Беспощадность

— Привет, Нюниус! — закричал Джеймс Поттер, когда Северус с компанией зловещих слизеринцев прошёл мимо гриффиндорского стола. — Оставь его в покое! — вскочила Лили, сидевшая рядом с Орион. — Ладно, он и так жалкий, — ответил Джеймс, и Лили гневно на него посмотрела. — Какой же ты задира, Джеймс Поттер! Незрелый хулиган. Давай честно, ты уже на четвёртом курсе, а ведёшь себя так, как будто бы ты все ещё на первом. Повзрослей наконец! — закричала она перед тем как собрать свои вещи и молниеносно выбежать из Зала. — Что с ней не так? — спросил Питер, пока все остальные молча смотрели на сцену. — Она права, Джеймс, ты иногда бываешь чересчур задирой, — сказала Лира, и Джеймс посмотрел на нее. — Только не говори мне, что ты защищаешь Слизерин, — громко сказал он, и Лира нахмурилась. — Нет, я защищаю всех тех детей, которых ты травишь и наслаждаешься этим. Лили права, тебе стоит повзрослеть, — ответила Лира, отвернулась и начала быстро жевать. Орион было неудобно и неприятно есть ужин в такой атмосфере. Она волновалась за свою мать: о ней не было никаких вестей уже месяц, когда пришло последнее письмо. Что, если с ней что-то случилось в Париже? Но это было невозможно, потому что мать Регулуса писала ему неделю назад и сказала, что они уже полмесяца как вернулись. Значит, мама Орион не пишет ей по своему собственному желанию. Об отце Орион тоже ничего не было известно. Летом он ее избегал, и они совсем не виделись, но это было не по его желанию. Орион заметила, что он часто тайно встречается с чистокровными волшебниками, а когда он был дома, они ругались с Розеттой. — Что делаете, парни? — спросила Орион, заметив, что Сириус что-то пишет на куске пергамента; выглядело так, что они рисуют карту. — Не твоё дело, — сказал Питер, и Орион возмущённо на него посмотрела. Ремус ткнул Питера в бок и начал тихо ругаться на него за то, что тот был груб. — Карта школы для нумерологии. Нудятина, сама увидишь на четвёртом курсе, — объяснил Сириус, пытаясь отбить у Орион интерес. Это ему удалось, Орион отвернулась и, нахмурившись, продолжила есть, погрузившись в свои мысли. Она выглядела подавленной с тех пор, как вернулась на второй курс, и Сириус хотел найти способ приободрить ее. ЩЩЩЩЩЩЩ! Большой Зал погрузился в тишину, все ошарашено смотрели на разворачивавшуюся сцену. Орион вскрикнула, по ее спине стекали кусочки пасты и соуса. Ее темные волосы потемнели ещё сильнее от томатного соуса, она откинула голову назад, чтобы он не попал ей в глаза. Спагетти упали на ее плечи с хлюпающим звуком. — О Салазар! Мне так жаль, Орион! Я такая неуклюжая и моя еда теперь вся на тебе! — восклицала Джейд Аббот, держа пустую тарелку в руке. Ее лицо приняло извиняющееся выражение, но глаза сверкали насмешливыми искорками. — Ах ты ж сучка! Ты сделала это специально, — заорала Орион, и Джейд слегка склонила голову и надула губки. — Это правда несчастный случай. На самом деле паста предназначалась для тебя, грязнокровка, — тихо сказала Джейд Лире, и гриффиндорский стол взорвался криками. Орион оттерла соус со своих глаз и разъярённо встала перед Джейд, сжимая палочку в кармане. — Ты заплатишь за это, Аббот! — закричала Орион, но профессор МакГонагалл быстро подошла к ним, разгоняя небольшую толпу, образовавшуюся вокруг девушек. — Что это значит? — спросила профессор, и несколько голосов начали наперебой рассказывать о происшествии. — Джейд напала на Орион! — Она обзывала ее! — Это был несчастный случай! — Джейд сделала