Беспощадность

Лира сдернула одеяло с Орион, и солнечные лучи брызнули ей в лицо. В ответ на это Орион закрыла глаза рукой и бессвязно забормотала, так и не проснувшись. — Орион, вставай! Сегодня Хэллоуинский пир, и я хочу увидеть все украшения к празднику, — кричала Лира, прыгая вокруг подруги. После десяти минут невероятных усилий Лира всё-таки вытолкала Орион из кровати и нацепила на неё мантию. Они спустились в гостиную Гриффиндора рука в руке, увлечённо болтая о глупых слухах, которые они слышали. — Привет! Идёте на завтрак? — к ним подошла Лили Эванс, рыжая магглорожденная волшебница, которую видела Орион в первый день. Они чувствовали родство с Орион, потому что они были единственными гриффиндорками, дружившими со слизеринцами. Лили и Снейп были оба на третьем курсе. — Да, только встали, — ответила Орион, и три гриффиндорки пошли в Большой Зал, смеясь и болтая по пути. — Здравствуйте, дамы, — самодовольно поздоровался Джеймс Поттер, когда девочки сели перед ним и его другом Питером. Лили закатила глаза, а Орион с Лирой пробормотали вежливое «Привет». — Слышали о тайной хэллоуинской вечеринке, которую мы устраиваем сегодня в нашей гостиной? — сказал Сириус, как только сел рядом с ними, и немедленно засунул себе в рот круассан Орион. — Эээээй! — закричала она, и шоколадное молоко разбрызгалось по всему столу, Сириус насмешливо на неё посмотрел: — Ой, извини, это твой? — спросил он и продолжил с аппетитом жевать. Орион закатила глаза. — Да, слышали, мы с Джеймсом только что обсуждали, что наш тайный ход в Хогсмид может пригодиться, — сказал Питер, и в этот момент последний мародёр, Ремус, присоединился к банде. — Что это значит? — смущённо спросила Лира, и Сириус перегнулся через Орион и прошептал: — Это значит, что не стоит тебе сегодня пить пунш, — и подмигнул в конце. Лира закатила глаза. — Вы что, собираетесь добавить алкоголь в пунш? Как это незрело, — громко сказала Лили. — Шшш, ты что? Если нас накажут, вечеринка будет совсем скучной, — возразил Джеймс. — Ну давай, Лили, поживи хоть немного, — добавил Сириус, и она закатила глаза. — Ремус, ты же не собираешься серьезно учиться в Хэллоуин? — спросил Джеймс своего друга, уткнувшегося в учебник Трансфигурации. — Мне нужно выучить этот материал к понедельнику, так что да, Джеймс, я буду учиться в Хэллоуин. — Ты не можешь отказаться, — сказал Питер, и два других мародёра согласно кивнули. — Да, ты кинул нас на прошлой неделе, потому что твоя мать болела, так что в этот раз не прокатит, —возмущённо сказал Джеймс, и тут у Орион в голове щелкнуло: — Твоя мать больна? — спросила она застенчивого мародёра, и тот, заикаясь, ответил: — Д-д-да, у меня специальное разрешение от Дамблдора на посещение моей матери в больнице Св. Мунго раз в месяц. Орион нахмурилась, ее мать тоже была больна, но она не получила никакого специального разрешения. — Какое крыло? — спросила его Орион, Лира ткнула ее под рёбра, покачав головой. — Отделение порчи крови, — ответил он с опаской, брови Орион сошлись вместе. — Подожди,сколько она находится там, ты сказал? — спросила Орион, и тут пришла очередь Ремуса нахмуриться. — Я не говорил, — он собрал свои вещи и быстрым шагом вышел из зала. — О чем это вы? — спросил Сириус Орион, которая с подозрением смотрела на опустевшее место. — Я провела все лето в крыле порчи крови и не видела ни одной женщины в отделении моей мамы, тем более по фамилии Люпин, — медленно сказала Орион, потом тряхнула головой, отгоняя свои мысли, и присоединилась к разговору Лили с Лирой, не обращая внимания на взгляды, которыми обменялись мародеры. В Зал влетели совы, наполнив его хлопаньем крыльев и пёстрым оперением, на столы посыпались письма, на тарелку перед Орион тоже упало письмо. Она дала сове остаток своего тоста, открыла письмо и пробежала его глазами. Почерк был отцовский, но в нем ни слова не говорилось о маме. Она разорвала письмо на мелкие клочки, игнорируя любопытные взгляды однокашников. Она натянуто улыбнулась Сириусу, собралась и вылетела из зала. За ней вышла встревоженная Лира. Сириус переглянулся с друзьями и достал палочку, магия вне классов была запрещена, но ему было все равно. — Репаро, — прошептал он, взмахнул палочкой, и изуродаванные