*****
1 октября 2021 г., 00:00
Замечательное время года осень. Такая яркая, разноцветная, уютная. Сейчас, в самом начале, она ещё напоминает лето — поздние цветы продолжают радовать глаз своими бутонами, которые гармонируют с золотой листвой. Астры, хризантемы, розы, цинии, бархатцы — все они пышно цветут, чтобы отвлекать глаз от приближения неминуемых холодов и грусти. Осень — то самое время, чтобы искать гармонию, и не только в природе и окружающем мире, но и внутри себя.
Жизнь немного замедляется и дышится легче, будто груз всех проблем пугается громовых раскатов и убегает прочь, оставляя за собой лёгкий шлейф непонимания: а что же я так сильно корпел над этой проблемой, если это не проблема вовсе? Дождливых дней становится всё больше, люди достают из шкафов пальто — кто-то стандартно серые, а кто-то яркие горчичные и красные, по расцветкам соревнуясь с листьями на деревьях. И шарфы — строгие шёлковые, уютные плюшевые, молодёжные со смешными рисунками — подобрать можно на любой вкус и цвет. Осенью каждый может почувствовать себя особенным.
Выйдя из палисадника и поправив очки, девушка прижала к груди большой букет розовых георгинов, которых она называла осенними братьями её любимых пионов, и выдохнула, выпуская изо рта лёгкое облачко белого пара. Ночью прошёл дождь и веяло прохладой, начало сентября хоть и было пока по-летнему тёплым, но всё же напоминало: осень, уже осень. Влажный мощёный тротуар красиво переливался золотыми бликами в рассветном солнце. С веток капала роса, и Гермиона невольно поёжилась, когда холодная капля, как шпион, скользнула по её шее и покатилась за воротник, вызывая мурашки отнюдь не из-за приятных ощущений.
«Любимая, любимая пора», — подумала мисс Грейнджер и, широко улыбаясь, зацокала каблучками в сторону такой любимой-любимой работы. Она давно уже приучила себя ходить пешком, меньше использовать магию и проживать каждую минутку жизни не торопясь. Ведь эта жизнь — только её, и кто, кроме неё самой сможет наполнить её яркими красками и незабываемыми моментами?
Друзья обзавелись семьями и, повзрослев, они отдалились друг от друга. Единственным, с кем она выбиралась в кафе или парк, был парень из адвокатской конторы, что находилась напротив её магазинчика. Он называл её Книжной Феей, а она его Кофейничком. Это было до одури мило и так по-семейному, что они часто после работы сидели на полу между стеллажами в приглушённом свете старинной керосиновой лампы, которую принёс Кофейничек, когда во всём квартале на несколько дней отключили электричество. Джон Миллс стал для неё братом, семьёй, которую Гермиона потеряла.
Открыв двери, вдохнув полной грудью знакомый аромат и тряхнув кудряшками, девушка вошла в свой маленький рай. Уже стало традицией прогуливаться между стеллажами по утрам, думая о своём и проводя рукой по корешкам книг. Они стали для неё лучшими друзьями и собеседниками. Гермиона любила свою работу больше всего на свете. Запах типографской краски, тишина и редкие посетители, чаще всего профессора из Оксфорда — с ними всегда было о чём поговорить. Иногда заглядывали студенты, они, как правило, быстро узнавали о наличии книги и неслись дальше жить. Гермиона тогда как-то по-матерински улыбалась и выходила из-за прилавка прикрывать оставленную нараспашку в спешке дверь с колокольчиками. Она больше не спешила жить.
Ей было всего-ничего — почти двадцать шесть, но одиночество и зализывание ран после Войны заставили девушку сломя голову бежать от прошлого. Спустя некоторое время она поняла, насколько побег был глупой затеей, но так полюбила свою нынешнюю жизнь, что не хотела ничего менять. Ведь тогда, когда Вторая магическая Война закончилась, все надеялись на то, что умница Грейнджер присоединится к своим друзьям в Аврорате или будет работать в Министерстве, восхищая всех своими карьерными успехами. Но ей хотелось тишины и покоя. Собрав вещи, она переехала в родительский дом, в скором времени обменяв его на небольшую квартирку. И поступила в Университет, изучая предпринимательское дело.
А когда на последнем курсе, прямо перед выпуском, набрела на старый книжный магазин с табличкой «Продаётся», которая громко колотилась о стекло двери, прямо как и её сердце о рёбра в этот самый момент, она поняла — это знак. Написав дипломный проект по развитию магазинчика, девушка получила небольшой грант, который стал стартовым капиталом после того, как она отдала все деньги за его покупку: вырученные с обмена родительского дома, вознаграждение, что выдало Министерство после победы в Войне, а ещё накопленную за годы учёбы повышенную стипендию. Друзья покрутили пальцем у виска, считая её затею сумасшествием в чистом виде.
Магазинчик был для неё душой. В мечтах сразу возникли образы читального зала и кофейни на втором этаже здания. Сейчас же она приводила в порядок сам магазин, заказывала интересные книги для лёгкого чтения и достаточно редкие экземпляры для научных исследований, а в свободное время разбирала мансарду. Прошло уже два года, дохода почти не было, но она не сдавалась, ведь чувство, что она на своём месте и что она всё делает правильно, грело душу. Иногда хотелось всё бросить, но потом неожиданный посетитель или шуршание страниц словно говорили ей: «Всё сбудется».
И если это было не счастье, то тогда Гермиона Грейнджер вообще не знала, что это такое.
Дверной колокольчик оповестил о том, что она не одна. Обычно в такую рань посетителей почти не было, разве что Кофейничек мог заглянуть, чтобы пожелать хорошего дня. Девушка обернулась и сразу же нахмурилась. Двое мужчин в пальто и деловых костюмах выглядели чужеродно в интерьерах старомодного книжного магазина.
— Доброе утро, вы явно не за книгами, — Гермиона пыталась казаться дружелюбной, но непонятно откуда взявшийся страх заставлял говорить сквозь плотно сжатые челюсти.
— Отчего же вы так негостеприимны, мисс Грейнджер? Мы просто поговорить, — ответил тот, что был крупнее, с большим кейсом.
— Я уже сказала вашим коллегам, что магазин не продам, — отрезала девушка.
Ровно месяц назад они пришли впервые. Чуть ли не пинком открыв дверь, мужчины ввалились в помещение, беспардонно стряхивая капли с зонтов на лежащие кругом книги. Её начали терроризировать власти, которые требовали продать магазин. Кому-то уж очень захотелось построить торговый центр в их районе. Гермиону разрывало от злости. Историческая часть города, старинные здания, какой торговый центр? Тогда она сказала, что не намерена уступать. И сейчас ничего не изменилось.
— Милая, Вам бы душу в семью вкладывать, деток растить, зачем вам этот хлам? — он огляделся по сторонам и, взяв старенький томик, покачал головой. — Мы всё ещё предлагаем мирно решить этот вопрос. На деньги, вырученные с продажи магазина, вы сможете купить себе домик. Не заставляйте нас идти на крайние меры.
— И что вы сделаете? — хмыкнула Гермиона. Её боевой напор и осознание того, что она всё-таки Героиня Войны, а не канцелярская мышь, включали самозащиту в самый нужный момент. — Я всё сказала. Покиньте, пожалуйста, помещение.
Отвернувшись, девушка принялась расставлять новую партию книг, которые пришли только вчера. Серия романов про волшебный мир и мальчика, который должен был победить древнее зло. Не без помощи своих друзей, естественно. Гермионе это напомнило их историю, и она не без удовольствия собиралась прочесть всё от корки до корки.
Услышав шаги, но не удаляющиеся, а приближающиеся, Грейнджер совершенно невовремя вспомнила главное правило боя — не поворачиваться спиной к врагу. Успев только вскрикнуть, Гермиона оказалась прижатой к стеллажу, с которого с грохотом посыпались книги. Спину сразу больно засаднило. Второй мужчина, который обычно молчал, сейчас нависал над ней пугающей глыбой и злобно прищуривал маленькие глазки.
— Даём тебе неделю, красотка. Или способ изменения твоего мнения тебе не понравится, — прошипел мужчина, касаясь языком щеки, противно облизывая и нагло сжимая её грудь ладонями. Метод стал предельно ясен, и Грейнджер всхлипнула, стараясь сбросить с себя его руки. Но он был огромный. Просто огромный и сильный.
— Фея, доброе утро!
Звон колокольчика оповестил о приходе посетителя. Джон появился очень вовремя. Мужчина сделал шаг назад, поправляя горчичное платье Гермионы, в котором она была похожа на солнце.
— До встречи, красотка. Ждём твой положительный ответ.
Пересеклись они в узком проходе у самого выхода. Стукнув кружками с кофе по столу, Джон мгновенно оказался у сползающей по стене Гермионы, подхватывая и удерживая.
— Ну всё, всё, они ушли, — Миллс, достаточно симпатичный, немного худощавый парень, бережно поглаживал трясущуюся девушку по спине, нашёптывая слова утешения.
— Да к чёрту! Не дождётесь! — прошипела Грейнджер, выбираясь из его объятий.
— Месяц, Фея. Мы ничего не можем сделать. Может, всё-таки продать? Ради твоей безопасности.
Схватив стакан с её любимым свежесваренным капучино с нотками шоколада и ореха, она махнула на Джона рукой, делая абсолютно безмятежный и спокойный вид.
— Джон Миллс, Гермиона Грейнджер не сдаётся! Ты что так поздно? Шеф будет ругать.
Она старалась перевести разговор. Привыкла справляться с проблемами в одиночку. Присев на край высокой деревянной витрины, девушка болтала ногами, всем своим видом внушая другу, что с ней всё в полном порядке.
— Вампир-то? — он хихикнул. — Не будет, у него встреча с утра. Кстати, спешу сообщить, что они и к нему приходили. Но он мужчина убедительный. Больше они не возвращались. Давай я попрошу его помочь. У него есть лицензия на частный сыск, ты бы знала, как ловко он вычисляет свои заказы.
— Нет. Не хочу. «Заказы» прозвучали так, будто он киллер, — поперхнулась напитком девушка. — Иди работай. Пообедаем сегодня?
— Конечно, до встречи, — Миллс чмокнул её в щёку, в очередной раз показывая, что готов переступить грань дружбы, но Гермиона её переступать готова не была. — Подумай. Если захочешь, то найдём, а потом заставим от тебя отстать. По закону. Мы всё-таки юридическая фирма, а не Холмс и Ватсон.
Вампиром они называли не кого иного, как Драко Малфоя. Его аристократическая бледность и вечная безупречность заставляли всю юридическую фирму с детективным уклоном и с абсолютно неюридическим названием «Latte Lawyers» дрожать от страха и благоговения перед молодым начальником. И, насмотревшись сериалов, пускать слух, что своей работоспособностью он обязан вечной жизни.