это специально! — Дети, пожалуйста! — громовой голос профессора МакГонагалл заглушил все, — Я видела все своими глазами и знаю, что мисс Аббот извинилась, так почему здесь все ещё стоит такая ругань? — Потому что она сделала это специально, а ещё она назвала Лиру словом на букву «г»! — начал громко объяснять Джеймс. — Грязнулей? — спросила пуффендуйка, стоящая рядом, и ее подруга толкнула ее локтем. — Нет, другим, грязнокровкой, — зашептала ее подруга, и пуффендуйка ахнула. — Это правда? — спросила профессор МакГонагалл Джейд, которая, казалось, сейчас расплачется. — Нет, конечно же нет! Это был несчастный случай, и я бы никогда не сказала бы такое ужасное слово. Гриффиндорцы предубеждены против слизеринцев, и теперь они пытаются оклеветать меня, чтобы меня наказали! — сказала Джейд, и несколько слезинок покатилось по ее бледным щекам. — Есть ли свидетели, которые слышали, как мисс Аббот сказала это слово не из Гриффиндора? Мистер Долгопупс, опустите руку, — сказала профессор МакГонагалл и оглядела место действия. Ни один студент с другого факультета не поднял руку. «Трусы» — подумала Орион, вытаскивая макароны из своих волос. — Тогла мне жаль, дети, но мне придётся отпустить мисс Аббот с предупреждением, — сказала профессор, и гриффиндорцы тут же начали пытаться возразить. — Чушь! Это все чушь! — громко сказал Фрэнк Долгопупс с шестого курса, и профессор МакГонагалл кинула на него строгий взгляд. — Тихо! Мистер Долгопупс, я вынесла решение, — сказала она, взмахнула палочкой и сказала, — Экскуро! Орион почувствовала, как мантия и волосы очистились, и теперь, когда на глаза не тек томатный соус, кинула на Джейд самый злобный взгляд, который могла. — Говорят, профессор МакГонагалл станет деканом Гриффиндора, и я клянусь, что любимчиков у неё не будет, — сказала Марлен МакКиннон, полукровка с четвёртого курса, яростно натыкая ни в чем не повинный зелёный горошек на вилку. — Ага, конечно, не обзывала она Лиру, и тарелка «совершенно случайно» выпала у неё из руки. Это тупо и несправедливо, мы же все видели! — разглагольствовал Фрэнк. Орион вздохнула и повернулась к слизеринскому столу. Слизеринцы собрались вокруг Джейд, она, ни капельки не стесняясь, рассказывала в лицах историю, а ее друзья противно смеялись. Орион встретилась глазами с Регулусом, но быстро отвернулась: ей не нужна была его жалость. — Ненавижу слизеринцев! Они все такие мерзкие, — сказала Алиса Фортеск, девушка Фрэнка. — Не все слизеринцы такие, — пробормотала Орион, и Джеймс горько усмехнулся. —О господи, только не ещё одна Лили, — тихо сказал он, и Орион посмотрела на него, — серьезно, в тебя запустили пастой, а ты, несмотря ни на что, защищаешь их? — Ну не Регулус же запустил в меня пастой, — начала она защищать друга, и тут в разговор вмешался Сириус. — Да, но он не вмешался, он не сделал ничего, чтобы защитить тебя, или я не прав? — поддержал он Джеймса. — Он не знал, что это произойдёт! Он не имеет к этому никакого отношения! — ответила Орион, и Джеймс нахмурился. — Сейчас он не выглядит как невинная овечка, не имеющая к этому никакого отношения, — сказал он, высматривая что-то за спиной Орион. Она повернулась и увидела Регулуса, который теперь сидел рядом с Джейд, касаясь ее плечом. Джейд смеялась над чем-то, что сказал Регулус вместе с компанией слизеринцев, стоящих вокруг них. Орион отвернулась, притворившись, что ей все равно. — Ну и что? Они тоже друзья. И в конце концов, мне не нужно, чтобы он меня защищал, я вполне