клочки соединились вместе, как будто никогда и не расставались. Орион, Мы получили известие от Регулуса, что ты окружила себя грязнокровками вопреки всему, чему мы тебя учили. Почему ты игнорируешь чистокровных слизеринцев, с которыми ты выросла, заменив их недостойными? Это не та дочь, что я вырастил, и я надеюсь, что ты немедленно мне ответишь и извинишься за то, что позоришь не только доброе имя и честь нашей семьи, но и священные устои наших предков. Ты неблагодарная дочь и предательница крови. Если не изменишь своё поведение, домой можешь не возвращаться. Папа Сириус сжал челюсть и в точности повторил все действия Орион, разорвав письмо на клочки. Два других мародёра тихо сидели и смотрели, как их товарищ обернулся и посмотрел на слизеринский стол. Он встретился глазами с братом, и между ними протянулась нить ненависти через весь зал. Немая декларация войны. — Ты слышала загадку о двух братьях и дверях? — спросила Лира Орион, которая немного успокоилась, и теперь кидала камни в Чёрное озеро, пока Лира лежала под деревом. — Нет, это маггловская загадка? — Орион была неплохо начитанна, и поэтому решила, что если она не знает этой загадки, значит, она принадлежит миру маглов. — У вас верят в рай и ад? — спросила Лира, и Орион задумалась. — Ну, у нас есть что-то похожее, но не в точности, — ответила Орион, и Лира кивнула: — Тогда да, это маггловская загадка. Но как бы там ни было, суть вот в чем: есть два брата, и каждый стоит у своей двери. Одна ведёт в рай, другая в ад. Один брат говорит только правду, другой только ложь, и ты можешь задать только один вопрос, чтобы узнать, какая дверь куда ведёт. Орион замолчала, задумавшись над тем, что услышала. — Я знаю, какой брат говорит правду, а какой лжёт? — спросила Орион, и Лира покачала головой, — Что же делать в такой ситуации? — Орион почувствовала, как ее мозги вскипают, она готова была бежать к первому попавшемуся когтевранцу — они были хороши в загадках. — Тебе нужно просто спросить «На какую дверь укажет твой брат, если я спрошу, ведёт ли она в рай?» Лжец покажет на свою дверь, а тот, что говорит правду — на дверь брата. Кого бы ты ни спросила, они укажут на дверь ада, и тебе нужна другая дверь, — простота решения завораживала, и рот Орион округлился. — Мне нравятся твои маггловские истории, они такие завораживающие, — сказала Орион, ложась головой Лире на колени. Та грустно улыбнулась: — Я рада, что ты не расистка, — громко сказала Лира, — что тебе все равно, какого цвета моя кожа, и насколько «чиста» моя кровь. Орион нахмурилась: — Конечно мне все равно, это неправильно и жестоко, — сказала Орион, и только в этот момент поняла, что выбор Шляпы был верным. Каждый день она показывала храбрость в войне с предрассудками, которые вбивала в неё семья, и стояла насмерть за своих магглорожденных друзей. Когда пир начался, Орион была совершенно счастлива, уплетала за обе щеки, слушала сказку Лиры о том, как волк терроризировал трёх поросят, и ей было плевать на остальной мир. Когда Лира закончила рассказ, Орион рассказала ей о русалках. Та был несказанно удивлена, сказала, что всегда думала, что это обычный маггловский миф, Орион фыркнула и предложила показать ей фото из учебника. Внезапно, сквозь дружеский смех Орион почувствовала тяжёлый взгляд на себе, и по спине побежали холодные мурашки. Он смотрел на неё, на свою лучшую подругу, его ледяной взгляд скользил по старшему брату со одной стороны от неё, и по грязнокровке с другой. С его точки зрения Орион была слепа и наивна, она не замечала, что окружает себя недостойными. Такая хрупкая и беспечная, немного бестолковая, он обязан вывести ее к свету. Впрочем, задача становилась все сложнее, особенно после утренней истерики, после которой она начала его избегать. В его глазах он не делал ничего дурного, просто присматривал за ней. Она эгоистично жила в своём мире фантазий, где обитали добрые феи, бабочки и единороги, но в реальном мире они были в эпицентре войны, хочется ей того или нет. Сириус волновался за себя и за Орион. Сам он решил бежать, он ещё не знал как, но решение было принято. Он не мог жить в своём доме, где его унижали родители, а родной брат ненавидел. Ему было плевать на их реакцию. Они-то точно