Гермиона знала, что уже два месяца молодой и перспективный адвокат Малфой пытался вытащить со дна один из умирающих филиалов итальянской фирмы, что у него получалось, не соврать, великолепно. Он изменил обстановку в офисе, уволил некоторых безынициативных сотрудников и нанял таких же молодых и смелых, и клиенты потянулись пока не рекой, но уже ручейком. Он приходил раньше всех, уходил позже всех. И за всё это время ни разу не заметил Гермиону в окне напротив. Она и не хотела, чтобы он замечал.
Когда Кофейничек ушёл, Гермиона в мгновение оказалась в небольшой туалетной комнате. Расстегнув пуговицы, она смотрела на появляющиеся на аккуратной груди синяки. Умывшись холодной водой, девушка тряхнула кудрями, снова надевая очки, и с улыбкой вышла к новому посетителю.
А вот Джон оказался не прав. Закончив встречу раньше планируемого, Малфой сидел в офисе, покачивая ногой и ожидая прихода своего помощника.
Толкнув дверь, Миллс улыбнулся и поставил перед шефом стакан американо без сахара.
— Опоздал, — Драко откинулся на кресле.
— Заходил за вашим кофе, — парировал парень, снимая пальто.
— А ещё к своей книжной мышке, — хмыкнул Малфой. Он давно заметил, что сотрудник чаще обычного наведывается в книжный напротив, и всё хотел узнать, что за девушка там работает, что Джон в неё по уши влюблён.
— Гермиона — не мышка, а прекрасная, яркая девушка, — отозвался Миллс.
Гермиона. Книги. Совпадения быть не могло. Девушек так странно не называли. Девушки по имени Гермиона не любили книги так, как любила она. Малфой подавился горячим напитком.
— А её фамилия?
— Грейнджер, — спокойно ответил парень и включил ноутбук, — шеф, что вы сказали тем парням, которые хотели забрать наш офис под торговый центр?
— Сказал, что с Малфоем лучше не связываться, — Драко уже стоял у окна и гипнотизировал входную дверь книжного, будто мысленно призывая хозяйку выйти и подтвердить его догадки. Даже если это окажется та самая Гермиона Грейнджер, то что?
— Это понятно. С вами связываться — себе дороже. Но если серьёзно, шеф, что сказали?
— Да что это тебя так беспокоит? Это было больше месяца назад, — отвечал мужчина.
Сердце бешено заколотилось, когда девушка, словно услышав его призыв, вышла на улицу в одном платье и обняла себя руками. Драко почти прижался лбом к стеклу. Это она. Только другая. Молодая, яркая, красивая и… напуганная.
— О, шеф, вот, кстати, и Гермиона, — Джон подошёл неслышно и вдруг постучал в окно, привлекая внимание кудрявой.
Девушка подняла глаза и улыбнулась, махнув рукой. Им обоим. Словно вот так просто. Словно ничего не было. А потому что вот так просто ничего и не было. Забыли. Стёрли. Следов не осталось. Джон подарил ей свой самый влюблённый взгляд, а Малфой смутился. Да, нынешняя Гермиона была прекрасна.
— Они уже месяц ей угрожают, — отозвался Джон, когда Грейнджер, ещё раз улыбнувшись им на прощание, скрылась в магазинчике, плотно закрывая дверь. Даже через стекло было видно, как она с опаской озирается по сторонам.
— Почему ты раньше не сказал? — осведомился Драко, присаживаясь за свой стол и прорабатывая в голове план, как помочь Грейнджер отбиться. И сделать это так, чтобы ей казалось, что всё сделал Джон.
— Она сказала, что ничего страшного не происходит. И что она сама справится. Упрямая. А сегодня зашёл к ней с утра, а она почти в истерике. Они, кажется, начали распускать руки. Я боюсь за неё, шеф, — признался парень.
«Сама справится. Ты не изменилась, Грейнджер. Всё та же боевая, задорная девчонка. Очаровательная и смелая», — подумал Драко и уже вслух добавил:
— Она всегда справлялась сама.
— Что? — Джон не расслышал.
— Работай, Миллс. Твои «кажется» к делу не пришьёшь, — отрезал Малфой, занося длинные пальцы над клавиатурой.
Каждое последующее утро он наблюдал за тем, как девушка рано приходила в магазинчик, открывая нараспашку дверь, чтобы впустить свежий воздух. Несколько раз в неделю мыла полы. Не шваброй, руками в резиновых перчатках с цветочками. Закручивая подолы своих летящих платьев в тугой узел на бёдрах, чтобы ткань не мешала уборке. Ползала на коленях, отклячивая округлую попку. И несколько раз ловила взглядом шпионящего за ней Малфоя. Нелепо улыбалась, откидывая кудри и, гордо вздёрнув носик, уходила внутрь. Через несколько минут к ней залетал Миллс с двумя стаканами кофе. Чмокнув её в щёку, он поспешно уходил.
Смотреть за утром Грейнджер в течение двух недель стало чем-то вроде ритуала. Становилось теплее и ярче. Дела готовились быстрее, люди не казались такими противными, а погода мерзкой, когда она выходила на улицу дышать свежим воздухом, прячась от дождя под огромным зонтом в красно-белую клетку. Драко теперь сам заходил в кофейню за утренним американо, давая Джону хотя бы пару минут на общение с девушкой, в которую он был влюблён.
За эти две недели Малфой выяснил, что это не представители власти, а бандиты, нанятые строительной компанией, чтобы отбирать дома у таких вот беззащитных людей, как Гермиона. Но они больше не появлялись, и всю найденную информацию Драко сложил в самый нижний ящик стола с надеждой, что она ему никогда не понадобится.
Спеша на работу, он снова решил заглянуть в кофейню и уже ждал заказ, как дверь оповестила о приходе нового любителя кофе по утрам.
— Грейнджер, — он натянуто улыбнулся, опершись на высокую стойку для выдачи заказов.
— Малфой, доброе утро, — легко произнесла девушка и сделала заказ. — Капучино с шоколадом и орешками.
Раскрыв небольшую сумочку, она будто растерялась. Перебирая содержимое на немыслимой скорости, она бубнила себе под нос: «Чёрт! Чёрт! Глупая, невнимательная Грейнджер». Драко сразу понял в чём проблема и, забрав свой стакан, просто стоял и следил за каждым её движением.
— Девушка, — Гермиона пыталась подозвать бариста, которая старательно взбивала молоко для пенки её капучино и не слышала Грейнджер за шумом кофемашины.
Малфой почему-то сразу подметил перемену в её настроении: от Гермионы за километр несло растерянностью и чувством неудобства ситуацией, как будто забыть кошелёк дома — самое стыдное в мире деяние. Достав из кармана купюру, он припечатал её к стойке как раз в ту секунду, как стакан оказался перед девичьим носом.
— И тебе доброго утра, — улыбнулся Малфой и вышел, оставляя её наедине с кофе. Удаляясь от кофейни, он понял, что слишком давно не был таким счастливым, и знал, что произойдёт буквально через несколько секунд, поэтому начал считать. — Раз… Два… Три… Четыре…
— Малфой! — прикрикнула девушка, стуча каблучками по асфальту и стараясь его догнать. Это просто возмутительно! Взять и заплатить за неё в кафе! Она вообще-то взрослая и самодостаточная, хоть иногда и рассеянная!
— Грейнджер, — он остановился, поворачиваясь и разводя руки в стороны, улыбнулся доселе незнакомой ей улыбкой. — Хочешь обнять в качестве благодарности?
— Эмм… Спасибо. Я верну. В обед схожу за кошельком и верну, — она опешила, останавливаясь почти вплотную, но резко сделала шаг назад.
— Не стоит. Хватит простого «спасибо», которое ты уже сказала.
Обиделся. Он и правда обиделся. Просто хотел сделать доброе дело.
— Малфой… — протянула Гермиона, когда он, развернувшись на пятках, почти подошёл к двери своего офиса.
— Хорошего дня, Гермиона.
Гермиона. Словно гром среди ясного неба. Как разряд дефибриллятора. Как глоток живой воды. Улыбаясь, как дурная, Грейнджер придумала коварный план возврата долга так, чтобы не обидеть…
Войдя в кабинет, Малфой просто обомлел. Прошлое сидело в кресле для посетителей. Вот так просто. Обернулось и даже как-то по-дружески улыбнулось.
— Поттер? — прохрипел Драко и поставил вещи на стол.
— Привет, — тихо ответил Гарри. Он выглядел немного устало и скрестил руки на груди, боясь открыться старому знакомому.
— И тебе здравствуй. Сразу выкладывай, что нужно. Я не собираюсь ворошить прошлое, — отрезал Драко, вперившись серыми глазами в зелёные напротив. Но Поттер был твёрд в своих намерениях.
— Ты же занимаешься частным сыском… — начал Гарри.
— В Лондоне много частных сыскных бюро.
— Найди Гермиону, — оборвал его брюнет.
— Что?! — чуть ли не завопил Малфой.
В голове сразу начали возникать вопросы: «Как искать? Зачем искать? Она же вон там, в соседнем доме. Я ей только что кофе купил». Но потом здравый смысл взял верх над эмоциями.
— Найди Гермиону Грейнджер. Прошу тебя.
— Почему ты её ищешь?
— Я понял, что ради семьи я предал друга, а ведь она — тоже моя семья. Всё время в Хогвартсе она была самым родным человеком, а я вот так женился и вычеркнул её.
— Много же тебе времени понадобилось, Поттер, чтобы осознать, что она тебе дорога.
— Нет, много времени мне понадобилось, чтобы обратиться к тебе. Я перебрал почти все детективные агентства страны. Искал её все эти годы, но у меня уже руки опускаются. Она слишком хорошо прячется. От нас, от прошлого. Знаешь, когда приходит очередная сводка от магглов о преступлениях, я боюсь увидеть где-то её фото. Мне сердце подсказывает, что она всё ещё в Англии. Малфой, отдам любые деньги, найди её, я с ума уже схожу.
— Что вы сделали, что она сбежала? — это был шанс. Шанс Драко узнать, от чего пряталась Грейнджер.
— Мы… Не буду говорить за других. Я её не поддержал. Не был рядом, когда она начинала свою новую жизнь. Найди её для меня.
— Я постараюсь, — честно ответил мужчина, и дверь за Поттером закрылась.
Но прежде чем выдать клиенту тайну Гермионы, он хотел с ней поговорить. И узнать, хочет ли она, чтобы её нашли.
В обед Грейнджер, взяв деньги из кассы, сходила в кофейню ещё раз, купила два кофе и целую коробочку разных пирожных. И даже накрасила губы. Ей вдруг захотелось. Поднимаясь по лестнице, ведущей к его кабинету, она знала, что он будет один. Миллс на четыре дня уехал в командировку. Глубоко вдохнув, Гермиона ощутила лёгкий аромат хвои, который доносился из-за двери. Видимо, в кабинете был такой ароматизатор.
