Беспощадность

Орион неловко бежала в своих изящных туфлях по мокрой траве, подол алого плаща промок и запачкался. Холодный октябрьский ветер с гор бил ее по щекам, забирался под платье, резал по лёгким. Рядом бежала Лира так же безмолвно, лишь тяжкое дыхание временами вырывалось белым паром над губами девушек. Полная луна освещала озеро, хижину Хагрида и опушку леса, который темнел вдали. Они приблизились к хижине, в которой светилось окно, и тут внутри послышался шум. Девушки замедлились и спрятались в тени у самой стены. Дверь хижины со скрипом отворилась, Орион схватила Лиру, и подруги спрятались за огромными тыквами. Лира хотела вскрикнуть, но Орион зажала ей рот. Огромная фигура Хагрида показалась в дверях, темная на фоне отблесков камина, он бросил тыквенные семечки на ступени, и к нему слетелись вороны, оглашая окрестность заунывными криками. Орион чувствовала обжигающее дыхание Лиры на своей щеке, за ее спиной послышался шум, она обернулась и обмерла. Перед ней стоял Коготь, гигантский немецкий дог Хагрида. Орион с трудом сдержала крик. — Эй, пора в хату! — крикнул Хагрид, и Коготь, помедлив мгновение, послушно побежал на крик хозяина. — Ты в порядке? — спросила Лира, и Орион беззвучно кивнула. — Да, пойдём, — и две девушки продолжили свой путь к лесу, который был ближе, чем когда-либо. Орион резко остановилась, нервно сглотнув. Вот и он, Запретный лес, стоит темной стеной, будто ограждая себя от непрошенных гостей. Если она заблудится, у неё нет шансов выжить, а Лира будет невинной жертвой ее глупости. — Пс-с-с! Эй, смотри! Я нашла тропу! — прошептала Лира, стоявшая в паре футов от Орион, и шагнула во тьму. — Люмос! — пробормотала Орион, и конец ее палочки засветился ровным голубым сиянием, освещая девушек и узкий круг ветвей вокруг. Лира была права, здесь действительно была тропа, уходящая вглубь леса. — Люмос! — повторила Лира, и теперь тропа освещалась двумя огоньками. Орион задрожала, сама не зная, от холода или от страха. — Тебе холодно? Надо было надеть платье подлиннее, — нахмурясь, сказала Лира, и Орион посмотрела вниз. Лира снова была права. Белое платье покрывало едва половину бёдра, обнажая половину уродливого шрама, начинавшего зарастать. Ноги побелели и покрылись гусиной кожей, на них выступили голубоватые вены, Орион пожалела, что не надела длинное платье с длинными рукавами, как у Лиры. — В худшем случае используем мой плащ как одеяло, — прошептала Орион, и замерла, увидев промельк света в чаще. Здесь был кто-то ещё. Лира, шедшая сзади, натолкнулась на остановившуюся Орион, но замолчала, увидев свет. — Нокс, — одновременно прошептали девушки и отступили назад, молясь, чтобы тот, кто был в лесу, их не заметил. Но каблук Орион попал на ветку, лежавшую поперёк дороги, та хрустнула, и свет погас. Девушки встали спина к спине и подняли палочки в полной готовности к схватке. Они ждали, пока нарушитель издаст хоть один звук, чтобы понять, где он. Орион слышала своё яростное сердцебиение, вглядываясь в кромешную тьму. Одно неверное движение, и их, скорее всего, ждёт смерть. Слева хрустнула ветка, и Орион отреагировала мгновенно. — Инкарцеро! — послышался свист верёвок, Орион надеялась, что она попала в неизвестного, и тот связан. После непродолжительных звуков борьбы и пыхтения, она услышала глухой удар. — Люмос! — крикнула Лира, и девушки подскочили к связанному. Лира осветила худую сгорбленную фигуру, пытавшуюся освободиться, и посмотрела в лицо связанного. — Северус? — вскрикнула Лира, и Орион застонала. Лира заклинанием ножниц в пару движений освободила