Беспощадность

Орион проснулась от того, что ее кто-то тряс за плечо; она быстро вскочила; над ней стояла встревоженная Розетта Розье. — Мам, что происходит? — спросила Орион, зажигая свечу.В неверном свете она увидела, что по щекам Розетты текут слёзы, губы в крови, а под левым глазом начинает наливаться фиолетовым цветом синяк. Орион глубоко вздохнула и сжала кулаки. — Мама, кто это сделал с тобой? — спросила девочка трясущимся от ярости голосом, но ее мать избегала ответа. — Собирайся, Орион, бери только самое необходимое. Я ухожу, и я хочу, чтобы ты ушла со мной. Мы никогда не вернёмся сюда, так что поспеши, у нас только десять минут! — торопливо прошептала Розетта, и Орион забегала по комнате, собирая самые ценные и нужные вещи. Она не знала, почему они сбегают, этот и миллион других вопросов проносились у неё в голове, пока она собиралась. Кто избил маму? Куда они теперь пойдут? Она будет все ещё ходить в школу в сентябре? Почему им надо спрятаться? И от кого? Спустя восемь минут Орион тихо спустилась в холл к своей маме, рядом с которой стояла эльфийка Тинкер, одетая в маленькую пачку, которую носила Орион, когда была совсем маленькой, в руках у неё был крошечный чемодан. — Тинкер! Ты носишь одежду! — громко прошептала Орион, и Розетта легко, почти не слышно, рассмеялась. — Я освободила Тинкер и сказала, что она может идти, куда хочет, но она сказала, что куда мы, туда и она, — объяснила Розетта, и Тинкер радостно засмеялась, ещё сильнее сжав свой чемоданчик. — У Тинкер теперь много одежды для нового дома! — радостно сказала Тинкер, застучав ногами от восторга. — Нам придётся трансгрессировать, Орион. Держи крепко свои вещи и ни в коем случае не отпускай мою руку, — сказала Розетта, вытаскивая палочку. Одной рукой Орион со всей силы схватилась за платье мамы, другой — за огромный чемодан. Тинкер прижала свой чемоданчик к груди и тоже ухватилась за платье хозяйки. Розетта взмахнула палочкой, и Орион почувствовала, как фойе родительского дома исчезает в тумане, ее голова закружилась, и вдруг, так же быстро, как и появилось, это чувство ушло. Они стояли перед маленьким кирпичным домиком, окружённым лесом. Луна заливала лес и коттедж бледным сиянием, придавая мистический оттенок происходящему. Орион не могла разглядеть свой новый дом в подробностях, так как луна была скрыта за облаками, но коттедж выглядел уютным и красивым. — Люмос, — прошептала Розетта, открывая дверь и входя внутрь. Орион и Тинкер зашли вслед и остолбенели от удивления. Это был рай на земле. Повсюду стояли свечи, заливающие тёплым светом маленькую прихожую и уютную гостиную, в которой было на удивление много мебели. Выглядело так, как будто мама Орион планировала побег месяцами и успела хорошо подготовиться. — Здесь две спальни, но я предполагала, что Тинкер останется с нами, поэтому переделала чулан рядом с прихожей в небольшую спаленку, я поставила туда кровать и пару полок, — объяснила Розетта, и Тинкер запрыгала вокруг неё, пританцовывая от радости. — О госпожа, спасибо вам! Спасибо вам огромное! — и эльфийка начала кланяться миссис Розье, упала на колени, но Розетта не позволила этого делать и силой поставила Тинкер на ноги. — В кровать, обе, быстро! Никто нас здесь не найдёт, я хорошо укрыла это место, поэтому спите спокойно, до рассвета ещё далеко, — сказала Розетта, и Орион подняла свой чемодан. — Как ты можешь точно знать это, мама? Вдруг кто-то просто наткнётся на этот коттедж в лесу? — спросила Орион, когда Тинкер с хлопком, прервавшим ее бесконечные изъявления благодарности, исчезла. Розетта покачала головой: — Я применила заклинание Фиделиус, моя милая Орион. Это довольно сложное заклинание, но если в двух словах, то нас никто не найдёт, пока Хранитель или Хранительница добровольно не выдадут тайны. Хранительница запечатывает тайну в своей душе, и ее не вырвать ни пытками, ни Империусом. Поэтому не бойся, я доверила нашу тайну той, которой доверяю безоговорочно, той, которой я доверила бы свою жизнь, в нашем случае, буквально. Поэтому не беспокойся и иди спать! — Розетта поцеловала дочь в лоб, с улыбкой наблюдая, как сонная Орион, зевая, неловко спускается по лестнице.