скучать не будут: у них есть идеальный чистокровный сын, «слизеринский принц», который именно такой, каким они хотят его видеть. Сириус волновался больше за Орион, Эван Розье был жестоким человеком, хранящим много секретов, чтобы «защитить» свою семью, но Сириус знал лучше. Именно в это момент, когда он жевал кусок праздничной индейки, слушал шутку Джеймса, которая заставила Орион уже в который раз разбрызгать свой напиток по всему столу, он решил, что сделает все, чтобы защитить маленькую девочку, ставшую его младшей сестрой. Гриффиндорская гостиная была наполнена танцами, шутками, музыкой и весёлым шумом молодой компании. Старшекурсники наложили Силенцио на стены гостиной, так что никто из всей школы их не слышал. Через час Орион преодолела своё недавнее решение и выскользнула из гостиной, чтобы увидеть лучшего друга. Последние два месяца были очень трудные, казалось, что они больше на одной стороне. Она знала, распредели ее Шляпа на Слизерин, все было бы совсем по-другому, но она стала той, кем стала, и поздно было что-то менять. Она была сострадательной и не считала правильным дискриминировать кого-то по чистоте крови, тем более, если они обладают магическими способностями. И никто, даже Регулус, не поколебал бы ее убеждений. Регулус сидел на самом верху Астономической башни, и надеялся, что она вот-вот покажется. Его ожидания оправдались: она стояла перед ним, залитая лунным светом, в своей чёрной парадной мантии и шляпе, которые она не переодела после пира. Он подошёл к ней и остановился, не дойдя пары шагов. — Я не знал, что он напишет тебе и будет так груб, — тихо сказал он, порыв ледяного октябрьского ветра взметнул волосы Орион чёрной волной. Она молчала. — Я просто сказал ему правду, я не знал, что он так сделает, мне жаль, правда, — оправдывался он; заметив, что Орион мёрзнет, он подошёл к ней и укрыл своей тёплой мантией. Орион улыбнулась: — Я прощаю тебя. В последние дни она прощала его по многим поводам, и что-то подсказывало ей, что этот раз не будет последним. Но ей было все равно, она способна примириться с отцом и остальным чистокровным сообществом, если Регулус будет с ней. Так они и сидели, смотря на луну и звёзды, рука в руке, и а этот момент казалось, что никаких проблем нет.

***

— А знаете, мы, магглы, совсем не так далеки от ваших идей, — сказала Лира, пока они спускались по лестнице на поле для квиддича, где у них проходил первый урок полетов на мётлах с мадам Трюк, — каждый раз, когда кто-то упоминает о ведьмах, мы представляем себе их летящими на метле, одетыми в длинные одежды и остроконечные шляпы. И знаете что? Вы полностью соответствуете. Орион рассмеялась. Это был первый раз за несколько месяцев, когда она искренне чему-то радовалась. Зимние каникулы были просто ужасными. Маме стало только хуже, а отец крал все ее время, пилил ее насчёт чистоты крови и ее поведения. Орион улыбалась и кивала, чтобы отец побыстрее отстал, и бежала к маме. Холодный февральский ветер забирался под мантии, а поле было месивом грязи, когда первокурсниками с Гриффиндора и Слизерина пришлось первый раз сесть на мётлы. — Все встаньте перед мётлами! — раздался громовой голос мадам Трюк, и все исполнили команду. Регулус встал слева от Орион, и они перекинулись взглядами. Лира встала с другой стороны от Орион. Она игнорировала Регулуса, ненавидя его всеми фибрами своей души, она видела, каким он был на самом деле — сволочью. Он манипулировал Орион, за ее спиной называл Лиру грязнокровкой, а она понимала, что это очень плохое слово, хотя и не знала его истинного значения. — Теперь приготовтесь! Держите свою руку точно над метлой, вот так, и крикните «вверх!» — мадам Трюк показала все движения, и метла послушно взлетела прямо ей в руку, — Теперь вы! — Вверх! Вверх! — кричала Орион, растягивая «в», ее метла каталась и тряслась на земле, вместо того, чтобы взлететь ей в руку. Палочка Регулуса аккуратно лежала у него в руке, и теперь он смотрел на бессильные попытки своей голубоглазой подружки. — Ты неправильно произносишь, — сказал Регулус Орион, которая взглянула на него. — Все правильно, — ответила она нахально, и Регулус закатил глаза. — Ты растягиваешь «в», метла смущается. Успокойся, и скажи вежливо, ты