парня, и он немедленно начал материть двух юных волшебниц. — Какого черта вы здесь делаете? — был первый внятный вопрос Снейпа после минуты непрерывной ругани. — А что делаешь здесь ты? — ответила Орион вопросом на вопрос, Северус посмотрел на неё с ненавистью. — Не твоё дело, малявка, — с издевкой ответил Снейп. — Малявка? Ты забыл, что эта малявка только что связала тебя, и если бы не Лира, лежать тебе здесь до тех пор, пока тебя бы не съели гигантские пауки! Неудачник, — прибавила в конце Орион и отвернулась. — Ребята, у нас нет времени на эт… — совсем рядом раздался протяжный волчий вой, и Орион почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. — Он близко. Надо уходить сейчас же, — сказал Северус, и Орион нахмурилась. — Мы не можем. Мне нужен лунный цветок, и я не уйду, пока не найду его! — сказала она упрямо и зашагала вглубь леса. — Ты совсем тупая? Хочешь, чтобы нас всех здесь убили? — пробормотал себе под нос Северус, но, несмотря ни что, они с Лирой послушно пошли за Орион. — И все-таки, что ты здесь делаешь, Северус? Мы здесь только из-за цветка, — спросила Лира, пристально глядя на парня. — Мы все прекрасно знаем, почему я здесь, — сказал он, и Орион обернулась. — У тебя нет никаких доказательств, а если ты сдашь его, я прикончу тебя, — угрожающе прошипела она, Северус только закатил глаза, но все же замолчал. Молча троица шла по тропе все дальше и дальше и наконец выбралась на каменистую проплешину, освещенную холодным сиянием полной луны. На поляне не было ничего особенного, несколько кустов, валунов, а между ними сиял лунный цветок, словно капля чистого лунного света. Орион подскочила к цветку, который искала несколько часов, и присела на корточки рядом с ним. Лира достала из кошелька, привязанного к платью, секатор, стащенный из школьной теплицы, и протянула его Орион. Та аккуратно срезала цветок со стебля и положила в сумку. — Мы сделали это! — счастливо сказала Орион. Нога снова заболела, она продрогла до костей, но это того стоило. — Эм-м, Орион… — в ужасе прошептала Лира. — Что? Что слу… — вопрос застрял в горле, когда Орион услышала низкое рычание под тенью деревьев, окружавших прогалину. Она медленно встала, Северус с Лирой замерли, всматриваясь в красные глаза, пристально глядевшие на них из-за ветвей. — Бежим! — закричала она. Северус схватила Лиру за руку, и они побежали по тропе, Орион бежала за ними, чуть отставая. — Экспульсо! — крикнула она, целясь за спиной в волка, но промазала. Северус тоже слегка обернулся и, не выпуская руки Лиры, пытался попасть в оборотня заклинаниями. — БОМБАРДА! Орион почувствовала мучительную, раздирающую боль в ноге, но, закусив губу, она продолжила бежать неровным бегом, все сильнее отставая от Северуса с Лирой. На долю секунды ей показалось, что волк отстал, но тут совсем близко раздалось рычание, Лира закричала: — Беги Орион! Скорей! — Я пытаюсь! Нет! — длинный алый плащ зацепился за ветку, Орион яростно пыталась освободиться, но лишь сильнее запутывалась, слёзы текли по ее щекам. — Релашио! — освободившаяся Орион вздохнула с облегчением и благодарно посмотрела на Северуса, который вернулся, чтобы ей помочь. Волк обходил их кругами, подходя все ближе и ближе. — Мне так жаль! Вам следовало бросить меня, — сказала Орион, следя за клыками волка и его красными глазами. — Да, следовало, — сказал Северус, сожалея уже о героическом поступке, Лира его ущипнула, — Эй! — Ремус! Ремус, пожалуйста, не делай этого! — молила Орион, волк, видимо, избрал жертвой ее, его горячее дыхание обжигало ее лицо, она видела, как под