***

Орион засмеялась, когда мама закружилась рядом с ней. — Видишь, Орион? Сперва пируэт, потом эшаппе, хорошо? Вот так, как я тебе сейчас показываю. Орион сосредоточилась и сделала все, как показывала ей мама, но в последний момент споткнулась, зацепившись пуантом за корень огромного дуба, протянувшего корень к бассейну, который выбила вода за тысячи лет, что она падала со скалы. Розетта и Орион занимались балетом на лужайке возле водопада неподалёку от их коттеджа, поскольку достаточно большой комнаты в коттедже не было, а сад зарос кустами шиповника, и Розетта не успела ещё в нем навести порядок. Орион упала на землю, сморщившись от боли, держась за лодыжку, которую пронзила острая боль. Розетта присела рядом с ней. — Эпискеи! — сказала Розетта, держа руку над лодыжкой дочери. Ее палочка лежала неподалёку на лужайке. — Мама! Ты только что колдовала без палочки! — воскликнула Орион в изумлении, забыв о повреждённой лодыжке и полностью сосредоточившись силе и новых возможностях мамы. — Да, это что-то вроде моего дара, но если я слишком увлечённо пользуюсь им, он может иссушить меня и оставить больной и слабой, — сказала Розетта, и Орион нахмурилась. — Как в прошлом году? — спросила она, и Розетта кивнула. — Да, именно как в прошлом году. Это наш кровный дар, но и проклятье тоже. Все наши предки по женской линии были отмечены такими мощными способностями к магии без палочки, но чем больше мы их используем, тем скорее умираем; поэтому так важно, Орион, чтобы ты сосредоточилась на использовании палочки и не вспоминала бы о нашем родовом проклятьи, — сказала она, и Орион понимающе кивнула. — Ну ладно, пойдём обратно в коттедж, похоже, заниматься балетом на улице было плохой идеей, — сказала Розетта, глядя на пуанты в комках грязи и порванную бледно-розовую пачку. Орион смущённо улыбнулась, рассматривая зелёные пятна от травы по всей пачке. Они пошли по тропинке, вьющейся вдоль ручейка, который вытекал из каменной чаши, на лужайке, возле которой они занимались. Июльское солнце, пробивающееся сквозь ветви могучих дубов и буков, румянило щеки Орион, которая шла за матерью. — Ш-ш-шшш! — сказала Розетта, поднимая палочку одной рукой, а другой останавливая дочь. Орион почувствовала, как холод сковал ее в самый разгар лета, она огляделась по сторонам, выискивая источник угрозы и крепко сжимая палочку. Она смотрела на деревья, в листве которых мог кто-то спрятаться; никого. Орион встревожено посмотрела на свою мать; недалеко прокричал пересмешник, Орион ощутила порыв ледяного ветра; дрожь пробежала по ее спине. — Не делай резких движений, чтобы не спугнуть его, — прошептала Розетта дочери, которая уставилась на неё с растерянным выражением лица. — Спугнуть кого? — громко спросила Орион, и Розетта шикнула. Она пошла вперёд маленькими осторожными шажками, поминутно останавливаясь и взмахивая палочкой, как бы проверяя что-то. Она протянула руку и начала гладить кого-то невидимого. — Мам? — спросила Орион встревожено. Не сошла ли с ума ее мать? — Приготовь палочку, Орион, и иди маленькими шагами, — сказала Розетта дочери, и Орион сделала так, как она сказала. Орион подняла палочку трясущейся рукой и медленно пошла, шаг в шаг за мамой. И вдруг она почувствовала это; кончики пальцев ощутили мягкие волосы, щеку обнюхивал кто-то большими ноздрями, похожими на лошадиные. Орион испуганно вздохнула и повернулась к маме. — Это фестрал, — объяснила Розетта, и искорка понимания проскочила в глазах Орион. Она слышала, что фестралы — это волшебные существа, невидимые для всех, кто не видел