Поставив стаканы на коробочку с пирожными, она взяла всю ношу в одну руку, а второй надавила на ручку. И, споткнувшись, начала заваливаться вперёд. Как бы девушка ни старалась бороться с гравитацией, весь её план посыпался прахом, как и кофе. Как и пирожные. Как и она сама. Зажмурившись, она ощутила, как крепкие руки не позволили ей свалиться с узкой лестничной площадки, и как её платье намокает в районе груди. Было горячо. В буквальном смысле.
— Грейнджер. Открывай глаза. И скажи мне, что ты тут делаешь? — прошептал Малфой ей на ухо, затаскивая в кабинет.
— Я пришла сказать спасибо. Не такое, как утром, — пробурчала девушка, падая на диван прямиком из его объятий.
— А я думал мстить. Потому что вылить на меня горячий кофе перед важной встречей выглядит именно как жестокая и беспощадная мстя.
— Мстя? — хихикнула кудрявая, следя за движениями его пальцев.
Скинув пальто и пиджак, он методично расстёгивал рубашку.
— У тебя есть палочка? — буркнул Драко, — Грейнджер, ты катастрофически неуклюжа. Проблема на ножках.
«На очень стройных ножках», — мысленно усмехнулся мужчина, снова пробегая по ней ласковым взглядом.
Она залюбовалась. Его торсом. Неприятная ноющая боль в ноге отошла на второй план, когда он снял рубашку и разложил на столе, упирая руки в бока, отчего плечи стали казаться шире. Жилка на шее напряглась, сигнализируя о его усиленной мыслительной деятельности. Проведя ладонью по волосам, он сначала критично осмотрел рубашку, а потом Гермиону, которая немного наклонилась, потирая лодыжку, и нечаянно показала все прелести платья с небольшим декольте.
Малфой оценивал масштаб бедствия и время, на которое он опоздает на встречу по вопросу Грейнджер, будь она неладна. Он всё ещё продолжал потихоньку докапываться до истины, чтобы подсунуть документы Джону и сделать его рыцарем, спасшим свою фею. Возвысить в глазах возлюбленной. Такие геройские мотивы никогда не посещали светлую голову Драко Малфоя. Но сейчас захотелось.
— Грейнджер! — оторвав глаза от её груди, он понял, что Гермиона просто глазела на него без стеснения, даже не слушая.
— А? — пикнула кудрявая, заливаясь краской от неловкости ситуации.
— Палочка есть?
Свою он на работу не брал. Хранил на верхней полке в кладовке, стараясь жить без магии.
— Есть. Но отвернись, — с абсолютно серьёзным видом произнесла девушка.
— Грейнджер, не тяни резину. Я опаздываю, — почти прорычал мужчина, сверкая серыми глазами.
— Я не буду задирать перед тобой юбку, Малфой, — отрезала Гермиона и скрестила руки на груди. Вперившись глазами в окно, она тактично игнорировала сначала его хихиканье, а потом уже тёплый смех.
— Ты её что, в трусиках носишь?
— Ты! — девушка захлебнулась раскалённым воздухом.
Грейнджер сначала хотела словесно наказать его за такие намёки, а потом вдруг хитро прищурила глазки, собирая между тонкими пальчиками подол алого платья. И вдруг подняла его практически до тех самых трусиков, в которых, как думал Малфой, она носит палочку. Но она носила её в кружевной подвязке.
Драко сглотнул. Телесное кружево, мягко охватывающее стройную ножку, красиво гармонировало с её загорелой кожей. И от его взгляда она покрылась мурашками. А мурашки никогда не врут. В гробовой тишине, разбавляемой только их сбившимся дыханием, девушка достала палочку и, подняв её, прошептала очищающее заклинание, приводя рубашку Малфоя в порядок. Повторив процедуру со своим платьем, она спрятала палочку обратно и снова заворожённо смотрела на то, как он возится с пуговицами.
— Спасибо за кофе, — он протянул ей руку, и Гермиона без раздумий вложила свою ладонь в его. — Бодрит.
— Всегда пожалуйста, — хихикнула Грейнджер в ответ на его шутку.
И встала, не опираясь на его руку. А зря. Любовавшись Малфоем, она забыла, что нога дико болела. Видимо, вывихнула в падении. И сейчас её пронзила острая боль, девушка вскрикнула, вновь оказываясь в его объятиях.
— Нога? — Драко подхватил её. Опять. Грейнджер взялась за его плечи и упёрлась лбом в грудь, пытаясь перевести дыхание.
— Ага, — шепнула девушка и попыталась снова на неё опереться, — спасибо, что не дал упасть. Я пойду, ты опаздываешь на встречу.
Попробовав выпутаться из его рук, она только сильнее запутывалась. В ощущениях. В эмоциях. И в тех мурашках, которые не врут.
— Горе ты луковое, а не Книжная Фея, — хмыкнул Малфой, усаживая её на диван. — Давай палочку.
Он сел перед ней, вытягивая ножку и укладывая у себя на колене. Гермиона следила за каждым его движением. Каждое касание — разряд тока. Каждый взгляд — рентген.
— Малфой, не стоит, — девушка попыталась снять его ладонь с лодыжки, которую он нежно массировал.
— Гермиона, просто дай свою палочку и перестань строить из себя всесильную, — отрезал блондин.
— Я… я не… Зачем тебе моя палочка? — возмутилась девушка.
— Мерлин! — застонал мужчина и одним рывком задрал платье, проведя ладонью по бедру, и вытащил палочку из подвязки. — Эпискеи!
Ножка захрустела, пытаясь вернуть себе здоровое положение, а Гермиона даже не успев оценить мягкость его прикосновений, заплакала, закрывая рот ладошками и давясь солёными каплями. Это было больно.
— Ну вот, — он поднял глаза и увидел её рыдающую. И почему-то вид плачущей Грейнджер со щелчком, с громким хрустом сломал что-то внутри него. — Эй, нет, нет, нет, не надо плакать, ты чего?
— Больно, — всхлипывала девушка, растирая слёзы по щекам.
— Сейчас пройдёт.
Малфой пересел на диванчик и притянул её к себе, укладывая на грудь. Ему почему-то казалось, что эти слёзы были накоплены за много лет. И сейчас требовали выхода, чтобы Гермиона могла просто свободно вдохнуть. И больно было не про ногу. Больно было про всё.
— Ты опоздаешь, — девушка заикалась, не понимая, почему плачет. И почему Малфой рядом. Не унижает, не хамит, а жалеет.
— К чёрту встречу! Грейнджер, да ты же девочка. Маленькая, напуганная девочка. Что с тобой случилось? — шептал Драко, укачивая её в своих объятиях. И вдруг вспомнил про утренний визит Поттера.
— Ничего! — Гермиона словно ошпаренная подскочила на ноги и собирала по полу свои туфли.
Нога всё еще продолжала больно саднить. Пальто она не надевала, потому что было тепло, да и кашемировое платье приятно согревало. И Малфой. Он прочёл её. Насквозь. Разгадал. По вертикали. И по диагонали. Как кроссворд. И назвал кодовое слово. То, которое она старательно шифровала. «Напуганная».
Она каждую ночь на протяжении стольких лет просыпалась в холодном поту от кошмаров. От лиц Беллатрисы и Волдеморта. От лиц мёртвых друзей. От осуждающих взглядов близких, когда она попросила дать ей время. Они дали его, но забрали самое важное — возможность вернуться. Её не ждали. Ни дома здесь. Ни в волшебном мире. Нигде. О ней никто не заботился. И она испугалась, ощутив эту заботу от Малфоя. Спустя столько лет. Он не задирал. Не обижал. Он заботился. И она не могла позволить ему продолжить. Не могла позволить сломать её хрупкий мир, который она с таким трудом выстроила. Маленький мирок, где была она и её магазинчик. Там не было места третьему.
Вылетев за дверь, она, сильно хромая, бежала босиком в свою крепость, чтобы спрятаться от дракона. Дракона, который неведомым образом стал милым и нежным. Мужественным и сильным. Она ведь наблюдала за ним два месяца. Два грёбаных месяца. Смотрела, как он стал светлым и улыбчивым. Слушала о нём от Джона. И понимала, что Драко Малфой — взрослый мужчина, а не напуганный мальчишка, у которого не было выбора.
Малфой выдохнул и потянулся за галстуком. На встречу он беспощадно опоздал. За этот день Гермиона Грейнджер успела сложить в его сердце чувства и добавить небольшую искорку своих прикосновений, чтобы разжечь костёр. Пока небольшой. Лёгкий ветерок — и всё погаснет. Но Драко кивнул головой в знак согласия с самим собой. Он не мог позволить этому огоньку погаснуть. Он хотел разжечь его сильнее, чтобы согреть её.
Подойдя к окну, он наблюдал, как босая Гермиона старательно запирает дверь, оглядывается по сторонам и вешает табличку «Закрыто», которая провисела там пять дней.
Пять чертовски длинных дней он ждал. Не находил себе места. Открывал окно, хотя ненавидел сквозняк, чтобы услышать колокольчики на её двери. Но она не приходила. Вернулся Джон. Но она не появлялась.
Стараясь сосредоточиться на мыслях о том, куда пропала однокурсница, Драко споткнулся и сильнее сжал стакан с кофе. От напора крышечка отлетела и содержимое вылилось на асфальт. Прав был Поттер. Если она захочет спрятаться, то никто, совсем никто не сможет её найти. Он не хотел верить, что ей навредили те, кто пытался отобрать магазинчик. Он хотел верить, что она просто испугалась. И спряталась. Малфой хотел найти её убежище, её квартиру, но информации о Гермионе Джин Грейнджер нигде не было. Она пряталась от своего прошлого. Драко хотел найти её. Чтобы рассказать, что прошлое — не страшно. И помочь справиться с её страхом, как помогал себе. Он справился. И она сможет. Он будет рядом.
— Чёрт! — ругнулся мужчина и отправил смятый стаканчик в урну.
Третий раз за пять дней он спотыкался на одном и том же месте, за углом возле своего офиса. Потом выворачивал и долго стоял возле двери, надеясь, что в окне книжного магазина, освещённого тусклым светом, появится знакомая грива прекрасных кудрей, которые пахли ромашками. Он запомнил.
А еще Малфою приснилось, что он сидит на большом пледе где-то посреди поля. Рядом стоит корзинка с фруктами и вином. А на его коленях, раскидав эти самые кудри, лежит Гермиона и заворожённо читает какой-то роман ему вслух. Он не слышит слов, он только чувствует тепло, которое растекается по венам. И вплетает ей в волосы мелкие полевые ромашки.
Но… Их вообще ничего не связывало. А ему казалось, что тонкая, почти незримая нить протянулась от её сердца к его. И никто не сможет эту нить порвать. Он не позволит. Ему было достаточно странно понимать, что влюблённый Миллс не предпринимает никаких попыток спасти девушку от шантажа. Осознание, что он, по сути, рыцарь, спасающий чужую возлюбленную, неприятно ухало в сердце, но Малфой продолжал всё глубже погружаться в это дело и находил отнюдь не приятные детали. Решив, что поговорит с ней обо всём, и о чувствах, и о магазинчике, и о Поттере, будь он неладен со своими поисками, Драко ещё раз улыбнулся приснившимся ромашкам в волосах и её ласковой улыбке.