серой шкурой переливаются мускулы, готовясь к нападению. — Бессмысленно, оборотни не сохраняют ничего человеческого при обращении, — выдохнул Северус, пятясь вместе с девочками назад. — Нет, нет. Я отказываюсь умирать, ещё рано, — сказала Лира и подняла палочку,— Иммобилюс! Но она промахнулась и волк прыгнул. Все трое отскочили и разбежались в разных направлениях, вспышки подсвечивали чёрные ветви там, где подростки слепо пытались защитить себя. Орион не знала, где остальные двое, ей казалось, что они вместе и что волк бежит за ней. Скорее всего, она умрет сегодня, но без битвы она не сдастся. Все ближе и ближе раздавалось рычание, волосы лезли в лицо, пот стекал по шее, ещё немного, и ноги откажутся бежать дальше. — Экспульсо! — она крикнула, почти не оглядываясь, рычание за спиной и шум прекратились. Орион тяжело вздохнула, услышав удар за спиной. — Люмос! — прошептала она, и медленно двинулась в сторону, где она слышала удар, темные деревья обступали ее со всех сторон. Там было пусто. У Орион перехватило дыхание, слеза скатилась по щеке, когда она услышала низкое рычание за спиной. Громкий крик разорвал напряженную лесную тишину, Орион упала под тяжестью волка, придавившего ее к земле, палочка выпала из ее руки. Орион ударила затылком в морду волка, перевернулась и попыталась отползти. Локти царапались о каменистую землю, лоб кровоточил, она рыдала, моля о милосердии. — Ремус, пожалуйста, не надо! Помнишь меня? Я Орион, т-ты не хочешь причинять мне боль! Бессмысленно. Волк щелкнул пастью и зарычал. Орион огляделась в поисках палочки. В смутном свете луны она заметила ее в паре футов от себя. Волк зарычал и снова прыгнул. Девушка кричала и билась в агонии, тяжесть волчьего тела, казалось, ее раздавит, он впился зубами в ее бедро, терзая плоть, швы разошлись, кровь залила морду зверя, бёдра и живот Орион. Все поплыло, она ещё раз закричала. «Это конец», — подумала она, беззвучно молясь кому-нибудь, кто наблюдал, о прощении всех ее грехов. Волк ещё глубже погрузил зубы, Орион почувствовала металлический привкус на губах, смешанный со слезами. Волк отошёл, облизываясь, девушка отползла, всхлипывая, ее рука нащупала во тьме палочку. Она не чувствовала правой ноги и на мгновение ее пронзил страх, что она перестала чувствовать вообще. Орион подняла палочку, намереваясь оглушить волка, но тут появились огромный чёрный пёс и олень, вступившие с волком в схватку. Это были они. Те животные, о которых говорила Лира. Они ей помогали. Олень откинул рогами волка, который пытался прыгнуть на Орион, а пёс, сам напоминавший волка, встал перед ней, оскалясь на оборотня. Волк ударил лапой оленя по шее, и тот упал, оборотень прыгнул к Орион, но пёс преградил ему дорогу. Они сцепились и покатились по земле, девушка усмотрела на них обезумевшим взглядом. Наконец волк все же оказался сверху, разодрал живот пса, кровь брызнула во все стороны, и он тяжело упал, скуля, Орион заплакала от страха и жалости. Оборотень снова двинулся к девушке, но олень, уже вставший, на скаку поддел его рогами и отбросил в сторону. — Остолб… Ост… — Орион пыталась наколдовать заклинание, но тут она начала кашлять кровью, взгляд затуманился. Она пыталась помочь, но не могла. Все расплывалось, Орион откинулась назад, ее затылок коснулся холодной земли и все пропало в наступившей тьме. Лира нашла Орион лежащей перед Хогвартской лестницей, рядом с ней стоял олень из ее видений. Лира подбежала к ней — ее подруга истекала кровью, ужасные рваные раны покрывали ее тело. Мадам Помфри не могла ничем помочь, поскольку раны, нанесённые