смерть. Их редко можно найти из-за природной скрытности, найти же одинокого фестрала практически невозможно. — Некоторые считают, что они злые и темные создания лишь потому, что их нельзя увидеть, не увидев что-то ужасное, вроде смерти, — сказала Розетта, глядя, как ее дочь гладит фестрала, — но я не согласна. Я думаю, фестралы — это знак надежды, того, что даже в самые темные времена мы можем увидеть то, чего не видели раньше, и найти в этом утешение. — Ты можешь описать, как он выглядит? — спросила Орион, но Розетта медленно покачала головой. — Я предпочту, чтобы ты считала, что это самые прекрасные существа на земле. Но пойдём скорее, Тинкер говорила, что приготовит ужин, к тому же уже темнеет. Когда Розетта с Орион вошли через заднюю дверь в коттедж, он встретил их ароматом булочек с корицей, который наполнял жаром весь дом; только сейчас они поняли, насколько проголодались. — Как вкусно, Тинкер! — промычала Орион, впиваясь зубами в пышную булочку, политую глазурью. Тинкер покраснела и поблагодарила юную хозяйку, перед тем как съесть свою булочку, сидя за столом с хозяевами, как равная. — Спасибо за то, что приготовила для нас ужин, Тинкер, — поблагодарила Розетта, когда эльфийка начала прибирать со стола, — завтра мы с Орион приготовим завтрак. — О нет! Тинкер — домашний эльф, так что Тинкер будет делать все домашние дела, — громко сказала Тинкер, пытаясь отобрать грязные тарелки у Розетты. — Ты больше не домашняя эльфийка, Тинкер, ты — наша семья, и мы будем относиться к тебе как к члену нашей семьи до тех пор, пока мы живы, — сказала Розетта, губы Тинкер задрожали, она перестала пытаться достать тарелки, затрясшись от слез. — О, мэм! Вы слишком добры! — Тинкер всхлипнула и высморкалась в подол платья, которое носила Орион, когда была совсем маленькой. — Мы любим тебя, Тинкер! — сказала Орион, наклоняясь, чтобы обнять плачущую эльфийку. — Тинкер тоже любит вас, мисс! Розетта прибрала кухню с помощью заклинаний так, что все сверкало, впору было приглашать королеву на чай, и теперь они сидели на диване в гостиной, читая по очереди маггловскую книжку. — Ну… он даёт этому разрушить его жизнь. Он одержим одной единственной вещью так, что не видит ничего другого вокруг себя. Он отрезан от остального мира. Параноик. Он думает, что не может никому доверять. И в конце концов он теряет все, даже жизнь. И из-за чего? Полной своей тупости, по-моему мнению, — разглагольствовала Орион, и вдруг они услышали, как кто-то разбил горшок снаружи. Розетта вскочила и начала что-то искать в шкафчике, стоящем у окна. Наконец она вытащила оттуда старинный медальон. — Мама? — прошептала Орион, когда Тинкер потушила все свечи одним щелчком пальцев, а Розетта надела медальон ей на шею и поцеловала в лоб. — Это портал, я хочу, чтобы при первом же признаке беды ты воспользовалась им, ты меня поняла? — быстро прошептала Розетта, и Орион яростно закачала головой. — Нет, мама, пожалуйста, я не уйду без тебя! — Мэм, кто-то идёт! — прошептала Тинкер, и Розетта затолкала Орион в большой шкаф, стоящий на другом конце комнаты. Орион сжалась внутри; между больших дубовых дверец был небольшой просвет, но она едва могла что-нибудь разглядеть, потому что солнце уже село. Она осела на дно шкафа, сжимая одной рукой медальон, а другой палочку. — БОМБАРДА! — низкий голос крикнул снаружи и дверь коттеджа разлетелась в щепки. — Обыскать дом, разрушьте его хоть до основания, если потребуется, — сказал тот же голос, его владелец, судя по всему, уже вошёл внутрь. — Люмос! — сказал другой голос, и коттедж осветился