Громкий крик прервал такое тёплое воспоминание. Повернувшись, он сломя голову побежал к книжному, откуда доносился этот истошный вопль. Драко казалось, что так быстро он никогда не двигался. Словно пятая скорость. Ультразвуковой двигатель. Гермиона стояла к нему спиной, но на каждый его шаг вперёд она делала шаг назад, забыв, что спускается по ступенькам. Она просто могла упасть и свернуть шею, но, видимо сейчас девушку это мало беспокоило.
Она рыдала. Сильнее, чем в прошлый раз у него в кабинете. И судорожно нажимала кнопки мобильника, шепча только: «Джон, пожалуйста, возьми трубку». На третий гудок Драко стоял позади неё, а на той стороне наконец-то подняли трубку.
— Фея? — голос был заспанным, а Миллс — несосредоточенным.
— Джон, тут… Тут мёртвая птица. И записка, — заикалась девушка.
— Что в записке, Гермиона? — Миллс мгновенно проснулся.
— Что следующей буду я, а не птица, — ответила Грейнджер и сбросила звонок.
Два глубоких вдоха, совершённые мужчиной. Шаг вперёд. Он нежно коснулся её ледяной ладони, но девушка вырвалась и метнулась за угол большого крыльца, вжимаясь спиной в каменную кладку и сползая к земле. Горло жгло застрявшим криком, но она не могла закричать. Вакуум в голове не давал даже осознать, что перед ней — Малфой.
— Гермиона? Ты как? Ответь пожалуйста! — он упал перед ней на колени и взял за плечи, сжимая, чтобы она не вырвалась.
Моргнув, она смотрела во все глаза, не веря, что снова слышит заботу в его чуть хриплом голосе. В голосе, который снова посылал по телу гулять те самые честные мурашки.
— Никак. Я так больше не могу. Я сдамся, Драко, — вдруг выпалила девушка.
— Нет, нет. Не сдашься. Я помогу. Иди ко мне.
Он подхватил её за талию, помогая встать. Каким-то неведомым образом доставая ключи из кармана её пальто. Но передумал вести её в магазинчик и спрятал ключи в кармане брюк. Девушка была словно тряпичная кукла. Ведомая. Обессилевшая, она позволяла делать с ней всё, что он хотел.
— Посиди здесь, милая, — он усадил её на свое кресло в офисе.
Девушка даже не понимала, как здесь оказалась. Открыв шкаф, он достаточно долго там шуршал и гремел, а потом поднёс ей стакан, сильно пахнущий травами. Помог сделать несколько глотков воды, разбавленной успокаивающими маггловскими каплями.
Всхлипнув, Гермиона протянула руки и обняла мужчину за шею, продолжая тихо плакать. Единственное, что он услышал от неё: «Я так устала». Он утешал. Как умел. Поглаживал по волосам и трясущейся спине. Шептал какие-то глупые слова.
— Ты не должен видеть мои слёзы. Это было лишнее. Прости, — она отстранилась и вытерла слёзы.
Она его застрелила.
Подняла пистолет своим «Ты не должен видеть мои слёзы».
Взвела курок «Это было лишнее».
Бах! И выстрелила своим «Прости».
— Не уходи отсюда. Я сам поговорю с полицией и передам им записку и птицу, — кашлянул мужчина, говоря в приказном тоне. — Потом пойдёшь работать. Когда я буду уверен, что тебе ничего не грозит.
Вылетев в коридор, не обращая внимание на её возгласы «Это не смешно!» и «Ты меня в заложники что ли взял?!», Малфой запер дверь и прислонился к ней сначала лбом, а потом повернул голову и прислушался. Щёлкнул замочек окна. Но Драко знал, что шире форточки оно не открывалось.
Гермиона вдохнула воздух, пропитанный ароматом прелых листьев и дождя, и легла на диван, подтягивая к себе коленки. И накрылась. Его пальто, в спешке оставленным на спинке. Если бы только Драко видел её сейчас, то это бы был один из самых милых моментов в его жизни.
Девушка куталась в его пальто, вдыхая аромат сосновой смолы, которым пропиталась ткань от долгого нахождения в кабинете. Свежемолотый кофе. Его любимый американо. «Интересно, сколько он выпивает за день стаканов?» — подумала Грейнджер, зевнув. Подтянула пальто повыше, утыкаясь носом в воротник. И подёргала носиком, пытаясь уловить до боли знакомый аромат. Лёгкий, тёплый, солнечный. Аромат, как в детстве. Когда папа косил траву во дворе, а Гермиона сидела на крыльце их дома. Пахло именно так. И на душе сразу наступила весна, пробиваясь сквозь хмурые тучи в это осеннее утро. Одуванчики. Драко до безумия тепло и нежно пах одуванчиками. Абсолютно нетипично, но так ему подходяще.
— Фея! — Джон ввалился в кабинет, на куски разломав негу, в которой пребывала девушка. После капель, согретая теплом его одежды, она успокоилась. Будто он пробрался внутрь и укачивал сердце. Пел ему колыбельные.
— Джон, — она села, словно оловянный солдатик.
— Ты как? — парень присел рядом, притягивая в свои объятия.
— Никак. Я уснула, наверное. Где Драко? — она хлопала глазами.
— Я тут, — Малфой зашёл в кабинет, застав достаточно занимательную картинку того, как Гермиона нежилась в объятиях Миллса абсолютно спокойная. И не знал, что это спокойствие подарил ей не Джон, а он сам.
Она действительно задремала. Уставшая и напуганная быстро сдалась сну. В котором Драко был драконом, спасающим принцессу. И даже не поняла, как оказалась в объятиях Джона. Так близко она его к себе не подпускала. Ничего, кроме дружбы. Границы были расставлены давно и изменению не подлежали.
— Полиции я всё рассказал. Они чуть позже тебя вызовут, но если хочешь, я могу быть твоим представителем. Дело о шантаже и угрозах жизни тоже заведут, Джон проконтролирует. Тебе бы домой сейчас и отдохнуть. Проводить?
Драко рассказывал, протянув ей стакан. Капучино с орешками и шоколадом. Миллс всегда забывал про шоколад. Без него кофе был не таким нежным.
— Я пойду работать, — вздохнула Гермиона и поднялась.
— Грейнджер, Джон не сможет всегда быть рядом, — повысил голос мужчина.
Внутри было какое-то странное чувство. Поселилось в сердце, как червяк в яблоке, и проедало изнутри. Малфой не мог охарактеризовать его никак иначе, чем ревность. Он совсем недавно захотел Гермиону Грейнджер. Всю. Целиком. Её слезы и улыбки. Радость и горе. Тайны и загадки. Её сонные улыбки по утрам. И мягкие касания перед сном.
«В любви есть светлая и тихая ревность, растущая из желания принадлежать ко всем временам года твоей половинки. Это как сжать в кулаке тёплый никому не принадлежащий прибрежный песок, но чувствовать, как он высыпается именно из твоей руки», — вдруг вспомнилось Малфою . Он влюбился. К Трелони не ходи. Хотя прорицания не были его сильной стороной, тут он не ошибался.
И задумавшись, даже не заметил, как Грейнджер вышла за дверь. Просто ушла, оставив двух мужчин разбираться со своими чувствами к одной женщине.
— Шеф, я догоню. Гермиона ушла в Вашем пальто, — поразился Джон и уже собрался пойти следом, но был остановлен резким: «Не нужно». Встав возле окна, мужчины смотрели, как напуганная Гермиона вошла в магазин и закрыла дверь, не включая свет.
Девушка поднялась в мансарду и встала возле окна, глядя на бурное течение Темзы. Зимой река не замерзала, поэтому осенью её воды становились ещё темнее, чем летом. Гермиона поёжилась и посильнее запахнула пальто. Пальто! Грейнджер опустилась в кресло и, хихикнув, уткнулась носом в воротник, вдыхая аромат, от которого в душе распускались одуванчики.
Последние дни она ни о ком не могла думать, кроме Малфоя, его горячих рук, нежных прикосновений и ласкового взгляда. Она надеялась, что успокоится и сможет снова нормально работать рядом с ним. И как же утром ей хотелось позвонить именно ему, когда увидела эту чёртову птицу, но у неё был только номер Джона.
А что сейчас? Она, как глупая школьница, сидит в его пальто, вдыхая аромат парфюма. Впервые за долгое время ощущая себя дома. Дверной колокольчик вырвал её из размышлений. Нужно было спуститься, но здравый смысл пересилил, и она осталась недвижимая утопать в обивке мягкого кресла — дверь была закрыта на все замки, и никто, кроме Малфоя и его магии не мог сюда проникнуть.
Встретившись взглядом с гостем, она смутилась. Он пришёл к ней в одной рубашке, наплевав на моросящий дождь и противную слякоть, в то время как она сидела завёрнутая в его пальто, ожидая, пока тихое урчание кофемашины оповестит о том, что кофе готов.
— Прости, я должна была сразу вернуть его тебе, — она нехотя стянула с плеч пальто и протянула его Драко.
— На самом деле, я рад, что так вышло. Мне нужно было поговорить с тобой наедине, — мужчина присел перед ней на корточки, и взял холодные ладошки в свои, согревая.
— О чём? — сердце заколотилось так, будто она пробежала кросс.
— Ты действительно плохо видишь? — он кивнул на очки под заливистый смех Гермионы. Она хохотала, а слёзы текли по щекам, оповещая о наступающей истерике.
— Нет, для антуража, — кудрявая вытерла солёные капли и сняла очки. — Ты об этом пришел поговорить?
— Вообще нет. Но если ты видишь хорошо, то не носи их, они тебе не идут, — Малфой забрал аксессуар из её рук и переложил на стопку книг, которыми была захламлена мансарда.
— Я снова при тебе плачу. Прости, — прошептала Грейнджер, смотря ему прямо в глаза.
— Об этом я и хотел поговорить. Гермиона, я хочу узнать тебя любую, настоящую. Отключай режим «я всё могу сама». Каждая твоя слезинка или улыбка — это ты. Пожалуйста, прекрати извиняться. Тебе не нужно быть сильной. А ещё прошлое не так страшно, как кажется. Я смог усмирить свою память, и ты сможешь. Я помогу.
Было странно слышать такие слова от Малфоя. Гермиона сидела, не зная, как реагировать, ведь так близко к ней никто не подходил, и буквально уткнулась носом ему в грудь, поддавшись порыву, обняла и почувствовала, как он облегчённо выдохнул и обнял в ответ. Эту уютную тишину было страшно нарушить обоим. Но кофемашина подумала иначе и противным писком оповестила пару о том, что напиток готов.
— Ты же пьёшь американо? — бубнила девушка ему в грудь, обжигая кожу дыханием даже через рубашку.