оборотнем, не лечатся магией, и Орион увезли в больницу Св. Мунго. Теперь Лира была одинока, но она сама выбрала не общаться ни с кем. Гриффиндорские девчонки жалели Лиру и изо всех сил пытались развеселить ее, но она избегала их и старалась оставаться в одиночестве. На удивление всем, Северус улыбался ей, когда встречал в коридоре, но она горько отворачивалась и избегала его. Она помнила, как он назвал ее и Лили грязнокровкой, и не думала, что человек способен измениться. И даже его горестное раскаяние, то, что он засыпал каждую ночь у дверей в гриффиндорскую гостиную, выжидая Лили, чтобы молить у неё о прощении, несмотря на то, что каждую ночь его проклинали, не могло ее убедить. В конце концов Лили все же простила его, но это было концом их дружбы. Но не одна она избегала всех. Все дни для Ремуса Люпина слились в непроглядную мглу самоистязания, воспоминаниями о той ночи, которую он запомнил до малейших деталей, но не мог ни на что повлиять. Он был уверен, что она жестоко убита им. Каждую ночь он метался без сна, полный ненависти к себе за все, что он сделал с ней. Другие Мародеры пытались подбодрить друга, но они слишком волновались за Орион. Сириус держался в стороне, не в силах побороть себя. Он сказал Ремусу, что ни в чем его не винит, но ему нужно было время оплакать свою потерю. Не прошло и года с тех пор, как он потерял мать, а ему уже снова пришлось горевать о младшей сестренке.

***

Орион очнулась только 20 ноября, месяц спустя после той страшной ночи. Она была так истерзана и ей пришлось претерпеть так много изменений, что целители погрузили ее в искусственную кому, поскольку малейшая ошибка могла стоить ее жизни. Раны затянулись, но шрамы остались до конца ее жизни. Мистер и миссис Розье сидели у ее кровати 22 ноября, когда Орион проснулась. — Привет, — прохрипела она, горло саднило от сухости, прося хоть капли воды. Ее отец вскочил и выбежал из палаты за докторами, мать начала хлопотать. — Т-ты так д-долго не просыпалась! Я т-так в-в-волновалась! — плакала Розетта, обнимая дочь и осыпая ее лоб поцелуями. — Мам… воды… — закашлялась Орион, когда в палату зашёл ее отец в сопровождении трёх медсестёр. Они окружили ее, меряли пульс, температуру, обследовали раны, а потом все-таки дали стакан воды, который она выпила залпом. Ее язык был иссушен как Сахара, молящая о дожде. Орион посмотрела на родителей и целителей, но, к ее удивлению, на всех лицах были не улыбки радости и облегчения, а тревога. Мерлинова борода, она выжила после нападения оборотня! — Что такое? — спросила Орион у медсестры, которой она протянула пустой стакан, видя насторожённость окружающих. Медсестра прочистила горло и выступила вперёд. — Мисс Розье, вы находитесь у нас девятнадцать дней, за это время мы заметили вашу необыкновенную способность к исцелению и регенерации. Сперва мы были в недоумении, но потом… — медсестра внезапно остановилась и бросила в Орион стакан, который она поймала, сама этого не осознав. — Какого черта здесь происходит?! — заорала Орион. Она же могла ей навредить! Одна из медсестёр что-то записала в блокнот, а Розетта зарыдала. — Орион, причина, по которой ты выздоровела, несмотря на раны, угрожающие твоей жизни, и теперь проявила нечеловечески быструю реакцию — это яд оборотня, который течёт в твоих венах, — сказала старшая медсестра, и Орион только открыла рот, не в силах осознать произошедшее. Конечно, она не это имела в виду, а даже если и имела, этого просто не могло быть! — Мы боимся, что теперь тебе придётся претерпевать трансформацию в оборотня каждое полнолуние.

