хагрид постучат два раза, и огромные двери открылись. На учеников упали лучи золотого света, в котором стояла волшебница лет тридцати в высокой остроконечной шляпе.        — Сейчас профессор МакГонагалл расскажет вам, что вам следует и не следует делать, будьте внимательны, — сказал Хагрид и кивнул профессору, перед тем как развернуться и уйти во тьму. Профессор МакГонагалл движением руки открыла двери нараспашку, и ученики несмело ступили внутрь. Холл ослеплял: богато декорированные стены были залиты золотистым сиянием, потолок терялся где-то наверху. Орион провернулась к Регулусу, чтобы сказать ему, как сильно она нервничает, когда рядом раздался неприятный смешок.        — Пивз, нет! — закричала профессор МакГонагалл на призрака, летающего над головами детей и кидающего в них стеклянные шарики. Стоны боли заполнили холл, некоторые волшебники падали на пол, поскользнувшись на шариках. Регулус закрыл Орион своей мантией и немного подпрыгнул от боли, когда сразу три шарика попали ему в спину. Некоторые ученики поняли, что это не призрак, а шутник-полтергейст, когда он пронзительно захохотал и улетел прочь от разъярённой МакГонагалл.        Профессор взмахнула палочкой, устранив последствия налёта, и попросила студентов надеть мантии и приготовиться к церемонии Распределения, которая начнётся через пять минут:        — Будьте так добры, наденьте мантии.       Несколько учеников, в основном это были магглорожденные, вышли в соседнюю комнату, и вернулись оттуда при полном параде.        Орион поправила свою новенькую мантию и потрогала пальцами пустое место, на котором через несколько часов появится эмблема факультета.        — Скоро здесь появится змея, — тихо сказал ей Регулус, глядя ей в глаза. Его спина горела от ударов шариками, но это было ничто по сравнению с тем, что ждало его дома, если он попадёт не на Слизерин.       Орион заметила Лиру, неловко чувствующую себя в мантии, и помахала ей; повернувшись снова к Регулусу, она заметила отвращение в его глазах.        — Отец мне говорил, что сейчас они пускают в школу кого ни попадя. Теперь я и сам в этом убедился, — надменно сказал Регулус, и Орион нахмурилась. Она ненавидел Ориона Блэка, причём по причинам более серьезным, чем одинаковое с ним имя. Она ненавидела его, потому что он был эгоистичным маньяком, сторонником идеи превосходства чистокровным, да и просто напросто крайне неприятным человеком.        Ее печалило, что Регулус идёт по стопам отца. Орион вырвала руку из его хватки и скрестила руки на груди. Регулус этого не заметил, а даже если и заметил, то никак не прокомментировал. Вместо этого он невозмутимо посмотрел на свои сверкающие часы, семейную реликвию, которую подарил ему отец перед первым днём в школе.        — Студенты, постройтесь в очередь, сейчас начнётся церемония Распределения. Вас будут вызывать по списку, и Шляпа будет вас распределять, вопросов нет? — Минерве МакГонагалл не пришлось повторять дважды, все мгновенно построилось в ровную колонну. Все пробормотали чуть слышное «да», профессор удовлетворенно кивнула и повела по лабиринту коридоров к Большому залу.        Несколько сотен голов повернулось, как только первокурсники вошли в Зал. Он был ошеломляюще большим, и даже его умудрились занять почти целиком пять огромных столов. Четыре стояли вдоль зала, над каждым висели знамёна своего цвета. Синие над Когтевраном, Красные над Гриффиндором, Желтые над Пуффендуем и Зелёные над Слизерином. Пятый стол, предназначенный для профессоров, стоял на возвышении поперёк зала, за ним темнели высокие окна, украшенные витражами.        Перед профессорским столом стояла табуретка, а на ней потёртая остроконечная шляпа, она была помята, и казалось, что складки образуют лицо. Профессор МакГонагалл провела первокурсников к возвышению между гриффиндорским и когтевранским столами. Сириус улыбнулся Орион, и она улыбнулась в ответ, помахав ему рукой.       Теперь первокурсники стояли на возвышении перед всей школой, чувствуя на себе сотни глаз, Регулус держал трясущуюся руку Орион. Дамблдор вышел на сцену к золотой кафедре:        — Добро пожаловать в Хогвартс! Старой гвардии, с возвращением, первокурсникам, рады приветствовать в нашей школе, где самые опытные и талантливые учителя будут учить вас искусству магии. Вы проделали долгий путь, и теперь голодны как волки, поэтому заканчиваю свою речь, и прошу приветствовать новых учеников! — сказал он, и зал взорвался аплодисментами.       Распределительная Шляпа задвигалась, первокурсники, которые стояли у неё за спиной, не увидели, что из складок образовалось подобие рта. В стародавние дни, когда я была новой, Те,что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая — школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. "Вместе будем мы строить, работать, учить!" - Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора — гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором - вот были друзья! Когтевран, Пуффендуй — вот подруги!Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги. Как любовь несогласьем смениться могла?Как содружество их захирело? Расскажу я вам это — ведь я там была. Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Когтевран: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки» .Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя - лишь слово». Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки,Всех принять под крыло я готова». Расхожденья вначале не вызвали спор, Потому что у каждого мага На своём факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был - отвага, Принимал на учёбу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Когтевран — проницательность, сила ума, Пуффендуй — это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сёстры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четвёркой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье своё расшатали. И казалось, что Хогвартс ждёт злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо - трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учёбы и жизни места указать, — Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идёт, каждый год… Угрызеньями совести мучась, Опасаюсь, что это на вас навлечёт Незавидную, тяжкую участь. Подаёт нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Всё сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим.*       Зал вновь сотрясся от аплодисментов, особенно старались первокурсники, ошарашено смотрящие на разговаривающую шляпу. Профессор МаГонагалл вышла вперёд с пергаментным свитком в руке.        — Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперёд, сядете на табурет, наденете шляпу, и, когда она вас распределит, сядете за стол своего нового факультета, вопросов нет? — спросила она, и первокурсники, все как один, кивнули.        — Аббот, Джейд! — маленькая блондинка грациозно вышла вперёд и сделала все так безукоризненно, как будто занималась этим с самого детства.        — СЛИЗЕРИН! — громогласно произнесла Шляпа, и стол Слизерина огласился аплодисментами.        — Блэк, Регулус! — позвала профессор МакГонагалл, и Регулус вышел вперёд, перед этим пожав руку своей темноволосой подруги, говоря этим, что все будет в порядке. Он уверенно сел на табуретку и надел шляпу.        — СЛИЗЕРИН! — заорала Шляпа, едва коснувшись его головы.       Орион больше не следила за церемонией, ей было плевать на всех, кроме себя и своего лучшего друга. Она боялась не столько того, что Регулус перестанет с ней дружить, она верила в его обещание, сколько реакции отца, когда он узнаёт. Но Орион прогнала эти мысли, ей плевать, что думает о ней отец, или ещё кто-нибудь, важно лишь то, что думает о ней мама. Розетта училась на Пуффендуе, и Орион было плевать на Слизерин, потому что это не было наследием их семьи, скорее наследием отца.        — Розье, Одетт! — Орион сжала зубы при первом звуке своего имени и вышла вперёд. Осталось только несколько человек, она была одной из последних.        Орион села на табуретку и надела шляпу. Большой зал пропал. Шляпа была настолько большой, что упала ей на глаза. Орион услышала какой-то голос у себя в голове.        — Хм-м-м. Безусловно большие амбиции и верность. Ты разделяешь ценности своей матери, истинной пуффендуйки. Но я вижу кое-что ещё. Что-то, что перевешивает все вышеназванное. Я вижу храбрость — ты готова пойти против ярости отца, тебе все равно, если тебя распределят не на Слизерин. И это, Орион, очень важная черта твоего характера. Ты стоишь до конца за то, во что веришь, тяжело работаешь, чтобы достичь цели. Похоже, мне стоит сказать…        — ГРИФФИНДОР! — закричала Шляпа, и гриффиндорский стол взорвался криками, Сириус орал больше всех. Регулус почувствовал, как его сердце упало в желудок, а рот открылся от изумления.        Орион сняла шляпу и на негнущихся ногах подошла к столу Гриффиндора. Сириус вскочил, усадил ее рядом с собой и крепко обнял.        — Я знал! Я так и знал! — кричал он от радости. Он был счастлив, что ещё кто-то из чистокровного общества, к тому же его подруга, поступил на Гриффиндор. Он знал, что Орион будет нелегко, но в конце концов, теперь они есть друг у друга.        Когда церемония закончилась, Дамблдор взмахнул руками, и столы заломились от еды. Орион окинула их взглядом, и облизнула губы, увидев столько вкусной еды сразу.        — Это Джеймс Поттер, Ремус Люпин и Питер Петтигрю, мои лучшие друзья. Помнишь, я рассказывал тебе о них? — сказал Сириус Орион, которая накладывала себе картофельное пюре. Он указывал на троих мальчиков, сидящих рядом с ним, все примерно одного возраста. Черноволосый мальчик с голубыми глазами за огромными очками; другой мальчик тоже был темноволосый, его лицо рассекали ужасные шрамы, но даже они не портили его, и низенький белобрысый мальчик с водянистыми голубыми глазами.        — Привет! Рад познакомиться, Сириус много о тебе рассказывал, — сказал Ремус Люпин, и Орион расплылась в широкой улыбке, струйка шоколадного молока потекла из уголка рта.        — Взаимно, — ответила Орион.        — Эм, у тебя здесь немного, — Джеймс указал на ее нижнюю губу. Орион покраснела и начала тереть губы тыльной стороной ладони. Парни рассмеялось над ее застенчивостью, и Орион улыбнулась. Регулус смотрел издалека на весёлую компанию, уныло ковыряя вилкой свой стейк, и чувствую, как в груди разрастается пустота.