могу справиться с этим сама, — уверенно сказала Орион, но во рту появилась горечь. — Хороший же он друг, — громко сказала Лира, и Сириус согласен кивнул. Хороший же он брат. Сириусу было ясно, что Регулус слишком хорошо усвоил уроки родителей, чтобы он мог быть дома в безопасности. Все решено, Сириус решил бежать на рождественских каникулах. Куда бежать было все ещё покрыто мраком тайны, но находиться больше в своём чудовищном доме он не мог. — Я просто не понимаю, почему ты думаешь, что тебе нужно его защищать. Даже Сириус признаёт, что его брат тот ещё мудак, — сказал Джеймс, и Орион оглянулась на Сириуса. — Ты даже не пытаешься говорить с ним, так как тебе знать, какой твой брат на самом деле? — разозлившись, сказала она, и Сириус нахмурился. — Я живу с ним, так что не надо строить из себя невесть что и вести себя так, как будто ты знаешь его лучше меня, — ответил он. — Я разговариваю с ним почти каждый день, а твоих отношений с братом просто не существует. Ты ничего о нем не знаешь, так что не надо вешать на него ярлык злодея, который… — Я абсолютно прав! У меня есть причины, по которым я не разговариваю с ним, и будь я проклят, если я буду сидеть здесь, пока ты ведёшь себя так, как будто он тайно решил быть хорошим человеком, — заорал Сириус, прервав ее. — Он лучше, чем ты думаешь, и находится под гораздо большим давлением, чем ты! Ты не разговариваешь с ним, да ты даже не смотришь в его направлении. Я понимаю, ты ненавидишь своих родителей, но он не сделал тебе ничего плохого! — Сириус тихо смотрел на неё с горечью, и Орион прикусила губу. Ее сердце забитостей сильнее, затряслись руки, она вскочила из-за стола и выбежала из Зала.

***

Холодный декабрьский ветер бил в щеки Орион, когда она спрыгнула с Хогвартс экспресса, вытащив за собой чемодан. — Мама! — радостно закричала она, заметив Розетту Розье, которая стояла во всем своём великолепии на платформе 9 ¾ с домашней эльфийкой Тинкер, застенчиво съёжившейся за ее спиной. Розетта помогла дочери выйти и крепко обняла ее, чувствуя себя гораздо более здоровой чем в прошедшие несколько лет. — Здравствуй, Тинкер! — лучезарно улыбнулась Орион, и Тинкер нерешительно улыбнулась в ответ. — Здравствуйте, мисс. — Мама, мне столько всего нужно рассказать тебе! — увлечённо сказала Орион, когда они выходили с платформы рука в руке. Ночью Орион проснулась от суеты снизу, кто-то бегал, хлопал дверями, она накинула мантию поверх пижамы и вышла. — Ты уверен? — она услышала голос Вальбурги Блэк, которая шумно поднималась по лестнице. Родители Орион тоже вышли на шум в ночной одежде, заспанные, а Орион, Вальбурга и Регулус Блэки стояли в фойе и о чем-то спорили. Регулус выглядел расстроенным, и Орион поспешила к нему вниз. — Одетт, ты знаешь, где он? — спросил мистер Блэк. Орион решила проигнорировать то, что он назвал ее по второму имени, удивившись его растерянному взгляду. — Знаю где кто? — спросила Орион. — Сириус, ты, глупая девчонка! — раздраженно сказал мистер Блэк, но Орион не обратила на него внимания, все ее мысли занимал Сириус. Где он сейчас? Не нужна ли ему помощи? Одинокий четырнадцатилетний мальчик, потерянный в заснеженном Лондоне. — Его кто-то похитил? — спросила Орион, и Регулус нахмурился и отчаянно помотал головой. — Нет, он сбежал. Оставил жалкую записку на кровати, он был недостаточно храбр даже для того, чтобы сказать мне «прощай» в лицо! Гриффиндурок! — Регулус попытался сделать презрительное лицо, но Орион видела, что он сильно