Беспощадность

Орион отразила жалящее заклинание Алисы Фортеск и атаковала ее. Алиса этого ожидала, ловко отпрыгнула, наколдовала щит и отправила в Орион два проклятия ватных ног. Орион была быстрой, но недостаточно. Первое заклинание отскочило от ее щита, но оно было настолько сильным, что Орион от его удара покачнулась. Одна ее нога сошла с мата, она потеряла равновесие, и второе заклинание угодило ей прямо в грудь. Головой она приземлилась довольно мягко, но вот нога… ее будто пронзили тысячи иголок. Орион попыталась встать, чтобы продолжить схватку, но ноги ее не слушались. Алиса подскочила к ней и наколдовала отменяющее заклинание. Она протянула Орион левую руку, чтобы помочь встать, за что Орион вежливо поблагодарила. Ноги все еще слегка тряслись. Орион зарычала от досады, костяшки ее правой кисти побелели: так сильно она сжала палочку. Алиса улыбнулась: — Все в порядке. Ты только начала тренироваться, ты же не думала, что победишь меня в первой же дуэли, учитывая, что я занимаюсь этим уже два года, — сказала она, и похлопала Орион по спине. — По моим венам течёт кровь оборотня, к тому же мне достался дар колдовать без палочки, конечно, я ожидала, что я буду лучше тебя, — насупившись, сказала Орион. — Немножко больше опыта, и ты научишься использовать свои силы. Это же чуть ли не первый твой раз. Сосредоточенность и решительность помогут тебе. После занятия я вам обоим скажу свои замечания. А теперь еще раз! — сказал Кингли Бруствер, аврор из министерства, переводя взгляд на них от близнецов Прюэттов. Тренировка проходила на складе, который был защищен фиделиусом. Каждый, кто проходил мимо, видел всего лишь заброшенный еще в 50-х склад при фабрике, на котором висела потертая табличка «Осторожно, радиация! Вход воспрещен!» О встречах члены Ордена уславливались при помощи золотых монеток, и с помощью них же передавали сообщения друг другу до того, как мракоборцу Аластору Грюму пришло в голову использовать для этих целей патронусы. С тех пор золотые монетки использовались только как пароль для входа на склад, который был идеальным местом для тренировок молодых участников благодаря своей незаметности и защищенности от всех врагов, которые не могли в него проникнуть без монет. Каждый член ордена носил монетку по-своему. Многие трансфигурировали их в золотые кольца. Орион же превратила ее в золотого мишку, которого носила на цепочке. Он был незаметен и идеально укрыт у всех на виду, прямо как сама Орион с родителями, которые прятались в маггловском мире. Она подняла руку к ожерелью, и пальцем погладила мишку, прежде чем его опустила. Орион отошла на несколько шагов, и они с Алисой вновь начали ходить кругами, готовясь к схватке. Орион нервничала, она почувствовала, как вспотела ее спина под пристальным оценивающим взглядом Кингсли. Конечно, это было только начало ее тренировок, но если она не покажет хоть небольшой прогресс или будет просто плоха, ее еще не скоро допустят к настоящей битве. Орион сжимала палочку, готовая ударить, выискивая глазами хоть одно слабое место Алисы. Вот оно! Плохая стойка. Слишком много веса на левой ноге, от этого она даже слегка покачивалась. Алиса ударила первой. Вспыхнуло тыквоголовое заклинание, но Орион, в отличие от прошлого раза, была готова, и ее щит легко отразил атаку. Теперь в атаку перешла Орион. Она применила заклинание ватных ног. Алиса отскочила, но на секунду потеряла равновесие. Орион сделала несколько