голубоватым сиянием. В его свете Орион разглядела четырёх мужчин в масках и одну женщину. — Вот она! — позвал товарищей один из мужчин, показывая палочкой на маму Орион, которая стояла в центре комнаты. Они были разделены нескольким креслами и диваном, которые Розетта поставила вокруг кофейного столика. Розетта твёрдо стояла на двух ногах, угрожающе подняв палочку, рядом с ней гордо стояла верная Тинкер. — Сдавайся, Розетта, мы тебя нашли, — сказал первый мужчина в маске, но Розетта проигнорировала его, с болью в глазах смотря на женщину, лицо которой тоже было скрыто маской. — Как ты могла предать нас после того, через что мы прошли вместе? На кону жизнь Орион! — сказала она дрожащим голосом, чувствуя ярость и боль в груди. Розетта доверяла этой женщине настолько, что сделала ее Хранительницей тайны, доверив ей не только свою жизнь, но и жизнь Орион; как оказалось, только для того, чтобы быть преданной. Женщина не проронила ни слова, только сорвала маску, которая упала со звоном на паркет. Орион подавила вскрик. Это была Вальбурга Блэк. — У меня не было выбора, Розетта! Они угрожали моему Регулусу! Нам нужна ты, нам нужна Орион, ты можешь помочь нам своей мощью, мы можем вместе победить в этой войне! — оправдывалась Вальбурга, уговаривая свою подругу. Она сделала ещё несколько шагов к Розетте, но та покачала головой, подняв палочку, и Вальбурга остановилась. У Вальбурги действительно не было выбора, ее гордость и принципы были целиком с Пожирателями смерти, но Розетта была ее лучшей подругой, и когда ей понадобилось бежать, чтобы спасти Орион, Вальбурга, скрепя сердце, согласилась помочь. Вальбурга считала, что Розетта была безрассудной, кто лучше защитит Орион: она или Пожиратели смерти? И все же Вальбурга по собственной воле ни за что бы не пхххредала лучшую подругу. Ее ошибка была в том, что она, как и Розетта, была слишком доверчивой, поэтому когда за традиционным чаем Орион Блэк спросил, знает ли она, где скрывается Розетта, Вальбурга беспечно ответила, что знает, рассказав своему мужу легенду, что Розетте необходим небольшой отпуск, но она одумается и вернётся к мужу. Ни за что на свете она бы не поверила, что ее муж мог не только поставить под угрозу жизнь Регулуса, но и заставить свою жену служить Пожирателям смерти и предать подругу. — Она права, Розетта, — сказал первый мужчина, срывая с себя маску; это был Антонин Долохов, один из самых высокопоставленных Пожирателей смерти, это именно он пытал Вальбургу, чтобы та выдала местоположение Розетты с дочерью; он знал, что это бессмысленно, но он наслаждался бессмысленной жестокостью, — ты сдашься мирно, скажешь, где прячешь дочь, и мы примем вас в наши ряды. Послушай подругу, мы можем победить в войне вместе, надо всего лишь сдаться. Или ты можешь сопротивляться и мы убьём тебя с дочуркой, как поступили уже с Эваном, так что ты выбираешь? Розетта застонала, когда она осознала, что на самом деле произошло с ее мужем. В ту ночь, когда Розетта бежала, Пожиратели смерти узнали, что Розье были двойными агентами, работающими на Орден. Эван помог бежать семье, оставшись в поместье, видимо, Пожиратели запытали его до смерти. Орион зажала рот рукой, заглушив рыдания, горячие слёзы бежали по щекам, стекая на колени, она ещё сильнее сжалась от боли, узнав о смерти отца. Розетта прерывисто вздохнула и покачала головой, обдумывая, что ей делать. Она предпочла бы скорее умереть, чем толкнуть дочь к службе и убийствам ради этих чудовищ. — Остолбеней! — закричала Розетта, красная молния ударила в мужчину в маске, стоящем за