— Да, без сахара, — отвечал мужчина, продолжая обнимать.
— Будешь кофе, Малфой? Кофемашина очень старалась, — хихикнула девушка.
— Утром и в постель. Тебе капучино? Я поставлю, — он поднялся, оставляя невесомый поцелуй на её макушке. Она будто знала, что он придёт.
Драко шуршал в тумбочке возле аппарата, засыпая зёрна и наливая молоко в большую жёлтую кружку с ёжиком и пионами. Свою голубую с таким же декором он уже отставил в сторону. Занимаясь приготовлением кофе, он краем глаза следил за девушкой.
Гермиона встала и расстелила на полу у стены перед панорамным окном мягкий плед. Присела, подогнув под себя ноги, и неморгающим взглядом уставилась на волны бушующей Темзы.
— Красивый вид, — Драко сел рядом, облокачиваясь на стену.
А Гермиона вдруг отодвинулась назад и, перекинув свои ножки через его, улеглась к мужчине на грудь, мерно вздымающуюся от спокойного и ровного дыхания.
— Всё будет хорошо, — прошептал Малфой, обнимая. — Всё. Будет. Хорошо.
— Я знаю. За то, чтобы всё было хорошо, — шепнула девушка, ударяя своей кружкой об его.
Они пили кофе. Было спокойно и не страшно. Уютно, среди книг и старой мебели. И через несколько минут доверительного молчания Грейнджер начала говорить. Об учёбе, о магазине, о друзьях, которые сожгли мосты и не позволили ей вернуться, об их насмешках и разрушенных надеждах на её счет. О родителях. И о громилах, которые перешли в наступление.
Малфой внимательно слушал, даже не прерывая её речь и давая выговориться. Приподнявшись, девушка одной рукой расстегнула верхние пуговки на платье и показала уже ставшие зелёными синяки на её груди, оставленные бандитами. Вглядываясь в отвратительные узоры, оставленные на её чистой коже, мужчина проклинал свою нерасторопность в расследовании и поклялся в том, что не допустит того, чтобы та, кто выворачивала сейчас перед ним душу, пострадала или заплакала не от счастья.
Подняв руку, Драко коснулся синяка, обводя его пальцами. Девушка пискнула то ли от боли, то ли от неожиданности, и взмахнула руками. Кружка оказалась на брюках Малфоя, согревая напитком всё то, что не должна согревать. Мужчина застонал. Больно не было, но ощущение мокрых штанов и тёплой жидкости, проникающей в каждую щёлочку в его паху, было не из приятных.
— Грейнджер, — он усмехнулся, видя её замешательство. — Если ты хотела меня раздеть, то могла бы найти способ поинтереснее.
— Малфой, это… Это случайно! — залепетала девушка, быстро поднялась, схватила полотенце и, упав перед ним на колени, начала промакивать кофе.
— Гермиона, — прошептал мужчина, убирая локоны ей за ушко. — Это очень эротично.
— Малфой, если он встанет, клянусь хвосторогой, я его отрежу, — зашипела девушка, продолжая манипуляции по спасению брюк.
Задирая подол платья, Драко пробирался к подвязке с палочкой, думая о гиппогрифах и мерзком вкусе Костероста, чтобы он не встал. Потому что её кожа была такой мягкой. Дыхание частым и сбившимся. Щёки румяными. Губы полными и влажными, и их так и хотелось целовать.
— Идиотка! — шикнула Грейнджер и положила свою ладонь на его, покоящуюся на её бедре. — Можно же почистить магией.
— Уже нет, — прошептал Малфой, касаясь губами уха и поглаживая её ножку.
— Почему? — тихо спросила Гермиона, одна рука которой до сих пор прижимала полотенце к его паху.
— Вот поэтому, — Малфой, демонстрируя просто чудесный слух, уже давно знал, что кто-то пришел, но не спешил прерывать такой момент.
— Шеф, там клиент. А вы ушли без… — Миллс вошёл в мансарду, забыв продолжить свою речь и растерянно наблюдая за достаточно интимным моментом между шефом и девушкой, в которую он был влюблён.
— Телефон. Я забыл телефон, — улыбнулся Малфой, не сводя взгляд со своей смущённой спутницы. — Иди, Джон. Я сейчас буду. Пусть Элеонор предложит им чай.
Как только парень покинул комнату, Грейнджер встрепенулась, словно птичка, и достав палочку, прошептала пару очищающих заклинаний.
— Я провожу тебя вечером, — констатировал Малфой. — Это не обсуждается!
Он чмокнул её в щёку и, накинув пальто, удалился, оставляя её разгорячённую и на удивление спокойную. Но Грейнджер была бы не Грейнджер, если бы в тот же момент не собралась и не аппарировала в свою квартиру, наплевав на и так испорченный рабочий день, шепча при этом: «Еще бы ты мной не командовал!»
Разбитый Миллс поднимался в офис по лестнице словно марионетка. Девушка, не желающая отношений и не подпускающая к себе мужчин, только что практически целовала его шефа. Усомнившись в своей самооценке, Джон сам предложил клиентам кофе и решил оставить разговор с Грейнджер до завтрашнего утра, чтобы своими словами не отпугнуть её ещё больше.
Но на следующее утро у Драко Малфоя был подготовлен коварный план. Разозлившись… Нет! Придя в бешенство оттого, что кудрявая бестия снова проявила свою самостоятельность и не дождалась его, он провёл весь вечер, изучая её досье и пытаясь найти адрес новой квартиры. Что вышло не очень успешно. Вообще безуспешно.
Она слишком хороша в игре в прятки. Решив устроить показательную порку утром и встретить её в ближайшем парке, через который она точно ходила, это он знал наверняка, Малфой зацепился за дату её рождения. Сегодня. У неё сегодня был день рождения, испорченный мёртвой птицей и постоянными слезами.
Проведя еще некоторое время на работе, далеко за полночь Малфой вошёл домой, вздремнул пару часов и отправился исполнять свой план.
Вдыхая на удивление пахнущий морозом осенний воздух, Гермиона шла на работу, почему-то зная, что её вчерашний побег не останется безнаказанным со стороны блондина. Думала, какую бы отмазку придумать. Ведь так хотелось снова ощущать его заботу и вот этот грозный взгляд, от которого сердце подпрыгивало.
— Девушка, это вам. С днём рождения, — неожиданно выросший перед ней молодой человек улыбнулся, протянул большой розовый пион и кивком указал на стрелку с надписью «Гермиона Грейнджер».
Парк был небольшим, поэтому Гермиона слышала звуки гитары и прекрасный осенний романс, который лежал переписанным на листе у неё на витрине. Неужели заметил?
«Не отпускай меня», — дубраве шепчет август. Но лето по чуть-чуть сдаёт свои права. И скоро над рекой сверкнёт багровый парус, И в пламени сгорит опавшая листва.
И она шла по указателям на его голос. Встречая прохожих, которые дарили любимые нежно-розовые пионы. Внутри всё пело — это было так романтично. И не было сомнений в исполнителе всего этого чудесного безобразия.Щемящую тоску в полях разносит ветер. За солнцем и теплом грачи уже в пути. И кажется, что нет печальнее на свете, Чем слышать в летний день осеннее «прости». Не отпускай меня. Пусть будет всё как раньше. Не отдавай тепло и сентябрю не верь. Красивые слова полны осенней фальши И мается душа в предчувствии потерь. «Не отпускай меня», — дубраве шепчет август. Но лето по чуть-чуть сдаёт свои права.
— Драко, — она широко улыбалась, стоя перед мужчиной, который, сыграв последний аккорд, поставил гитару рядом и жестом предложил ей присесть за небольшой круглый столик. — С днём рождения, мисс, — он ответно улыбался, ставя перед ней стакан кофе. — Он был вчера, — хихикнула Гермиона и всеми лёгкими вдохнула аромат любимых цветов. — Как ты узнал? — Кружки с пионами. Картина с пионами. Полотенце с пионами. У тебя даже блокнот с пионами и чехол на телефоне. Сложно догадаться. Практически невозможно. Пей, а то остынет. И ешь пирожные, — Малфой аккуратно забрал букет и положил его на стол, пока Грейнджер смотрела на стакан и о чём-то думала. — Почему с крышечкой? — Мы сегодня будем пить кофе, а не выливать его друг на друга, хорошо? — Хорошо, — улыбнулась девушка. От этой улыбки просто крышу снесло. И они, наконец, выпили этот злосчастный кофе. Наелись сладостей. Наговорились. И пошли на работу до ужаса счастливыми. — Будь осторожна, хорошо? Мне нужен хотя бы твой номер телефона, адрес, я полагаю, ты не скажешь. И я настаиваю на том, чтобы ты отдохнула. — Я и так слишком часто закрываю магазин. — Один день погоды не сделает, если нужно, отправлю Джона или сам посижу тут вместо тебя. — Драко? Зачем ты это делаешь? — Что делаю? — Заботишься обо мне? — испугавшись своего вопроса, она отвернулась и пыталась вернуть себя в состояние боевой девчонки, настоящей гриффиндорки. Но почему-то в присутствии этого мужчины хотелось быть слабой, и чтобы её защищали. — Потому что хочу. Если тебе неприятно, только скажи, я не стану докучать тебе своим вниманием. Уступлю место сэру Джону. — Совсем незнакомый, — прошептала девушка, но он услышал. — Так давай познакомимся? Я хочу узнать тебя настоящую. Пожалуйста, не прячься, не сбегай. Гермиона Грейнджер, ты не откажешь в дружбе Драко Малфою? Я обещаю не дразнить тебя заучкой. — Я согласна дружить с таким Драко Малфоем, — она дёрнулась вперёд и оказалась в его объятиях, сжимая пионы между телами, лепестки сыпались на мокрый асфальт. — И я скажу тебе номер телефона. А если действительно не будешь дразнить, то разрешу проводить. — Иди работать, — он поцеловал её в лоб, отпуская. — Вечером провожу тебя. Но этому не суждено было сбыться. Звонок и вопль шефа: «С Миллсом у меня вечером! Вещи на пять дней», понесли Малфоя в офис сразу после того, как дверь книжного захлопнулась за Грейнджер. И все планы коту под хвост. И она осталась одна. Он даже предупредить не успел. — Гермиона, — девушка подпрыгнула, войдя в магазин, когда из темноты раздался голос. — Как так получилось, что я не смог стать тем самым, а мой начальник вскружил тебе голову с первого взгляда? — Не с первого. Мне тоже нужно было время, чтобы понять каким он стал, — отвечала Грейнджер темноте, ожидая, когда Кофейничек выйдет к ней из глубины книжных полок. — Стал? Вы давно знакомы? — Со школы. Там он был не самым приятным, хоть и одним из самых популярных парней. — Вот почему он так отреагировал на твоё имя. У него аж глаза зажглись, я не придал тогда значения. Видимо, Вампир испытывал к тебе какие-то чувства ещё в