шагов по направлению к ней и, прежде чем противница устойчиво встала, ударила снова. Алиса была быстрой. Заклинание отскочило от ее щита, но так как он был слабым из-за спешки, в которой она его колдовала, заклинание Орион его разрушило, и на пару мгновений Алиса осталась беззащитной. Она заметила, что Орион подошла слишком близко, и отступила к краю мата, с которого им нельзя было сходить, так как в настоящей схватке они скорее всего будут ограничены в пространстве. Алиса кинула еще одно тыквоголовое заклинание. Орион пригнулась, нырнула головой и легла. Доли секунды Алисе казалось, что она победила, но это было не так. Орион вытянула ногу и ударила по левой ноге Алисы, та зашаталась и упала. Орион, проигнорировав боль в ноге, вскочила с палочкой наготове. — Экспеллиармус! Палочка Алисы вырвалась у нее из рук, и Орион ловко ее поймала. Орион победоносно улыбнулась и протянула Алисе руку, чтобы помочь той встать. Она протянула ей палочку, и обе девушки начали отряхиваться. — Очень хорошо, дамы! Схватка была… — Жалкой, — Эван Розье прервал Кингсли. Никто не заметил, когда он подошел к ним, — вы небрежно целились, ваши щиты были настолько слабы, что разваливались от первого же удара противника. У вас обоих ужасная стойка, вы двигаетесь слишком медленно и слишком церемонитесь друг с другом. Мы понимаем, что вы подруги, но сейчас вы враги, и на настоящем поле битвы противник никогда не будет милосердным. Орион прикусила язык, и всеми силами удерживалась, чтобы не огрызнуться на отца. Она хотела услышать, что думает Кингсли, а не Эван Розье, но хуже всего было то, что она знала, что сейчас он был где вполне милым. Настоящий урок начнётся дома, и там-то он точно не станет церемониться и подбирать слова. Таким он был: заботливым и любящим на публике, холодным и отстраненным дома. Конечно, Эван Розье перешел на другую сторону и теперь был «хорошим парнем», но Орион было лучше знать. Она помнила, как они в первый раз пришли в маггловскую зеленную лавку. Она видела, как ее отец смотрит на них. Он пытался преодолеть свои предубеждение, свое отвращение, но не мог. Каждый раз, когда он видел маггла, он поджимал губы и хмурился. Казалось, Эван Розье был способен проявлять эмоции, близкие к общедоступному пониманию радости, только когда находится рядом с женой. Иногда Орион случайно на них натыкалась, когда они ласково что-то шептали друг другу или просто сидели, обнимаясь. Иногда Эван делал массаж Розетте от тремора, который у нее до сих пор не прошел после того, как к ней применили круциатус. Орион замечала, с каким трудом ее мать держит палочку, трясущимися, непослушными пальцами. Пожиратели пытали ее много часов, и одна мысль об этом заставляла Орион краснеть от гнева, подогревала ее ненависть и желание отомстить. – Если ты такой умный, почему бы тебе самому не учить меня? – огрызнулась Орион, но тут же об этом пожалела. Эван удивленно посмотрел на нее, и некоторое время молчал в недоумении, что сказать. Орион виновато опустила голову, но ее гриффиндорская часть где-то глубоко внутри ликовала, пробившись сквозь холодную оболочку вышколенных манер. – Ну что же, если ты этого хочешь… – сказал ее отец, прочистив горло, и зашагал прочь, Кингсли пошел за ним следом. – Ого, Ори, это было жестко, – сказала Алиса. Но, хотя Орион и чувствовала себя виноватой за вопиющее неуважение к отцу, она пожала плечами и приняла равнодушный вид. – Ну что, давай еще разок?