***

После выписки Орион сразу же поехала в Хогвартс, и у неё не было времени серьезно поговорить с родителями. Через сеть летучего пороха она попала в Хогсмид, откуда направилась в Хогвартс. На лбу у неё был небольшая царапина от укуса Ремуса, а правая нога была полностью покрыта уродливыми шрамами, и она с ужасом думала о лете, когда скрывать их будет не так легко. Мать Орион получала целые пачки писем с соболезнованиями, все знали о нападении оборотня на юную Розье в Запретном лесу, но мало кто знал, что она выжила. Орион горько усмехнулась при мысли, как все удивятся, увидев ее живой и почти невредимой. По закону Орион должна была уведомить директора Дамблдора о ее новом «состоянии», но рассказывать кому-либо что-либо она не собиралась, там более, что все и так все знают. Когда за пригорком показался замок, Орион задумалась о зелье, которое они варили с Лирой, интересно, сработает ли оно? Скучает ли по ней Лира? Не откажется ли она от дружбы с оборотнем? Орион почувствовала, как страх сжал ей сердце; до этого она думала только о том, как бы поскорее увидеть друзей, но как они отнесутся к ней теперь, когда все изменилось? Но самым худшим было то, что полнолуние наступит через два дня, а у неё совсем не было времени, чтобы приготовиться к первому обращению. Орион остановилась у ворот. Убежать, убежать, не оглядываясь, и никогда не возвращаться, только иногда тайно писать Лире, она не вынесет всех этих взглядов. Но она не сделает этого ради Сириуса, и все же у неё не было сил приблизиться ещё хоть на шаг к замку. — Как жизнь, Орион? — произнёс сзади густой бас, и она молниеносно обернулась. — О, здравствуй, Хагрид, — поздоровалась Орион, хмурость уступила место радостной улыбке. — Чо, заходишь? — спросил Хагрид, и она была вынуждена ответить. — Да, н-но я не готова, — прошептала Орион, и Хагрид медленно кивнул, оглянулся и присел на корточки так, что его голова была на одном уровне с лицом Орион. — Умеешь хранить секреты? — спросил он, Орион смутилась, но кивнула. — Я полувеликан, — наконец сказал он, и у Орион перехватило дыхание. Всем известно, что великаны — самые жестокие и дикие существа, каких только можно встретить, ходили слухи, что они доходят до того, что едят собственных детей после рождения. Но глядя на полувеликана, стоящего перед ней, Орион не оставалось ничего другого, кроме как отбросить все предубеждения: Хагрид был самым добрым человеком из всех, кого она знала. Орион улыбнулась ему и попыталась обнять его настолько, насколько хватало ее рук: — Ты самый лучший человек, которого я встречала, Хагрид, и это совершенно не определяет тебя, как личность, особенно в моих глазах, — прибавила она смущенно. Хагрид широко улыбнулся и обнял ее из всех своих полувеликанскихсил так, что у неё затрещали рёбра. — Ты самая храбрая, умная и добрая девочка, когда-либо учившаяся в Хогвартсе, и то, что ты становишься волчонком каждое полнолуние тоже не определяет тебя как личность, — сказал он, у Орион на глазах навернулись слёзы, она поняла, что он доверил ей свой секрет, потому что уже знал ее. — Спасибо тебе, Хагрид, — прошептала она, закрыв лицо руками. — Ну, шагай дальше, Мисси, и помни, если понадобится друг, ты всегда знаешь, где меня найти. Орион посмотрела, как его огромная фигура все уменьшается и наконец пропадает за холмом, глубоко вздохнула и пошла по мокрой пожухлой траве к замку. Подойдя ближе, она увидела гуляющих учеников, которые начали перешептываться при ее появлении, но она предпочла не замечать их и просто идти дальше. Она пришла как раз во время обеденной перемены, когда в коридорах было наиболее шумно, Орион попыталась как можно быстрее попасть в Гриффиндорскую башню так, чтобы ее никто не видел, что было невыполнимой задачей и в более спокойное время, теперь же ее увидели все, кто мог, но ей было уже все равно, все ее мысли были толк о с двумя людьми в этом замке. Гостиная была