школе. — Ага. Мы ненавидели друг друга. — От ненависти до любви один шаг. — Так не бывает. Просто мы выросли. Авторитеты и приоритеты изменились. У нас за плечами полно испытаний. Поверь, тебе бы не захотелось учиться с нами в то время. — И это тоже сближает. Общее прошлое, о котором нельзя рассказать. Я пойду, Гермиона, он всё ещё мой начальник, как бы мне ни хотелось врезать ему за те искры, что между вами. Как Джон и предполагал, она не стала оправдываться. Да и зачем? Сердцу не прикажешь. В её жизни, видимо, было много событий, раз бывший враг вызывает больше доверия, чем тот, с которым дружила почти два года. Расстроенным вернувшись в офис, он даже сообразить не успел, как водоворот заказа билетов, подготовки документов, перелёта, задержки рейса, замечаний Малфоя утащили его с головой в работу. — Дай мне телефон Гермионы, — посреди ночи постучался в номер Миллса Малфой. — Я оставил телефон на столе. Наизусть не помню, — зевнул Джон. Ругнувшись, Драко скрылся в своём номере, всадив кулаком в стену и сбивая костяшки. И не смог уснуть до утра, потому что в другой стране, стоя под дождём без зонта, одна милая девушка ждала его под дверью офиса. И не дождавшись, ушла домой. Даже не пытаясь вытереть слёзы, смешавшиеся с дождём. Ни Джон, ни Драко не объявлялись уже четыре дня. Четыре дня Малфой не находил себе места. По возвращении он напишет учебник «Как спрятаться от лучшего детектива в Британии», взяв за основу навыки Грейнджер. Гермиона чувствовала нарастающую тревогу. Их секретарь Элеонор сказала, что мужчин вызвали в головной офис в Италию, и они даже не успели собраться. Грейнджер затаила тихую обиду, что он не предупредил. Обещал быть рядом и уехал, даже не сказав «до свидания». Она уже приготовила гневную речь, которая в её голове почему-то при любом раскладе заканчивалась поцелуем и её ноготками, царапающими его спину, и его губами на её груди, и … Девушка вздрогнула от звука колокольчиков на двери и зашипела от боли, уронив на ногу огромный старинный фолиант. Даже не допуская мысли, что это может быть Малфой, она развернулась, но оказалась со всей силы впечатанной в стену. Дыхание перехватило, а от столкновения затылка и бетона в глазах помутилось. Не сдерживая стон, Гермиона начала сползать вниз, но крепкие руки подняли её обратно и начали душить. Распахнув глаза, Гермиона понимала, что воздуха нет. И спасти некому. Она слабо дёрнулась, пытаясь вырваться, но от неожиданности и сильного удара силы будто испарились. Громила просунул ладонь ей между ног и надавил, вырывая тихий всхлип. Отодвинув край трусиков, он провёл пальцем по половым губам, погружаясь на фалангу. Грейнджер сжала ноги и закричала, но вторая ладонь, потная и противная, закрыла ей рот. — Всё равно никто не услышит, можешь не орать, — произнёс мужчина. Слёзы катились по щекам, и она не могла ничего сделать. Совершив несколько поступательных движений, вглядываясь в её чёрные от ужаса происходящего зрачки, закрывающие карие радужки, он убрал ладонь и, подняв её за шею, швырнул на пол, кидая сверху папку с документами. — Следующий раз это будет не палец, красотка, — мужчина подошёл вплотную и ткнул съёжившуюся девушку носком грязного ботинка. Малфой уже поднимался в офис, перепрыгивая через две ступеньки. Бросить вещи и к ней. Извиниться. Накормить ужином. Успокоить. Как только он включил свет в своём кабинете, громила вышел из магазинчика и скрылся за углом. Гермиона встала на четвереньки и поползла к выходу. Нужно было попросить помощи у прохожих, которых днём с огнём не сыщешь в их тихом районе, а поздним вечером уж тем более. Зацепившись за ручку, она подтянулась и встала, открывая дверь и выходя на улицу. Оглядевшись по сторонам, Грейнджер сделала шаг вперёд, сама не понимая, куда идёт. Ноги просто уносили её дальше из этого кошмара. — Я подпишу эти документы, — как мантру шептала девушка, спускаясь на проезжую часть. — Подпишу. Я обещаю. Подпишу. Её трясло. Глаза застилала пелена слёз. И одна мысль в голове: как теперь отмыться от этого? — Река. Да, река. Там можно умыться, — всхлипнула Гермиона и направилась к Темзе, не сходя с проезжей части и не думая о том, что может в любой момент оказаться под колёсами торопящегося домой водителя. Малфой прижался к окну и готов был выйти на улицу вместе с ним, если бы не второй этаж. Разорванное платье, разбитая губа, из которой струйкой текла кровь — Гермиона выглядела как восставший труп. Сорвавшись с места, он выскочил на улицу и дернул её на себя под гул сигналящего автомобиля, чуть на неё не наехавшего. — Я подпишу бумаги. Только умоюсь и подпишу, — скулила Гермиона, закрыв глаза и вырываясь из его рук, ударяя ладошками по груди. — Отпустите меня! Я отдам вам магазин! — закричала девушка. Драко испугался за неё. Сердце будто остановилось. — Гермиона! — он перехватил девушку так, чтобы она не смогла навредить себе беспорядочными движениями, и прижал к груди. — Гермиона, всё. Всё прошло. Я с тобой. Всё, моя девочка. Всё, моя милая. — Драко! — она подняла тяжелеющие веки и зашептала. — Драко, он меня… Она смотрела в его глаза и не знала как продолжить. Как сказать, что её изнасиловали и избили. А ему и говорить не нужно было. Он и так всё понял. — Я понял. Понял. Всё, всё, тише. Он больше тебя не тронет. Никто тебя не тронет. Я посмотрю? Чтобы ты не рассказывала. И передам всё полиции. Пойдём. Малфой, подхватив её на руки, занёс в магазин, но как только усадил в кресло, Грейнджер закричала и до крови вцепилась в его руку. Драко завернул её в своё пальто и сел, устраивая девушку у себя на коленях, вытаскивая её палочку из подвязки. Шепнув Легилименс, он видел всё, что происходило несколькими минутами ранее, и хотел пустить Аваду в лоб этому уроду. С каждой секундой ожидания полиции дыхание Гермионы становилось ровнее. Она уже давно не открывала глаза, крепко обнимая его за шею, тихонько постанывала и всхлипывала, отключившись от реальности. Малфой не спускал её с рук, как малышку, напуганную чудовищем под кроватью. Полицейские оказались на удивление понимающими людьми. Старший даже ругнулся, что таких кастрировать нужно без суда и следствия. Малфой назвался её официальным представителем, и они не стали будить спящую девушку для дачи показаний. Выслушав мужчину, они взяли с него все объяснения и назначили на следующий день встречу в участке. Собрав Гермиону в охапку, захватив с вешалки её пальто, Малфой вычертил руну и аппарировал к себе домой. — Гермиона, — он поглаживал её разбитое лицо, уложив на диван и сняв сапожки. — А? — девушка еле разлепила опухшие глазки. — Просыпайся, милая. Нужно умыться, — он аккуратно прикоснулся губами к её лбу. Девушку лихорадило, но уложить её спать без лёгкого душа и успокоительного он не мог. Драко хотел наложить исцеляющие, но полицейские бы не поняли такого чуда. — Драко! — она вскрикнула и села, кидаясь ему на шею. — Драко! Он! Он меня! — Грейнджер снова заплакала, и мужчина миллион раз пожалел, что разбудил. — Я знаю, милая. Знаю. Тише, тише, — он прижал её к себе. — Прости меня. Гермиона, милая, прости. Больше никогда тебя не оставлю. — Драко, я отдам им магазин, — девушка говорила тихо и невнятно. Разбитая губа распухла, а пульсирующая боль в голове не давала нормально соображать. — Дура ты, Грейнджер. Неужели ты думаешь, что я позволю продать твою личную библиотеку? — прошептал Малфой, покрывая её раненое лицо мелкими поцелуями. — Не позволишь? — Нет, конечно. А ещё мы сделаем в мансарде кофейню, да? И посетители там будут пить кофе и читать книги в больших креслах. — Я так хотела, — всхлипнула кудрявая, вытирая слёзы, а Драко возликовал внутри — у него получилось её отвлечь. — Драко, я спать хочу. И умыться. Мне домой нужно. — Пойдём. Умоешься и ляжешь. Я не отпущу тебя домой. А утром поговорим. Сейчас уже поздно, — мужчина поднял её, а затем, придерживая за талию, проводил в ванную. — Драко, расстегни, пожалуйста, платье. Гермиона оперлась на раковину, стараясь унять головокружение. Прикосновение его ладоней к спине было сродни электрошокеру. Оживляли. По коже побежали мурашки, как только молния поползла вниз, к талии. — Давай помогу, — прошептал Малфой, снимая с неё одежду, и присел, поставив одну ножку себе на колено и спуская чулок. Грейнджер глубоко вдохнула и положила руку ему на макушку, чтобы не упасть. — Готово. Наберу ванну и пойду поищу тебе одежду. Сама справишься? Он сидел перед ней на коленях, нежно поглаживая щиколотку. А она стояла почти обнажённая. В чёрном белье без всякого декора. Драко сглотнул — слишком красива. Слишком разбита и беззащитна. — Не уходи, пожалуйста, — прошептала девушка и провела ладошкой по его щеке. — Тогда в душ, — он скинул с себя одежду, оставаясь в боксёрах, и, не снимая с неё белья, взял её за руку, завёл в душевую кабину, включая воду и прижимая к себе девушку, которую слегка потряхивало. — Всё будет хорошо. Сейчас мы всё смоем. Он налил на губку большое количество геля для душа и вспенил, оставляя на кончике её носа лёгкий поцелуй и мягкую усталую улыбку на лице. Растирал пену по спине и по груди, снова присел, намыливая ножки, а потом принялся смывать, бережно лаская большими ладонями податливое тело. Грейнджер прикрыла глаза и вцепилась в его предплечье, не желая отпускать ни на шаг дальше. Слишком спокойно было сейчас. Открыв дверь, Малфой впустил в кабину поток прохладного воздуха из комнаты, и девушка зашипела и поёжилась, пока он в абсолютной тишине снимал с вешалки огромное пушистое полотенце и заворачивал её в него. Подхватив Гермиону на руки, он вышел в гостиную и усадил на диван, сходил за своей палочкой, которую, казалось, не держал в руках вечность, и высушил её. — Спать? — Драко помог девушке надеть свою футболку, которая доходила ей до колен. — Можно я сделаю кое-что противозаконное? — спросила Гермиона, глядя в его заинтересованные глаза, в которых отражалась вся усталость этого мира. Он