***

– Не трать столько сил на то, чтобы уворачиваться! Старайся бить сама быстрее и сильнее! Тебе почти пятнадцать, а ты еще не можешь наколдовать даже самое слабенькое невербальное заклинание?! – Эван кричал на Орион, в то время как из его палочки вырвался спиральный вихрь. Орион попыталась невербально наколдовать щит, но безуспешно. Поток воздуха ударил ее прямо в грудную клетку, отбросил на пару метров назад и повалил на пол. У нее сбилось дыхание, она судорожно пыталась вдохнуть. Девочка скрючилась, прерывисто дыша. Перед ее лицом показалась пара блестящих начищенных лоферов. Орион глубоко вздохнула и подняла голову и встретилась глазами с отцом. Он выглядел злым и немного разочарованным. Она пыталась убедить себя, что ей плевать, что о ней думает ее отец. Все, что она хотела – стать лучше, стать сильнее, и Эван Розье мог ей в этом помочь. Она видела его в битве, он был беспощаден. Такой она хотела быть – внушающей страх. Может, все же в ней осталась слизеринская часть. – Что?!!! – она огрызнулась на отца. – Ты даже не попыталась сделать правильные движения для защитного заклинания. Даже если ты правильно сосредоточилась, твоя неспособность думать больше, чем об одной вещи зараз, помешала тебе и БАМ! ИМЕННО ТАК ТЫ И УМРЕШЬ! – заорал он на нее, и она мгновенно вскочила. Она со злобой посмотрела на своего отца, и тот отошел на пару шагов назад, скрестив руки на груди. – Ты думаешь, я этого не понимаю? Я тренируюсь по восемь часов в день всю последнюю неделю, тебе не приходило в голову, что я не могу сосредоточиться просто потому, что я измотана?! Я с раннего утра тренируюсь с Орденом, а потом здесь, с тобой, дай мне отдохнуть хоть немного!! – Орион заорала на Эвана. Она тяжело дышала, ее лицо покраснело от гнева и усталости. – ФУРУНКУЛЮС! – выкрикнул Эван Розье. Орион мгновенно отразила его заклинание, направив его обратно на отца. – Флиппендо! – оранжевая вспышка ударила Эвана в грудь, и с грохотом отбросила на сложенные позади дрова. – ПАПА! – закричала Орион, тут же подскочив к нему. Ей не следовало применять отталкивающее заклинание, но она была слишком разозлена. Она помогла Эвану встать. Его волосы были взлохмачены, из носа текла тоненькая струйка крови. – Держи, – она протянула ему свой счастливый носовой платок. Его подарил Регулус на ее девятилетие, но она старалась об этом не вспоминать. – Превосходно! – похвалил дочь Эван, приложив платок к носу. – Эмм?.. – протянула Орион, с сомнением посмотрев на него. Неужели он ударился головой настолько сильно? – Ты наконец-то сделала это, Орион, и тебе понадобилась всего лишь неделя! – сказал Эван, потрепав ее по плечу свободной рукой. – О чем ты говоришь? Я не в первый раз тебя ударила, разве что до крови первый! Я думала, ты сойдешь с ума от злости, – сказала она, широко раскрыв глаза. Безусловно, он сошел с ума, свихнулся, поехал крышей. — Ты только что невербально наколдовала щит! — сказал Эван, и у Орион приоткрылся рот. — Правда? — спросила она недоверчиво, прокручивая в голове недавнюю сцену. И тут она осознала, что действительно сделала это, — о Мерлин! Я это сделала! И она радостно захлопала в ладоши. За ее спиной открылась дверь подвала. — Что здесь происходит? Я услышала крики и грохот, и… о, дорогой, у тебя кровь! — сказала Розетта, и сбежала по шаткой деревянной лестнице к Эвану. Она поднесла палочку к его носу, но руки ее не слушались, дрожь мешала делать правильные движения. — Все в порядке, любовь моя, она уже остановилась, — одной рукой Эван взял руку жены, пытаясь унять ее дрожь, другой отнял платок от носа. Кровь действительно уже не текла, засохнув бурым сгустком у левой ноздри. — Это неважно, Эван, ты не должен подвергать себя опасности. Нам уже не двадцать, мы уязвимее, чем мы думаем, и слабее, чем нам хотелось бы быть, — печально сказала Розетта, положив руку на щеку мужа. — Я скажу Тинкер сделать мне исцеляющее зелье, а завтра покажусь Ефимии. Она одна из лучших целителей, если что-то не в порядке, она сразу заметит, но, уверяю тебя, со мной все в порядке, я превосходно