расстроен побегом брата. — Он оставил записку? Почему ты раньше не сказал? — заорал мистер Блэк и вырвал записку из руки Регулуса. Он пробежал ее глазами и засунул в карман. — Эван, на одно слово, — сказал мистер Блэк и они вышли из комнаты вместе с отцом Орион. Вальбурга Блэк находилась в состоянии шока и ярости, Розетта посадила ее на кушетку и гладила по спине. Орион решила дать им побыть наедине, и, схватив Регулуса за руку, потащила его наверх. — Ну и пусть бежит, все равно он был разочарованием для всей семьи, — услышала Орион яростный голос мистера Блэка, доносящийся из кабинета. Орион завела Регулуса в свою комнату, подальше от криков отца. — Хочешь поговорить от этом? — спросила она, закрывая дверь и садясь на край кровати. Он не ответил. Его руки сжались в кулаки, глаза уставились в пол, а по щекам стекали слёзы бессильной ярости. Орион нахмурилась, у неё болело сердце да мальчика, сидящего напротив неё, она подошла к нему и слегка приобняла. — Он разрушил мою жизнь, все, что происходит со мной сейчас, каждое плохое решение, которое я принимаю — это все из-за него. Он даже не спросил, хочу ли я бежать вместе с ним! Он даже не подумал об этом! — разозлённо бормотал он, всхлип застрял в горле. Но он не выпустил его, он и так показал себя гораздо более слабым, чем следовало, перед своей голубоглазой подругой. Он вытер глаза и натянул скучающее выражение на лицо. — Как бы то ни было, я устал, — сказал он и откинулся назад. Орион удивилась быстрой смене его настроения, это было как удар хлыста, но она ничего не сказала и легла рядом с ним. Она была нужна ему больше чем когда-либо, и что-то в глубине души подсказывало ей, что такая возможность появится нескоро. Орион откинула все сомнения в Регулусе, волнение о будущем их дружбы, и вместо этого показала ему всю свою любовь и то, что она никогда не отвернётся от него по собственной воле. Холодное декабрьское утро, пробравшееся сквозь тяжёлые зелёные портьеры, встретило их крепко спящими в объятиях друг друга.

***

— А медвежонок сказал: «Кто это спит в моей кроватке»? — читала Лира маггловскую книжку во внутреннем дворике Хогвартса, Орион лежала у неё на коленях. — Эта история нелепая, медведи не живут в домах, — рассмеялась Орион, и Лира закатила глаза. — Это сказка, она не должна быть реалистичной. Так ты хочешь дослушать сказку о Маше и трёх медведях или нет? — заткнула Орион Лира, и та кивнула с нетерпением. — Привет! — поздоровалась Лили Эванс, подходя к двум девочкам. — Привет! — ответила Лира, пока Орион вставала и отряхивала мантию, возмущённо глядя на захлопнутую книжку. — Я заложила нужную страницу, я обещаю, я дочитаю ее тебе вечером. Орион удовлетворенно улыбнулась и повернулась к Лили: — Как дела? — Я ищу Северуса, вы не видели его? — спросила Лили, и девочки пожали плечами. — Я думаю, что я знаю, где он. Я видела, как Регулус со старшими слизеринцами шёл в библиотеку, может, они все ещё там, — сказала Орион, и Лили быстро ее поблагодарила перед тем, как уйти. Светило ясное апрельское солнышко, прошло четыре месяца с Рождественских каникул, и Регулусу стало лучше. Он все ещё зависал с компанией слизеринцев, но Орион решила, что если он не осуждает ее друзей, то и она будет молчать. Сириус сбежал к Джеймсу и провёл у него все каникулы, когда они вернулись в Хогвартс, Мародеры стали ближе, чем когда бы то ни было. В последнее время Сириус и Орион не общались, они кивали друг другу в коридорах, но не говорили но слова, чувствуя