Долоховым, тот упал без сознания на пол за диван. Орион смотрела на вспышки заклинаний, заполнившие всю комнату, уже нельзя было разобрать ничего, кроме ада, вырвавшегося на свободу. В шкаф, в котором сидела Орион попал луч, верх шкафа разлетелся, и по боковой стенке поползло пламя, обжигая Орион. Она закусила губу, беззвучно крича в агонии, сжала медальон в руке, но без матери уходить Орион не собиралась. Тинкер щёлкнула пальцами и исчезла из комнаты. Пожиратели заозира лись по сторонам, ожидая, что сейчас появится взбешённая домашняя эльфийка. БУМ! Ещё один мужчина в маске упал без сознания, а Тинкер стояла на шкафу за ним, держа в руках вторую вазу, готовую упасть на следующего Пожирателя. — Остолбеней! — Антонин Долохов послал заклинание в Тинкер, но той на шкафу уже не было. И тут, ко всеобщему удивлению, один из оставшихся Пожирателей обратился против своих. Долохов застыл в изумлении, Розетта, пользуясь переполохом, подошла к Вальбурге. — Мы можем победить в войне, Розетта, если будем на одной стороне, просто одумайся! — закричала Вальбурга, отбивая заклинание Розетты. Тинкер появилась за спиной миссис Блэк и выхватила у неё палочку, исчезнув так же быстро, как и появилась. И вновь гостиная наполнилась вспышками, Вальбурга только и могла, что уворачиваться, лишённая палочки. Антонин сражался против Розетты, они были достойными противниками, и всё больше разъярялись; Антонин — от того, что сопротивление оказалось сильнее, чем он рассчитывал, Розетта знала, что решается судьба её и её дочери. Два Пожирателя в масках сражались между собой. Наконец одному из них удалось избавиться от другого оглушающим заклинанием, и тот упал наземь без чувств. Долохов и Розетта взяли передышку, пытаясь разобраться, чьего сторонника оглушили. Гостиная коттеджа была разрушена до основания. Диваны и кресла были разодраны в клочья, кофейный столик был разбит, повсюду летали перья, медленно опускаясь на место схватки. Казалось, снег укрывает гостиную. Долохов повернулся к Розетте, косящейся на шкаф, охваченный огнём, она надеялась, что Орион сумеет защитить себя. — АВАДА КЕДАВРА! Время замедлилось для Орион, беспомощно сидящей в шкафу, она смотрела, как луч зелёного света вырвался из палочки Долохова прямо в голову ее матери. Пожиратель, который стоял, отдыхая после бешеной схватки, закричал, бессильно смотря на струю зелёного света. Вальбурга сделала свой выбор в самый последний момент. Она бросилась к Розетте, встав между ней и Долоховым. Зелёный луч пронзил её грудь. Розетта закричала при виде мертвой подруги и упала рядом с ней, обнимая безжизненное тело. Долохов нахмурился, когда ведьма-предательница нарушила его планы, и ещё раз поднял палочку, чтобы завершить начатое, и тут еще одно заклинание ударило его в спину, Долохов обмяк и упал без сознания. Пожиратель в маске опустил палочку, яростно пнул Долохова и подошёл к Розетте. Орион выпрыгнула из шкафа, чтобы предупредить мать и подняла палочку. — Экспеллиармус! — Орион инстинктивно вспомнила заклинание, которому их обучили на Защите от Темных искусств. Палочка Пожирателя смерти вырвалась у него из руки и пропарила немного в воздухе перед тем, как упасть в нескольких футах от него. Орион угрожающе направила палочку на Пожирателя, но опередив заклинание Орион, он медленно стянул маску. — Папа! — закричала Орион, подбежав к мужчине и обняв его. Она забыла про всё, что было в эти два года, про мерзкие письма, постоянные ссоры, ей было важно лишь то, что он был жив и находился на их стороне. Эван Розье обнял дочь так крепко, как только