себя чувствую. А между тем, я совсем забыл тебе сказать, что наше юное дарование только что наколдовала свое первое невербальное заклинание, — спокойно сказал он, и Орион покраснела от его похвалы. Он был на удивление милым сегодня, но, что было еще удивительнее, это казалось совершенно естественным. — И что же это было за заклинание? — спросила Розетта, повернувшись к дочери. Та нахмурилась, потому что несмотря на то, что она с ног до головы была покрыта синяками, ее мама не носилась с ней так, как сейчас с отцом. — Щитовое, — ответила Орион, ее мать улыбнулась и ущипнула ее за щеку. Орион сморщилась и вывернулась, поспешив наверх, подальше от милующейся парочки. — Привет, Тинкер, — Орион улыбнулась эльфийке. Она вся была в ушибах и царапинах, но, спасибо оборотничьей крови и горячему душу, они почти все зажили. Девушка только что вышла из ванны, в которую побежала сразу после тренировки, пока ее никто не занял, потому что она была одна на весь дом. Это был самый маленький дом, в котором Розье доводилось жить, но выбора не было, им приходилось скрываться среди магглов. — Здравствуйте, мисс Орион, — сказала Тинкер, подняв глаза от шахматной доски, которую она до этого внимательно разглядывала. — Играешь? — спросила Орион, присаживаясь рядом с эльфийкой на колени. Тинкер посмотрела на доску, потом снова на Орион и покачала головой. — А хочешь? Я могу научить тебя, — улыбнувшись, предложила Орион, и глаза эльфийки заблестели от слез. — О, это так мило предложить Тинкер поиграть! Мисс, вы ангел! Тинкер вас так любит! — счастливо затараторила она, и Орион тихо хихикнула над ее восторженностью. Она начала объяснять Тинкер правила и особенности каждой фигуры. Они сыграли несколько партий, и Орион пару раз поддалась. Но спустя некоторое время она почувствовала, что Тинкер и без ее поддавков побеждает. — Эй, это несправедливо! Мне был нужен месяц, чтобы научится прилично играть, а тебе и часу не потребовалось! — возмутилась Орион, когда конь Тинкер съел ее ферзя. — Что здесь происходит? — спросил Эван Розье, зайдя в гостиную и склонившись над доской. — Тинкер мухлюет, — пожаловалась Орион, потеряв в придачу к ферзю еще и рыцаря. — Нет! Мисс говорит неправду! — надувшись, сказала Тинкер, и Эван усмехнулся. В этот момент Орион поняла, насколько все изменилось, и прежде всего изменился ее отец. Четыре года назад Тинкер не позволялось выходить с кухни, не то что сидеть в гостиной и играть с Орион в шахматы, чего уж говорить о шутках и о старой балетной пачке. Но вот они здесь, сидят, и делают все это. Еще Орион заметила, что ее отец выглядит не то что более веселым, а более… легким, беззаботным, что ли. Вот и сейчас он шутит с Тинкер, общается с ней так, как будто она самый настоящий член семьи. Может, она и ошибалась насчет него, была чересчур строга, вместо того, чтобы дать ему шанс. Было ясно, что он меняется и пытается стать лучшим человеком. В комнату вошла Розетта, сопровождается ароматом свежеиспеченного печенья, исходящего от подноса в ее руках. Она тоже подошла к доске. — Ну что, кто побеждает? — спросила Розетта, ставя поднос на кофейный столик и садясь на диван. — Тинкер, — проворчала Орион, но тут она учуяла аромат печенья и благоговейно уставилась на поднос. Она потянулась за печеньем. — Пахнет прекрасно! — сказала Тинкер и тоже взяла печенье. Откусив одновременно, оно обе скривились. Печенье было отвратительно горьким, но они героически подавили желание немедленно его выплюнуть. — Печенье было… его вкус… — пыталась Орион выразиться как можно деликатнее, но тут заметила взгляд матери, полный надежды. — Да, какое оно на вкус? — спросила, мило улыбаясь, Розетта, и тут Эван тоже взял печенье. В отличие от дочери и эльфийки, он не смог так хорошо скрыть отвращение, и тут же выплюнул печенье. — Воды… воды! — он кашлял и задыхался, схватившись руками за горло. Тинкер тут же выбежала и вернулась спустя пару секунд со стаканом воды. Орион внезапно почувствовала, как холодок пробежал по ее хребту, и волчья ее часть начала бороться за доминирование. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, контролируя себя и отгоняя странное чувство, приведшее ее в состояние настороженности. Она успокоила себя, глядя на то, как Тинкер подаёт стакан воды Эвану, а тот его судорожно пьет, как будто неделю шёл по пустыне. — Все правда настолько плохо, Эван?! — спросила Розетта, грозно смотря на мужа, встав напротив него и скрестив руки. — Я скажу тебе как можно мягче, любовь моя. Это была самая отвратительная вещь, которую я пробовал за всю свою жизнь. Похоже на уголь и цемент, смешанные вместе, — сказал Эван, потирая шею и отводя взгляд, чтобы не встретиться глазами с разъяренной женой. — Это неправда, девочкам вот понравилось! Не правда ли? — спросила Розетта, но те смущенно отвели взгляд. Тинкер притоптывала правой ногой и насвистывала, а Орион пожала плечами и улыбнулась, но улыбка у нее вышла больше похожей на гримасу. — Ну… — протянула Орион, и Розетта нахмурилась. — О, я никогда не научусь печь! — отчаянно сказала она и повалилась на диван. Эван подсел к ней. — Любовь моя, все в порядке, я уверен, что Тинкер могла бы тебя научить, ну и, в конце концов, выпечка же не для всех. Вот Орион ты, например, недопекла, посмотри, какая бледная! — Эй!!! — возмутилась Орион, глядя на свои бледные руки и ноги. — Не смешно! — Розетта в шутку ударила мужа кулаком по плечу. — Хорошо, хорошо! Я просто говорю, что в конце концов, ты умеешь готовить! Да я и сам неплох в выпечке, и готов тебя кое-чему научить, и, надеюсь, когда через несколько месяцев появится наш следующий, он будет чуть порумяней, чем Орион. — Эй… подождите, стоп, ЧТО? — Орион еще не до конца осознала слова отца, — через несколько месяцев? Эван побледнел, поняв, что выдал секрет, Розетта строго на него посмотрела. Она глубоко вздохнула и с улыбкой сказала Орион: — Да, милая, через шесть месяцев у тебя будет братик. Разве это не замечательно?! — Откуда вы знаете, что это будет мальчик? — она нахмурилась и посмотрела на Тинкер, которая старательно прятала свои глаза, — Ты все это время знала и скрывала от меня? Нечестно! Ее внимание привлек стук с шахматной доски. Конь Тинкер поставил шах королю Орион. — Вдвойне нечестно! — возмутилась она, Эван усмехнулся. — Неплохой ход, Тинкер! — похвалил эльфийку мистер Розье, и Орион обиженно на него посмотрела. — Ты расстроена, крошка? — спросила Розетта, и ее дочь вздохнула. — Да, потому что я проигрываю Тинкер уже шестой раз подряд, а кроме того, меня держали в неведении целых три месяца! Но я рада, я всегда хотела младшего братика или сестренку, а то в этом доме становится так тихо. К тому же, после всего, что ты прошла, ты заслуживаешь начать все с начала с другим ребенком, и воспитать его в лучших условиях, чем была воспитана я, — сказала Орион, и ее мать расплакалась. — Ты всегда будешь нашей малышкой, правда же, Эван? — спросила Розетта, и ее муж кивнул. — Конечно, если ты когда-нибудь упадешь с метлы, врезавшись в дерево, я точно так же сделаю колдографию и буду смеяться, как когда ты была совсем маленькой, — сказал Эван, и Орион бросила на него слегка обиженный взгляд, но потом все же улыбнулась. Ее отец не слишком хорошо умел успокаивать и проявлять любовь, но он хотя бы пытался. — Давай я заплету тебе волосы, может, это последний раз, когда ты мне дашься, — сказала Розетта и достала из кармана фартука небесно-голубую атласную ленту. Орион села на пол перед мамой, пальцы Розетты скользили по темным волосам дочери, ловко вплетая ленту в косу. И тут Орион услышала за спиной всхлипы. — Мам, ты что, плачешь? — спросила Орион и обернулась. Лицо Розетты было мокрым и красным. — Малышка, ты так быстро растешь, не успеешь оглянуться, как ты выйдешь замуж, покинешь этот дом и совсем забудешь про нас с папой! — зарыдала она, Эван обнял жену за плечи и смущенно посмотрел на дочь. — Мам? Ты в порядке? — спросила Орион, и Розетта кивнула. — Да, это все проклятые гормоны, последний месяц я просто в ужасном состоянии, — она высморкалась в рубашку Эвана, который сморщился и поджал губы. Но светлая атмосфера в гостиной