напряженность. Орион все ещё любила Сириуса, но знала, что либо он, либо Регулус, и выбрала младшего брата. Сириус не признавался себе, но он больше не доверял Орион. Пока она будет дружить с его токсичным младшим братом, он будет избегать ее. Спустя несколько минут после ухода Лили, появился Регулус с двумя старшими слизеринцами. Это были Люциус Малфой и Теодор Нотт. Орион думала, что он как обычно проигнорирует ее существование, но, к ее удивлению, он подошёл и поздоровался. — Здравствуй, Орион, — сказал он, и Орион нерешительно, но дружелюбно улыбнулась. — Привет, Регулус, — поздоровалась она, но улыбка сползла с ее лица. Напряжение в воздухе можно было потрогать руками, она видела что-то нехорошее в его взгляде. — Привет, Орион, — поздоровался Малфой, они с Ноттом как две скалы встали по бокам от Регулуса. — Здравствуй, грязнокровка, — сказал он, смотря на Лиру. Орион в ярости вскочила. — Не смей называть ее так! — заорала она, схватив палочку и направив ее на Малфоя. Регулус встал между ней и Люциусом, и рот Орион раскрылся от удивления. Малфой усмехнулся. — Ты же не серьезно собралась защищать ее? — насмешливо сказал Регулус, и Орион ошеломлённо отступила. О чем это он? Они спорили по этому поводу много раз, и она думала, что они пришли к взаимному соглашению. — Оставь ее в покое, Регулус, — сказала Орион трясущимся голосом, она чувствовала себя неуверенно напротив двух взрослых слизеринцев. Лира встала у неё за спиной и положила руку ей на плечо, Орион почувствовала, как к ней приходят силы. — Не называй меня по имени, предательница крови, — прошипел Регулус, и Орион почувствовала, что ее как будто ударили поддых, дыхание перехватило. — Ч-что? — Ты слышала. Мне надоели твои бредни, я или грязнокровка, выбирай, — жестко сказал Регулус, Орион посмотрела на двух усмехающихся слизеринцев за его спиной. — Это они заставляют тебя делать это? Не слушай их, Регулус! — Они не заставляют меня ничего делать, они просто ведут меня к свету, и если твоя дружба ко мне не лжёт, то я буду для тебя на первом месте, если же нет, то у меня в окружении не должно быть предателей крови. Так что выбирай. — Пожалуйста, не делай этого, Регулус, не заставляй меня выбирать, — прошептала Орион, горячая слеза заблестела в уголке ее глаза, но она быстро заморгала, чтобы смахнуть ее. — Я или грязнокровка?! — закричал Регулус, и Орион сглотнула, плотно сжав челюсть. — Л-Лира, я в-в-выбираю Лиру, — сказала Орион, Регулус остался бесстрастным. Он ожидал этого ответа. Он чувствовал, как внутри него собирается вся ненависть; ненависть к брату, к Лире, к каждому человеку возле Орион. Громкий звук разнесся по дворику, и Орион упала на траву, держась за щеку. Блестящими глазами она в шоке смотрела на Регулуса. Он почувствовал пронзающую боль в сердце. Зачем он сделал это? Он хотел убить себя, отрезать руку, посмевшую причинить Орион боль, упасть на колени и молить о милосердии и прощении. Вместо этого он усмехнулся и повернулся к слизеринцам, которые одобрительно кивнули, и пошёл за ними прочь. — Это было необходимо, Регулус. Она не давала тебе двигаться дальше, и если ты хочешь однажды предстать перед Темным Лордом, то ты должен помнить кодекс чистокровных: мы ненавидим предателей крови, — сказал Нотт, когда они зашли в замок, но Регулус не отвечал. Все его силы были направлены на сжатие челюсти, чтобы не закричать, ногти впивались в бледные ладони, и на них выступили капли крови. Он потерял единственного человека, который