действительно за неё переживал, и Грейнджер поняла, что он разрешит ей даже убить кого-то, если она пожелает. Исполнит любое желание. — Я спрячу труп, — ухмыльнулся Малфой, подтверждая её мысли. — Тогда не умирай, Малфой, от моих действий, — Драко улыбнулся её шутке и облегчённо выдохнул, видя, что Гермиона отходит от шока. Немного подняв футболку, Грейнджер поддела застёжку и сняла бюстгальтер, вытаскивая его из-за воротника. — Я не усну в нём. — Однако. Я думал, что это шутки. Что девушки могут снять лифчик, не снимая другую одежду, — он похотливо её осмотрел и громко бахнул по столу стаканом с успокоительным, когда она начала укладываться на диване. — Ты спишь в кровати. На диване лягу я. — Драко, я… Это странно теперь. Но не надо на диване. Пожалуйста, — засмущавшись, она уронила лицо в ладони. Гермиона была уверена только в одном. В том, что без него теперь никуда. Ни спать. Ни есть. Ни на работу. — Пойдем, Фея. Буду петь тебе колыбельные, — он подошёл ближе, и Грейнджер обвила ногами его талию, устраиваясь в крепких руках. Кровать была просто огромной. Устроившись поудобнее с девушкой на руках, Малфой перебирал её кудри и действительно пел колыбельные. Его слегка хриплый голос убаюкивал, как морской прибой. Прижавшись щекой к его груди, она слушала биение его сердца, засыпая. И он засыпал. Слишком тяжёлый день. — Пусти меня! — заплакала девушка, слабо отбиваясь. — Это я, милая. Я. Тут больше нет никого, — Малфой разбудил её уже на грани истерики. Мужчина проснулся сразу же, как только её горячие слёзы покатились по его груди. Шептал всякие глупости, чтобы она могла снова уснуть. Обнимал крепче, чем обычно. Накрывал одеялом, чтобы унять дрожь. Думал отправить к психологу, чтобы она могла ночами спать спокойно. — Драко, — шепнула кудрявая, укладываясь обратно и закрывая глаза. И снова сон. Беспокойный. Пустой. Больной. Малфой проснулся слишком разбитым, чтобы что-то делать. Позвонил на работу, предупредил, что у него выходные, чем очень удивил Миллса. Драко вошёл обратно в спальню, приоткрыв форточку и посильнее завернув Гермиону в одеяло, поцеловал в уголок губ, поймав её улыбку сквозь сон. Приняв душ, мужчина стучал по клавишам ноутбука, доводя до идеала все показания Грейнджер для полицейских и ожидая, когда на плите закипит турка с кофе по-турецки. Услышав вибрацию телефона, посмотрев на свой, Малфой сунул руку в карман её пальто. «Кофейничек» — высветилось на экране. Оценив все «за» и «против», Драко поднял трубку и услышал вопли Джона. — Гермиона, мать твою! Ты снова решила не выходить на работу? Так далеко не уедешь, и магазин придётся закрыть из-за отсутствия выручки. Малфой усмехнулся. — У неё достаточно состоятельный жених, Миллс, чтобы ты вот так по утрам на неё ругался, — мужчина отвечал тихо, чтобы не разбудить сладко спящую Грейнджер. — Мистер Малфой? — неверяще спросил Джон. — Где Гермиона? — Спит. Мы вчера очень устали. У тебя есть что-то важное, помимо воспитательной речи? — Нет, — отвечал ошалевший на том конце провода Миллс. — Значит, собери все документы на тех, кто хочет отобрать у Герм магазин, и привези мне к вечеру, часов в шесть. Я думаю, что мы к тому времени вернёмся. — Гермиона появится в лавке сегодня? — уточнил Джон. — Миллс, Герм не выйдет из дома, пока я лично не буду уверен в том, что уроды, тронувшие её вчера вечером, сидят за решёткой. Иди работай. Джон бросил трубку, тяжело дыша. Даже не уточнив, что случилось. Вот и друг. Который «я рядом». И не рядом. Который «хочу отношений». Но девушка с проблемами ему не нужна. Малфой долго пялился в экран её телефона, рассматривая фотографию на заставке и удивляясь, когда она успела её сделать: он смотрел куда-то в сторону, а Гермиона — на него, прикрывая счастливую улыбку букетом деньрожденных пионов. Нежно улыбнувшись, он вбил свой номер, сохраняя с именем «Твой Малфой». Пустил себе дозвон и сохранил, подписав «Ёжик». Почему-то именно тем самым ёжиком она ему представлялась: милый зверёк, а только прикоснись — выпустит колючки. Главное — найти нужный подход и целовать носик, чтобы она раскрылась. Налив кофе в большую кружку и разбавив его сливками, Драко лёг на кровать и начал сдувать ароматный пар в сторону Гермионы. Девушка задёргала носиком. Точно, ёжик. — Доброе утро, — он говорил тихо, чтобы не напугать. — Кофе в постель. — Я думала, что это я должна его принести, — хихикнула девушка, потирая глаза. — Я не уточнял, — он поставил напиток на прикроватную тумбу и лёг на бок, нагло разглядывая. — Не смотри. Я страшная. Ещё и побитая, — застонала девушка и закрыла лицо руками. Драко в это же мгновение убрал её руки и поцеловал в нос. — Самая красивая. Ты как? — он убрал со щеки кудри и поглаживал скулу. — Будто постирали и выжали. А потом ещё повторили. Или играли мной вместо футбольного мяча. Изваляли в грязи, — она начала заикаться и паниковать. — Ведь я грязная теперь, Драко! Никто не захочет… — она всхлипнула, прерывая словесный поток. — Это не делает тебя грязной, милая. Ты не виновата. Ты ни в чём не виновата. Они будут наказаны, обещаю. И я хочу. Как только ты будешь готова. Только не отталкивай. Гермиона, я влюбился в тебя по уши. Просто знай это. — Драко? — она смотрела на него, лежащего на подушках, такого домашнего и уютного. — Что? — Ты мне тоже небезразличен, — призналась девушка, получая самую ласковую из его улыбок. — Тебе нужно выговориться, Ёжик. — Мне нравится это «Ёжик», Драко, — она присела, поправляя футболку. — Я сейчас готова тебе всё рассказать, что хочешь знать. Только если ты со мной будешь таким же честным. — Обещаю. Гермиона откинулась на спинку кровати и рвано вздохнула. Прикрыв глаза, она настраивалась на разговор. Ведь отношения невозможны без честности. А она хотела с ним отношений. Драко перевалился и улёгся ей на живот, переплетая пальцы. — Я могу спрашивать сейчас. А со временем расскажешь всё, что посчитаешь нужным, ладно? — Да, — она так и сидела, не открывая глаз. — А можно я первая? — Конечно, — он поцеловал её ладошку. — Почему ты здесь? Среди магглов? — После Войны я уехал во Францию. Работал там в Аврорате. Но не справился с одним заданием. Серийный убийца. Он искал девушек, похожих на его первую любовь. Я вышел на него. Но при задержании не смог спасти ещё одну жертву. Девушка умерла у меня на руках. И я сбежал. Вот так трусливо, поджав хвост. Заливал свои чувства алкоголем. А потом устроился работать в частный сыск, вот так и оказался в «Latte Lawyers». А ещё одной из причин побега была свадьба с Асторией Гринграсс. Я её не любил. Не хотел всю жизнь провести с женщиной, которую не люблю. Гермиона захихикала. — Ты чего? — Я тебе сейчас что скажу. Ты только не смейся. После твоего отъезда Астория долго в девках не ходила. Был большой скандал. Но Рон женился на ней, наплевав на всё осуждение со стороны обеих семей. И они растят прекрасную рыжую дочку. Живут на окраине Лондона в маленькой квартире, потому что родители отказали им в поддержке. Я несколько раз встречалась с Тори. Она не выдала тайну моего местонахождения. Считай, она — единственное, что связывает меня с прошлым. Они работают в Министерстве. Рон и Гарри в Аврорате, а Тори — в отделе по разработке зелий, — закончила свой рассказ Гермиона, проводя пальчиком между его бровями. Драко утопал в нежности, которая от неё исходила. — Это… Очень неожиданно. Но хорошо, что они счастливы. Их семья важнее всего. А ты? Почему ты сбежала? — Не захотела работать в Аврорате. И в отделе тайн. Вообще в Министерстве. Я так устала от смертей на Войне, что хотела спокойствия. Но друзья меня высмеяли. Я переехала в дом родителей, закончила университет, получила грант и открыла магазин на вырученные с продажи родительского дома деньги. — Ты такая умница. Я горжусь тобой, — прошептал Малфой. — Драко, не отдавай меня им. Пожалуйста. У меня сейчас кроме тебя нет никого. — Никому тебя не отдам, — Малфой поднялся, завлекая её в свои объятия. — Я бы целый день валялся с тобой в кровати и никуда не ходил. — Поцелуй меня, — протараторила девушка, боясь передумать. — Что? — его глаза расширились в удивлении. — Поце…. …луй меня. Исчезло при соприкосновении их губ. Так нежно, невесомо он накрыл её своими. Придерживая за талию, Малфой положил вторую руку ей на шею, притягивая ближе. Её грудь высоко вздымалась от неожиданных ощущений. Гермиона была готова взлететь, и только его ладони удерживали её на земле. Тело будто парило в невесомости, а Драко познавал каждую её клеточку. Толкнувшись, он провел языком по её губам и пробрался в ротик. Кофе, Мерлин! Она словно была со вкусом кофе. Сплетаясь воедино, он прижимал её к себе сильнее, пробираясь под футболку и не давая шанса на вдох. — Драко, — выдохнула девушка, пропуская между пальчиками платиновые пряди. — Понял. Пойдём завтракать? Нам ещё нужно сделать много дел. Да? — Да, — она уткнулась в его плечо. — Спасибо. Они завтракали. И сходили в участок. Гермиона настояла на пешей прогулке. А Драко настоял на том, что она некоторое время поживёт у него. И девушка согласилась. Несмотря на то, что могла спрятаться даже от него. Собирая вещи, Гермиона оставила его в своей гостиной, а Драко наворачивал круги по комнате, не желая оставлять её ни на секунду. — А Поттер? — он заглянул в её спальню. — Что «Поттер»? — переспросила Грейнджер, захлопывая крышку чемодана и спуская его на пол. — Я возьму, — мужчина перехватил её ношу. — Он тоже тебя высмеял? И отпустил? — Нет. Он был на нейтральной стороне. Там ещё Джинни сыграла свою роль. Она всё-таки жена. А я фактически никто. — Ты бы хотела с ним встретиться? — хитростью Малфой пытался выведать информацию и составить план действий по её «поискам» для Поттера. — Да. Наверное, да. Если бы он тоже хотел. Но он не стал меня искать, значит не хочет, — горько произнесла девушка и взяла его за руку. «Тогда это будет сюрприз. Потому что он очень хочет тебя видеть». И это был круговорот