мог, и повернулся к жене, у которой на лице были одновременно горе и радость. Вальбурга Блэк предала Розье, но заплатила свою цену. Розетта испытывала смешанные чувства, она знала, что Вальбурга допустила ошибку, но после ее пытали и угрожали Регулусу, а Розетта понимала чувства матери, ребёнку которой угрожают. Одно было ясно — Орион Блэк был настоящим предателем и злодеем. Он не только поставил под угрозу жизни жены, сына и семьи Розье, но и разрешил пытать свою жену; к нему Розетта ничего кроме отвращения не испытывала. Каким надо быть чудовищем, чтобы угрожать своему сыну? — Розетта? Розетта, отпусти ее, она ушла, ты уже ничем не поможешь, — мягко уговаривал жену Эван, присев рядом с ней, но она ничего не слышала, раскачиваясь вперёд и назад в предистерическом состоянии. Тинкер с хлопком появилась перед Розеттой и протянула ей палочку Вальбурги. Розетта взяла ее, всхлип вырвался из горла, и она разразилась рыданиями, сжимая палочку в руках. Эван потянул жену на себя, она билась в рыданиях у него на груди, а он гладил ее и успокаивал. Тинкер подошла к Орион, которая была полужива от пережитых потрясений, её глаза странно блестели. Тинкер сочувственно обняла молодую хозяйку за ногу. — Мне так жаль, мисс, — сказала она Орион, чьи губы тряслись при мысли о Регулусе, о его страданиях, когда он узнает о смерти матери, о том, что их пути теперь окончательно разошлись ,и она не сможет быть рядом. — Мне тоже жаль, — пробормотала Орион. Эван Розье поцеловал жену в лоб и повернулся к дочери. — Собирайся, Орион, нам надо уходить. Скоро эти трое очнутся, а их друзья придут им на помощь. Орион была не права насчёт своего отца. Вначале он разделял взгляды и ценности чистокровного общества, но когда он своими глазами увидел ужасы, которые творили приспешники Волдеморта; когда он увидел, что они готовы сделать с его женой, использовать ее магию, оставив ее умирать, и то же самое сделать с их дочерью, он пересмотрел свои ценности; у него не было выбора, кроме как перейти на другую сторону. Он присоединился к Пожирателя смерти, чтобы защитить семью, но они медленно убивали всех его близких. Они планировали побег Розетты месяцами, ночи напролёт споря о том, кого назначить Хранителем. Эван не хотел доверять всё в руки Вальбурги, но Розетта была непреклонна, полностью доверяя подруге. Она ошиблась, и Вальбурга разрушила многомесячный план. Эван не мог больше работать под прикрытием, потому что теперь он стал предателем крови, спасшим жену и дитя от Пожирателей. Розье трансгрессировали в единственное место, где они могли быть в безопасности хотя бы некоторое время. В поместье Поттеров. Семья Поттеров была такой же небольшой, как и семья Розье. Флимонт и Ефимия смогли завести ребёнка только когда им обоим стукнуло далеко за сорок, и сейчас по меркам волшебников, они были на пороге угасания. Это не значило, что они были слабы, в сущности, Эвану они всегда нравились, даже несмотря на расхождение некоторых взглядов, они были храбрыми и честными людьми. Флимонт и Ефимия встретили Розье у ворот поместья. Как только они вошли внутрь, Флимонт отправил патронуса с сообщением Дамблдору. — Что случилось? — спросила Ефимия Розетту, как только та пришла в себя. Все трое Розье выглядели потрепанными, Орион хоть и не участвовала в битве, но ей досталось больше, чем родителям. Рука была обожжена, как и прядь волос, ноги были в синяках, а щеку пересекала царапина. — Они нашли нас, пытали меня и Эвана, нам с Орион удалось бежать, но Вальбурга предала нас, и они пришли за нами, я н-не могла отдать им Орион, чтобы