можешь это сделать, ты сильнее, чем думаешь, — сказал он, и Орион кивнула. — Вверх! — метла бешено задрожала. — Вверх! — метла немного повисла в воздухе, перед тем, как упасть. — Вверх! — метла взлетела вверх прямо в ее руку. — Я смогла! Регулус, я сделала это! — сказала Орион, прыгая от радости, и вдруг обняла Регулуса. — Я же говорил, — она проигнорировала его хвастливое замечание, и посмотрела на Лиру, которая все еще боролась с метлой. Поднять метлу в воздух не получилось у большей части класса, так что полетать сегодня не удастся, сказала мадам Трюк. Когда они поднимались к замку, оживленно обсуждая урок, Орион заметила, что Регулус отделился от группы первокурсников и подошёл к старшим слизеринцам. — Они выглядят как-то зловеще, правда? — сказала Лира за обедом. Орион постоянно думала о парнях, которыми окружил себя Регулус, она хотела бы помочь, но не могла. Эти парни были центром чистокровной молодёжи — аристократичные, богатые и жестокие. Она ненавидела эти зловещие искры в их глазах и надменную походку, они шли по коридорам школы так, как будто все вокруг принадлежит им. Орион нахмурилась, поковыряла вилкой курицу у себя на тарелке, запустила руку в растрепанные волосы. — Я боюсь того, кем он станет, если продолжит общаться с ними, они плохо на него влияют, — сказала Орион, и Лира подавила желание раздраженно фыркнуть. Лира видела его насквозь, и сомневалась, может ли кто-то или что-то в целом мире плохо повлиять на него. — Ты не можешь ему диктовать, что делать и с кем общаться, а если даже и скажешь, он только сильнее упрется, в общем-то, как и ты. Орион остановилась, осознавая слова Лиры; она была права во всем: чем больше Регулус показывал неприязнь к Лире, тем больше Орион защищала ее, потому что она ненавидела, как он осуждает ее решения, и она знала, что он поступит так же. Правота Лиры обрушилась на Орион как снежная лавина. Она должна молчать, позволить ему делать все, что он захочет, несмотря на ее неприязнь к его поступкам. Он должен сам увидеть, что компания, с которой он общается, плохие люди, но пока он сам этого не увидит, никто не может ему помочь. Орион подняла голову на шум у входа в Большой зал. Там стояли Лили Эванс и ее друг со Слизерина, Северус Снейп. Они спорили между собой, и несколько любопытных голов смотрели на них. Лили любила Северуса, он был другом ее детства, но после того, как их распределили в разные факультеты, он сильно изменился. Он был тихим, даже больше чем обычно, он что-то скрывал от неё, а его новые друзья были ужасно мерзкими. Его друзья были чистокровными волшебниками, которые дискриминировали магглорожденных, таких как она. — Ты не можешь откусить кусок от обоих миров, Северус! Ты не можешь полдня проводить с людьми, которые ненавидят магглорожденных, а другую половину со мной, магглорожденной. Эти два мира разорвут тебя на куски, если ты не выберешь какой-нибудь один, — сказала Лили Северус, но он слушал и не слышал. — Что ты хочешь от меня, Лили? Они мои друзья, и право на своё мнение есть у каждого, — ответил он громким шепотом. — Мне не нравятся твои друзья, они высокомерные и плохо на тебя влияют! — Я не единственный здесь, кто окружает себя высокомерными друзьями! — громко сказал он, и Лили жестко на него посмотрела. Он намекал на Джеймса Поттера, который недвусмысленно выражал свои чувства с первого курса, хотя Лили и не обращала на него ни малейшего внимания. — Почему ты споришь со мной, Северус, ты же знаешь, что я права? — спросила она, но он молчал, не давая ей ответа. Она раздраженно повернулась и пошла к своему столу, не сказав ни слова. Северус проигнорировал любопытные взгляды и давящую боль в груди, и направился к слизеринскому столу. Каждый дюйм его тела кричал, что надо подойти к Лили и извиниться, но он не слушал. Он делал это, чтобы защитить ее, но в глубине души знал, что это неправда. Часть его верила, что магглорожденные были проклятьем для Волшебного Мира, а другая — что они имеют право пользоваться своей магией, особенно Лили Эванс. Северус сел рядом с четырехкурсником, его зубы стучали. — Рыжая выглядит злой, кричала на тебя за то, что ты зависаешь с нами? — громко сказал Теодор Нотт, рядом с которым сел Снейп. — Не смей