пуста, видимо, все обедали в Большом зале; подумав о сытном обеде, приготовленном домашними эльфами, Орион почувствовала, как под ложечкой засосало. Она поднялась в спальню, быстро причесалась и проверила вещи: все было на месте. Взяв дневник, Орион почувствовала, как сквозь ее тело к кончикам пальцев прошёл электрический разряд, волосы разметались ледяным порывом ветра и дневник распахнулся. Она остолбенела. Это она только что без палочки наколдовала открывающее заклинание или она только была проводником для чужой воли? Последнее Орион сразу же отбросила и решила, что чуточка магии без палочки не представляет собой ничего исключительного. Каждый ученик Хогвартса демонстрировал такие способности в детстве, это было абсолютно нормально. Просто ее эмоции спровоцировали неконтролируемый выброс энергии. Туфельки Орион звонко стучали по каменному полу, будя гулкое эхо в пустых коридорах. Плевать на других людей, ей хотелось лишь побыстрее увидеть друзей. — Лира! — закричала она, едва войдя в Большой зал и заметив курчавую голову подружки, печально сидевшей в одиночестве. Лира дернулась от звука голоса Орион, она была уверена, что та — галлюцинация. Лира энергично потёрла глаза, но Орион не исчезала. Когда она все же осознала, что Орион не плод ее воображения, она вскочила и расплылась в улыбке. Орион пустилась бегом через весь зал прямо в объятья подруги. У Лиры бешено стучало сердце, она разрыдалась: — Ты настоящая? Пожалуйста, скажи, что ты настоящая! Орион отстранилась и утёрла слёзы с лириного лица: — Тебе это не кажется, Лира, я правда здесь. Большой зал зашумел, студенты перешёптывались, никто не ожидал, что Орион выживет, Гриффиндорский стол взорвался приветствиями о аплодисментами, слизеринцы недобро смотрели на предательницу крови. — Ори? — Орион подняла голову от зелёного горошка, который она уплетала с завидным аппетитом после месяца болезни. Перед ней стоял Сириус в сопровождении верной троицы. — Сириус! — она вскочила и заключила его в объятия. Как и Лира, Сириус расплакался при виде Орион, но пытался это скрыть, зарывшись в ее волосы и крепко прижимая девушку к груди. Все было решено, между ними не стояло никаких преград, напряжение предыдущих месяцев ушло. — Мне так жаль, это я во всем виноват, я подвёл тебя. Если бы только я защищал тебя лучше, ты бы не превратилась в… — Орион отстранилась и покачала головой, прерывая его. — Ты сделал больше, чем достаточно, именно благодаря тебе я все ещё жива! Встретимся в Астрономической башне в одиннадцать сегодня ночью, обещаю, ты не пожалеешь, — прошептала она на прощание, и он кивнул, отходя. К ним подошёл Ремус. — Орион, из-звини, м-мне так ж-жаль, я… — но Орион прервала его, бросившись ему на шею. — Я в порядке, со мной все хорошо. Я не виню тебя, и ты не должен, это не твоя вина, — сказала она и сочувственно посмотрела на него. Она видела все, через что он прошёл за это время, какую вину он возлагал на себя. — Нет, это не так, ты должна была либо умереть либо выжить и страдать, разделить со мной мою судьбу, и теперь ты… Орион надоело это душное облако чувства вины, окружавшее ее со всех сторон, постоянная нужда кого-то прерывать и успокаивать, но она все же продолжила делать это: — Ремус Люпин, я в порядке, и с твоей стороны лучше было бы никогда не поднимать эту тему, ты меня понял? Это прекрасно, если жизнь меняется. Теперь я сильнее, быстрее, у меня обостренные чувства и цена за это всего одна ночь в месяц? Пффф, оно того стоит! К тому же у нас есть зелье, которое может помочь. Ремус смущенно на неё посмотрел при последних словах. — Все вы, встречаемся в двенадцать в Астрономической башне, — сказала она напоследок Мародерам. — А если нас поймают? — спросил Джеймс, и Лира фыркнула. — Ну тогда используйте свой плащ-невидимку, — сказала она, и челюсти всех четверых отвисли. Орион с трудом удержала усмешку, но все же не выдержала, и все шестеро расхохотались.