они использовали ее так же, как использовали меня, и… — губы Розетты затряслись, — началась драка, они убили Вальбургу. Орион затряслась в рыданиях, и Розетта обняла своё единственное дитя, извиняясь за груз сил, которые кровь взвалила на плечи хрупкой девочки. — Мне так жаль, Розетта, — сказала Ефимия, положив руку ей на плечо. — Это всё меняет в наших планах, Эван, — громко сказал Флимонт, потерев подбородок, и Эван Розье кивнул. — Мы служили двойными агентами почти пятнадцать лет, моя жена много раз находилась на грани смерти, и я думаю, Альбус поймёт, что я не хотел подвергать свою дочь такой опасности, — сказал Эван, с жалостью посмотрев на дочь. — Пойдём, нам надо это обсудить и решить, что делать дальше, — сказал Флимонт и увёл мистера Розье из холла. Тинкер ушла к домашнему эльфу Поттеров, и приготовила чай. Мать и дочь сидели на диване в холле, который иногда служил маленькой гостиной, все в пыли, оцепеневшие от потрясений, которые они пережили за одну ночь. Орион плакала, сама не замечая этого, не чувствуя боли. Ожог на ее руке все ещё горел, грозя безобразным шрамом, но Орион не обращала внимания на физическую боль; она все ещё не осознала, что случилось. Все её мысли были с мальчиком, который сидит сейчас на площади Гриммо, один, в огромном доме с отцом, которому плевать на все, кроме чистоты крови. Регулус потерял в эту ночь всё, что у него было — мать, а Орион не могла ему ничем помочь. Орион было неловко сидеть в гостиной, она не понимала, почему Поттеры так легко пустили их к себе, ведь ее родители были Пожирателями смерти, ну, были. Сириус и Джеймс сонно тёрли глаза, выйдя в фойе из своих спален, услышав шум, в двух парах глаз застыла тревога. Чёрные волосы у обоих растрепались и торчали в разные стороны, они с одинаковым выражением смотрели на дрожащую Орион. — Орион! — Сириус очнулся первым; он сбежал по лестнице к девочке, заботиться о которой он считал своим долгом, и которая стала ему сестрой взамен утерянного брата. — Что случилось?! — с тревогой и любопытством спросил Джеймс, заметив вид девочки. Одежда была разодрана, в глазах застыл ужас, руку до локтя обезобразил ужасный ожог. — Кто это сделал с ней? — набросился Сириус на мать Орион, раздувши ноздри; это было храбро с его стороны, потому что он знал, что Розетта — могущественная волшебница. Ему было плевать, что он переходит границы дозволенного или проявляет неуважение по отношению к матери Орион. Он знал, что Розье считают чистоту крови превыше всего, и , что они причинили много боли Орион, когда та стала общаться с магглорожденными. Сириус смотрел на миссис Розье с негодованием в глазах, но Розетта, к его удивлению, залилась слезами; Сириус напомнил ей Вальбургу в молодости, она так же стояла до последнего за своих друзей. Она видела его лицо, и представляла побелевшее лицо Вальбурги, спасшей ей жизнь. Выражение Сириуса сменилось с яростного на изумленное, когда Джеймс положил свою руку ему на грудь и заставил отойти на несколько шагов. — Успокойся, чувак, — строго сказал Джеймс, когда в холл вошли Флимонт с Эваном. — Что здесь происходит? — спросил Эван, подойдя к своей всхлипывающей жене. — Я просто хотел знать, что случилось с Орион, и кто причинил ей боль? — яростно сказал Сириус, готовый биться до последнего, и Флимонт Поттер прочистил горло. — Альбус Дамблдор назначил встречу Ордена на завтра, — сказал он, и мальчики обменялись непонимающими взглядами. — Ордена? — переспросил Джеймс. — Что это такое? — спросила очнувшаяся Орион охрипшим голосом. — Все ответы вы получите завтра.