говорить о ней, — тихо сказал Северус, и Теодор, как и все сидящие за столом, закатил глаза. Им всем было ясно, что Лили всегда будет для него на первом месте, он будет готов предать свои убеждения, принципы, веру, если речь пойдет о ее спасении. Грегори Гойл, чистокровный пятикурсник, сел напротив Северуса и Теодора. — Привет, — сказал Гойл, и парни перестали смотреть друг на друга, и повернулись к нему, — Родольфус Лестрейндж сказал, что нужно встретиться ровно в восемь. — Зачем? — спросил Люциус Малфой с шестого курса, садясь рядом с Гойлом. — Церемония инициации, — объяснил Нотт. — Кого? — спросил Снейп и все повернулись к мальчику, сидящему на конце стола. — Его, — ответил Люциус, показав взглядом на Регулуса, увлечённо болтающего с Джейд Аббот. — Надеюсь, она следующая, — сказал Гойл, пялясь на девочку. — Не смей сделать что-нибудь тупое, Гойл, мы не знаем, готова ли она, и если ты проронишь хоть сло… — начал говорить Малфой, но тут его перебил Нотт: — Ничего не будет, потому что Гойл ничего не скажет. Лестрейндж сказал, что у него есть прямой приказ отца принять Блэка, так что сегодня к нам присоединится только один. Это не игра, помни это, Гойл, и если ты отступишься, то как знать, не случится ли с тобой несчастный случай, ты это понял? — с угрозой в голосе прошипел Нотт, и Гойл тихо кивнул. — Значит, решено, он с нами, — сказал Северус, отведя взгляд от Регулуса.

***

Орион спешила к полю для квиддича, тёплое мартовское солнце светило ей прямо а глаза, и она заметила своих друзей только когда подошла прямо к ним. — Привет, Орион! — одновременно сказали Гидеон и Фабиан Прюэтты, рыжеволосые чистокровные близнецы-гриффиндорцы с седьмого курса. — Что читаете? — спросила она, заметив учебники у них в руках. — Они учатся, чтобы сдать экзамен на авроров, — ответила за братьев Лира. — Грозный глаз Грюм сказал, что будет тренировать нас все лето, если мы успешно сдадим Ж. А. Б. А., и тогда, возможно, через пять лет мы станем аврорами, — сказал Фабиан с надеждой. — Пять лет? — громко повторила Орион, и братья кивнули. — Нам будет двадцать три, — сказал Гидеон. — А мне будет семнадцать, — сказала Орион и нахмурилась, — я буду скучать по вам, ребята, когда вы выпуститесь. Всего пара месяцев осталось, — Орион надулась, и братья потрепали ее по голове. — Хей, хей! — засмеялась Орион, оттолкнула братьев, и пригладила волосы. — Ну давай, Орион, парни сказали, что будут ждать нас у гриффиндорских трибун, — сказала Лира, схватила руку подруги и потащила на место встречи. Орион помахала рукой близнецам перед тем, как пойти за подругой. — Здесь никого?! — воскликнула Орион, оглядев пустые сидения. Только она и Лира. — ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДАМЫ! — прокричал сверху Сириус, пролетая над ними на метле, за ним летел Джеймс с Питером за спиной и Ремус на своей собственной метле. — Проблем захотелось? — спросила Орион, когда они подлетели к девочкам и легко парили у трибун. — Поживи немного, маленькая принцесса, — сказал Джеймс, пока Питер цеплялся за его мантию, ежесекундно грозя потерять равновесие. — Орион права, Джеймс, что, если нас поймают? — спросила Лира, с замиранием сердца смотря на землю в пятидесяти футах внизу. — Слушайте, вы можете сейчас спуститься, пойти в гриффиндорскую гостиную и делать домашку как две примерные девочки-припевочки или вы просто расслабитесь и повеселитесь пару часов, — громко произнёс Сириус, протягивая руку Орион. Орион сглотнула, подумала над словами Сириуса, улыбнулась и взяла его за руку. Широкая улыбка расплылась по его лицу, он помог Орион сесть на метле за его спиной, Ремус помог Лире. — Держись, — прошептал Сириус, и они понеслись вокруг поля. Они даже устроили небольшую игру в квиддич, которую выиграла команда Джеймса, потому что они чуть-чуть мухлевали. Орион громко смеялась, крепко держась за Сириуса, когда он резко уходил вниз, а потом круто вверх. Она кричала от радости и страха, когда он входил в пике и выходил из него за секунду до неминуемой гибели, адреналин бурлил в ее венах. В этот момент она не была предательницей крови с больной мамой и кучей проблем дома; она была просто девочкой, которая веселилась с невероятно красивыми и весёлыми парнями.