быстро омрачилась, когда из кухни послышался звук разбившегося окна. Все встали и схватили палочки, готовые отразить угрозу. Эван инстинктивно встал перед женой, чтобы ее защищать. Комната озарилась голубым светом — в нее влетел Феникс, патронус Дамблдора. — В министерство проникли Бартемиус Крауч Младший и пожиратели смерти. У нас есть причины полагать, что им известны адреса некоторых членов Ордена. Вам необходимо немедленно эвакуироваться на секретную базу. Не вступайте в битву, нам неизвестно, насколько большие отряды они пошлют, — Патронус вылетел из комнаты, Орион подумала, что он полетел предупреждать остальных членов Ордена. Она чувствовала, как бешено колотится сердце, будто желая вырваться из грудной клетки, желудок странно схватило. Она будто заледенела, сопротивляясь вновь пробудившейся волчьей стороне. — Орион? — с тревогой окликнула дочь Розетта, видя, как ее зелёные глаза приобретают неестественно яркий оттенок. Орион схватилась за голову обеими руками, казалось, там внутри была стена, за которой что-то сидело, и это что-то жаждало вырваться, причиняя девушке ужасную боль. Разве оборотни не обращаются только при полной луне? Почему же сейчас ее волчья сторона пытается вырваться? Она не слышала голос, но она точно знала, что кто-то пытается ей что-то сказать или показать. — Орион! Что ты делаешь?! Нам надо бежать! — сказал Эван, садясь на колени перед дочерью и пытаясь заглянуть ей в глаза. Он, сам себе неверя, посмотрел в них, взял руки Орион, отнял их от головы и положил ей на сердце. — Прекрати бороться, выпусти его, дай этому разрушить стены, — тихо сказал Эван. — Я не знаю, как! — сказала она, зажмурившись. — Просто глубоко вдохни и расслабься, милая, — сказала Розетта, встав за мужем. Орион глубоко вздохнула и попыталась рассредоточить внимание, но боль не утихала. Она оперлась на кофейный столик, чтобы не упасть, но тут она внезапно почувствовала, будто ее тело стало легче. — Мисс Орион! — окликнула ее Тинкер, глядя широко открытыми глазами на кофейный столик. Орион посмотрела вниз и ахнула. Ее рука излучала ярко-красный свет, столик рядом с ее рукой тоже светился. Орион отвернула руку и отпрыгнула от столика. А тот ожил, на месте, где была рука Орион, разинулась пасть, которая начала рычать и щелкать зубами. Орион и Тинкер отпрянули в испуге. Столик начал шевелить ножками, как лапами, подбираясь у Орион. — Что ты сделала?! — закричал Эван, указывая палочкой на стол. — Я не знаю! Я как будто передала ему свои волчьи способности! — ответила Орион, запрыгнув на диван. Столик пытался ее укусить. Если бы ей не было так страшно, она бы рассмеялась от абсурдности ситуации. — Иммобюлюс! — столик остановился в тот же момент, как Эван выкрикнул заклинание. Он повернулся к дочери. — Как ты смогла переместить свою магию? Ты же осталась оборотнем? — спросил Эван. Орион задумалась. Боль покинула ее голову, и все тело стало ужасно легким. Неужели она смогла избавиться от волчьей крови в своих венах, неведомым ей самой образом переместив ее в столик? Неужели она излечилась? Орион закрыла глаза и вздохнула. Она попыталась сосредоточиться на своих чувствах, они все так же обострены? Уловив запах вишневого пирога, она нахмурилась. У Розье была соседка, жившая от них через три дома. Ее звали миссис Дженис, она была старой вдовой. Они познакомились с ней в первую же неделю переезда, когда она принесла им вишневый пирог, и рассказала, что готовит его каждую неделю в память о муже, погибшем во Второй Мировой. Если Орион почувствовала этот запах за три дома, значит ее обостренные оборотничьи чувства с ней. Она открыла глаза и, нахмурившись, посмотрела на отца, затем покачала головой. — У нас нет времени, мы должны бежать, — сказал Эван, напомнив жене и дочери об опасности. — Да, давайте поскорее уйдем, пока сюда не нагрянули Пожиратели, — сказала Розетта, поднимая палочку с пола, куда она уронила ее, испуганная столиком. Голова Орион дернулась, когда она услышала тяжелые шаги трех человек по гравийной дорожке перед домом. — Уже поздно. Они здесь.