заставлял его бороться, цепляться за жизнь, и сейчас он не был уверен, стоит ли просыпаться завтра. Орион сидела потерянная на холодной земле. Через некоторое время ее плечи затряслись, и по бледным щекам потекли горячие слёзы. Грудь сжимала боль, сердце разлетелось на тысячу осколков. Она была идиоткой, слепой идиоткой. Как она могла быть такой тупой и наивной? Было очевидно, что однажды их разногласия приведут к концу их дружбы, но она решила игнорировать знаки и продолжать защищать его. Она чувствовала руки Лиры, сжимающие ее в объятиях, ее афрокудри щекотали щеки Орион. Она сделала свой выбор и чувствовала, что он правильный. — Орион?! Орион?! Что случилось?! — задыхаясь спрашивал Сириус, подбежавший к двум девочкам. Остальные мародеры шли за ним. Орион вытерла слёзы и улыбнулась. — Н-ничего, все хорошо, правда. Не волнуйся обо мне, — сказала Орион, но сквозь улыбку прорвался всхлип, Сириус переглянулся с Лирой. — Регулус назвал ее предательницей крови и ударил, — прямо сказала Лира, Сириус вспыхнул и выбежал из гостиной. Регулус был слабак. Он знал это. «Все к лучшему», говорил он себе, но по факту он чувствовал, что проебал единственную хорошую вещь, которая была в его жизни. Так он и стоял с группой товарищей-слизеринцев, варясь в соку из жалости к себе и молясь Мерлину, Салазару Слизерину, кому-нибудь, кто готов был слушать, о том, чтобы его убили.       Он не заслуживал жить; он не хотел жить. Он был ужасным человеком, и он знал это. Он заслуживал смерти, наказания за все его грехи. Поэтому он спокойно стоял, прка его яростный брат, налетевший как шквал, сломал его нос одним ударом.        — Ах ты кусок дерьма! — кричал Сириус, нанося удар за ударом.       Он ударил его в живот; за Орион.        Он ударил его по рёбрам; за себя.       Регулус был идеальным маленьким кандидатом в Пожиратели смерти, его можно было изображать на плакатах, призывающих вступить в ряды слуг Темного Лорда. И сейчас он ещё раз доказал это. Сириусу было ясно, что отказ от дружбы с Орион был последним шагом перед вступлением в школьную группу предпожирателей смерти. Он ожидал этого с того момента, как впервые увидел его в слизеринской компании, но сегодня умерла последняя надежда, что осталась сотая доля шанса на то, чтобы он не стал воплощением зла.        Питер оттащил Сириуса от Регулуса.        — Тебя же накажут, чувак! — сказал он, но никто его не слушал.        — Или нахуй! — закричал Джеймс, порываясь ударить Люциуса Малфоя в челюсть. Нотт оттолкнул его, но они не успели осознать, что происходит, когда они уже сцепились и теперь катались по полу посреди собравшейся толпы.       Питер неловко стоял в толпе, пока Ремус оттаскивал Нотта от Джеймса, но яростная веселость битвы победила врожденную благоразумность юноши, и он со всей силы врезал Теодору по лицу. Нотт облизал разбитую губу, но из уголка рта все текла непокорная струйка, он пнул Ремуса в голень, тот пошатнулся, но не упал. Зато ответный удар отправил Нотта к стене.        Малфой ударил Джеймса под рёбра, и тот упал, скорчившись от боли. Однако он преодолел ее, встал и дал Люциус по челюсти. Малфой схватился за челюсть, а Джемс ругнулся сквозь зубы, и вторым ударом свалил слизеринца.        Сириус сидел на Регулусе, равномерно нанося ему удары.        — БЕЙ! БЕЙ! БЕЙ! — скандировал полтергейст Пивз, паря над дерущимися. Студенты подхватили слова Пивза, и ещё плотнее сжали кольцо вокруг шестерых парней; холл пульсировал от скандирования.       — Или нахуй, кусок дерьма! — закричал Сириус, ударив брата в челюсть, — Что, гордишься собой теперь, Регулус? Они гордятся теперь тобой?       Регулус почувствовал, как по его телу прошли волны ярости, он перевернул Сириуса и ударил его под рёбра, выбив дух.        — Это твоя вина! Ты бросил нас, бросил меня! Я такой из-за тебя! — заорал Регулус, ударив Сириуса в глаз.        — Ты такой из-за себя! Ты чудовище, Регулус, и это был просто вопрос времени, чтобы Орион увидела, какой ты на самом деле и бросила бы тебя! — Регулус замахнулся ещё раз, но Сириус увернулся и облизал кровь, текущую по его лицу, — все, что ты делал, лишь ускоряло процесс, и заставило ее в конце концов отказаться от тебя.       —ЧТО ЭТО ВСЕ ЗНАЧИТ? — перебил шум драки завхоз Филч, пробившийся сквозь толпу.       — ХУЛИГАНЫ, ХУЛИГАНЫ, ВОТ ПОПАЛИСЬ ВЫ В КАПКАНЫ! — ликующе завопил Пивз перед тем, как покинуть место преступления. Ученики заторопились по своим делам, и вскоре в опустевшем холле осталось только восемь человек: три слизеринца, четыре гриффиндорца и Филч самолично.        Нос Регулуса был сворочен набок и залит кровью, у Сириуса под глазом сиял фингал, Джеймс отхаркивал кровь, у Малфоя синяками набухли обе щеки, Ремус вытирал не останавливающуюся кровь с разбитых губ и рта, у Нотта заплыли оба глаза, и только Питер без единой царапины нервно жался к стене.        — В кабинет директора, живо! Наверняка вас всех исключат! Да, непременно исключат! — счастливо бормотал себе под нос Филч, ведя мальчиков на казнь.        Сириус не пожалел ни об одном ударе, нанесённом Регулусу, он заслужил их и даже больше. Он заслуживал чувствовать всю ту боль, которую он причинил Орион, он должен был понять, как ему придётся, когда он станет слепым инструментом злых дел.        Джеймс тоже ни о чем не жалел, его душа была полностью удовлетворена, он ненавидел слизеринцев и считал, что у его кулака идеальная совместимость с лицом Малфоя.       Ремус, напротив, глубоко сожалел о содеянном, он только пытался защитить Джеймса, а в итоге оказался вовлечённым в драку и теперь все мечты об идеальной карьере рушились на глазах.        Питер тоже предавался горестным раздумьям: за что вообще его собираются исключать, если он ничего не делал? Он уже начал подумывать, не рассказать ли всю правду о своём неучастии в драке, чтобы избежать наказания, но тут же сам себя оборвал. Он никогда не подставит товарища, чтобы спасти собственную шкуру. Никогда.        В эту ночь, когда Орион плакала в подушку до тех пор, пока не заснула, она решила, что, если бы у неё была возможность вернуться в прошлое, она бы поступила точно так же. Она бы наслаждалась каждым моментом дружбы с Регулусом, но в конце концов всегда бы выбирала Лиру. Потому что она выбирала не только сторону Лиры, но стороны каждого магглорожденного волшебника и волшебницы со всех факультетов. Она выбирала сторону добра, сторону, принимающую всех, которая соглашалась с тем, что магия предназначена для каждого, а не только для чистокровных волшебников. Она будет бороться за то, во что верит, и это наполняло на душу гордостью.       Лира тоже гордилась Орион. Она уже готова была поверить, что Орион выберет Регулуса и оставит ее лежать в грязи, но она доказала, что ценит их двухлетнюю дружбу. В этот момент она решила, что любит Орион и сделает все, чтобы она была счастлива, поэтому она содержала своё обещание и читала «Машу и трёх медведей» до тех пор, пока не услышала спокойное дыхание подруги.