событий. Бесконечные суды, назначаемые быстро и часто. Бессонные ночи. Слёзы Гермионы после долгих допросов. Сдающие нервы Малфоя. Бесконечно путающийся под ногами Миллс, словно играющий на другой стороне и пытающийся вставить палки в колёса. Заказ мебели для кофейни. Разбор мансарды при свете Луны. Вера в лучшее будущее. — Милая, нужно вставать, — Драко чмокнул её в щёку и стоял рядом с кроватью, наблюдая, как она потягивается, словно кошка. Ему так и хотелось упасть рядом. И раздеть. И целовать каждый миллиметр кожи, а не довольствоваться только сладкими губами. Но он стойко ждал, давая время. — Ты меня разбаловал, — буркнула кудрявая и накрылась одеялом с головой. Прошло уже две недели её беззаботной жизни у Малфоя. И она не хотела уходить. А он не прогонял. Их быт стал совместным. Она ждала его вечерами с ужином, а он готовил завтраки, делая глазунью в силиконовых формочках в виде сердечек и заставляя её смущённо хихикать. В ванной появилась вторая зубная щётка и странные бутылочки, которые Драко постоянно ронял. Они ходили в кино, обсуждали мечты. Рисовали обустройство второго этажа книжного и дизайн вывески. Гуляли после его работы в парке, танцуя без музыки и собирая букеты из сухих листьев. Она расцветала в его руках. А он чувствовал себя нужным. — Буду баловать всю жизнь. Пойдём, у меня сюрприз. Надень что-нибудь, — он критично осмотрел её слишком открытую шёлковую сорочку. На такое смотреть мог только он. Собственник. — Там человек? — встрепенулась девушка. — Человек. Но он ещё не пришёл. У тебя есть пять минут. — Я умоюсь. И выйду. Сделаешь кофе? — Жду тебя. Наскоро приведя себя в порядок, Грейнджер натянула мягкий плюшевый халат, на капюшоне которого были заячьи уши. Драко он очень нравился. Он тогда называл её зайчиком, а не ёжиком, а Гермиона недовольно фыркала ему на ухо и получала сладкий поцелуй. — Ёжик, кофе готов, — Драко постучался, прежде чем открыть дверь. — Или мне парадное надеть? — девушка смотрела на него через отражение в зеркале. — А ты так и будешь светить своим торсом греческого бога? — А ты что-то имеешь против? — он шутливо поиграл мышцами и обнял её за талию. — Идём завтракать. — Идём, — наслаждаясь его губами Гермиона не заметила, как он перенёс её в кухню. Стук в дверь не дал съесть даже ложки. Драко пошёл открывать, а девушка подошла к стойке, чтобы забрать свой утренний кофе. И, обернувшись, чуть не уронила кружку. Поставив её обратно, она смотрела в такие родные зелёные глаза, в уголках которых скапливались слёзы. Мужчина снял очки и вытер солёные капли. Переведя взгляд чуть дальше, заглянув в любимые серые, она увидела лёгкий кивок и одобряющую улыбку. — Герм! — прошептал Поттер, когда она в три шага преодолела разделяющее их расстояние и оказалась в его руках. — Я так долго тебя искал! — Гарри, — всхлипывала кудрявая, стараясь обнять ещё сильнее. — Гарри, ты пришёл! Ты не отказался от меня! — Нет, глупая. Я все эти годы тебя искал. И не смог найти. Никто не смог, кроме Малфоя, — он немного отстранился, осматривая её с ног до головы. — Но ему, судя по вашему виду, и искать тебя долго не пришлось, — Поттер тепло улыбнулся и кивнул блондину, выражая безмолвное «спасибо». — Не пришлось, — выдала Грейнджер и засуетилась. — Давайте завтракать и поговорим! Драко, а ты же хотел куда-то поехать утром. Чёрт, у нас нет печенья. Эмоции переполняли, и девушка носилась по кухне, выставляя тарелки и стаканы, подогревая чайник и вдруг резко оказалась остановлена. — Ёжик, успокойся. Вам не обязательно разговаривать, для этого будет много времени впереди. Сейчас просто наобнимайтесь, — он подтолкнул любимую в руки Поттера. И друзья застыли, наслаждаясь такими, казалось, забытыми ощущениями. — Я очень скучал, — произнёс Гарри через несколько кружек чая и бессмысленных разговоров о погоде. — А вы жениться собираетесь? Вообще давно встречаетесь? — Нет, недавно. И я так рада, что в моей жизни, кроме Драко, есть ещё и ты, Гарри! — воодушевлённо начала девушка. — А жениться нам ещё рано. — Но я не против, если что, — улыбнулся Малфой и получил тычок под рёбра. — Здорово! Я правда рад за вас. И был таким идиотом, что раньше не обратился к тебе. — А раньше я бы её не нашёл. Она сама меня нашла. И вылила пару чашек кофе на меня, чтоб не ушёл. Пометила, — захохотал блондин, и его шутку поддержал задорным смехом Поттер. — Да ну вас, — смущённо захихикала Гермиона. И они болтали всё утро. Обсуждали всё, что произошло, пока не видели друг друга. Гарри обещал поговорить с Джинни и попробовать устроить их встречу. А ещё поклялся, что больше никогда её не оставит. Вторую половину дня Малфой провёл на работе. А Гермиона, под десятком защитных и запирающих чар, разбирала мансарду и вешала гирлянды с жёлтыми лампочками на заранее приготовленные Малфоем крепления для создания уюта. Уснули они сразу, как только голова коснулась подушки. — Подъём, Ёжик! — Малфой, как и каждое предыдущее утро, стоял возле кровати. — Изверг! Куда так рано? — рявкнула кудрявая и выглянула в окно, где была кромешная тьма. — Половина шестого — не рано, — он сдёрнул с неё одеяло. — Я не буду с тобой бегать. Нет. Не уговаривай, — застонала девушка и попыталась отобрать одеяло обратно. — Малфой, я обожаю, когда мои утра начинаются с тебя. — И я обожаю, когда по утрам могу сделать вот так, — он навис над ней и защекотал, отпустив только под визги и счастливый хохот. — Не надо со мной бегать. У меня ещё сюрприз. — Сюрпризы каждое утро? Интересно, скоро запас чудес истощится? — Гермиона обвила ногами его талию и обняла за шею, пока мужчина нёс её в ванную. Вот такой ритуал. Начинать утро друг с друга. Раньше Гермиона думала, что счастье — это любимое дело. А сейчас счастье — это Малфой. — Никогда, — чмокнув её в щеку, Драко ушёл в кухню. Закончив приготовления, Малфой вышел к одетой Гермионе в коридор. — Красивое платье, — оценил наряд девушки Драко — изумрудное, из плотной ткани, с летящей юбкой и крупными пуговицами на груди. — Я знала, что ты оценишь. «А потом дома оценишь, что под ним», — подумала Грейнджер, наконец, решившись. И они ехали. Примерно час. Слушая романтичную музыку. Гермиона скинула сапожки и поджала под себя ноги, а Драко сильнее включил печку, заставляя их обоих отправить пальто на заднюю площадку. У машины была откидывающаяся крыша и огромное сиденье сзади, на что Гермиона сложила в голове ещё один коварный план, исходя из предстоящих им событий. Повернув и мягко проскочив несколько ям, Гермиона высказала своё восхищение машине и водителю и откинулась на спинку сиденья, рассматривая открывающийся вид за окном. Впереди — река, уходящая в небо; пологий берег, на котором они остановились, был огорожен многовековым лесом. — Мы где? — Грейнджер восхищённо осматривала место их стоянки. — Это место, куда я приходил в детстве. Тут Мэнор недалеко, — он улыбнулся. — Ого! Драко, а что мы будем делать? Я не пойду к тебе домой! — И я не пойду. Мэнор мне не дом больше. Перелезешь назад? — Ага, — задрав платье и оттопырив пятую точку, Гермиона перебралась на заднее сиденье. — Так чем мы займёмся? — настойчиво спрашивала, пытаясь узнать о его планах и перекликаются ли они с её идеей. — Будем ждать, — Малфой сбросил ботинки и перебрался к ней, — минут тридцать. Могу пока тебя целовать, чтобы ты не скучала, — он хитро изогнул бровь и потянулся за поцелуем, но был остановлен её ладошкой на губах. — Есть идея получше, — Гермиона зацепила край его футболки и, стянув, отправила её на переднее сиденье. — Ты что задумала? — он уже целовал её, нависнув. — А ты не догадываешься? — хихикнула Гермиона, расстёгивая пряжку ремня на его джинсах. — Ты боишься, Ёжик, — он взял её за руки, всматриваясь в карие радужки, которые согревали своим янтарным блеском. — Перестань спрашивать, Малфой. Просто снимай платье, — она положила его ладонь на свою грудь, призывая действовать. Её суетливые движения, бегающий взгляд, трясущиеся ладошки и бесконечный поток слов просто кричали о том, что девушка в ужасе. — Я не спрашиваю. Я вижу. Давай не будем, — Малфой держал себя в руках, готовый остановиться в любой момент. — Пожалуйста, Драко. Убеди меня, что это не страшно, — она всхлипнула и придвинулась ближе. Он нарочно медленно расстёгивал пуговицы, наслаждаясь её губами. Гермиона в нетерпении ёрзала, стараясь сосредоточиться на пуговице и ширинке. — Есть! — воскликнула девушка, стянула остатки его одежды и белья вниз, толкнула его на сиденье и, перекинув ножку, уселась ему на бёдра. — Какая большая у тебя машина, Малфой. — У нас, Герм. У нас большая машина, — прошептал мужчина, наконец, справившись с пуговицами и раскрыв полы платья, припадая к её шее. От лёгких укусов Гермиона изогнулась, подаваясь вперёд, позволяя мешающейся ткани свалиться с плеч. — А я не про ту машину, — она хихикнула, вперившись взглядом в серые глаза. — Что? — поёрзав, спросила девушка, реагируя на его остановку. — Да вы пошлячка, мисс Грейнджер, — снимая платье и с упоением целуя, он не заметил самого главного — заранее продуманного наряда. — Шикарно выглядишь, — констатировал мужчина. — Прекращай болтать и целуй, — простонала Гермиона, когда его ладонь начала оглаживать внутреннюю сторону бедра. — Где? — шепнул Малфой, смотря на неё из-под полуопущенных ресниц. — Здесь, — выдохнула девушка, указывая пальчиком на грудь, прикрытую кружевом. Малфой припал к её груди, покусывая сквозь ткань возбуждённый сосок и массируя вторую грудь ладонью. Оторвавшись, он подул на влажную ткань, вызывая табуны её честных мурашек. — Куда? — спросил, пытаясь найти застёжку на её белом кружевном боди и вырывая глухие стоны, касаясь промежности хаотичными движениями. — Сюда, — ответила Гермиона, указывая на ключицы. — Очень непредусмотрительно с твоей стороны, — хмыкнул Драко, проводя языком по её шее и просовывая пальцы под ластовицу, задевая костяшками горячие влажные половые губы. — Ещё как предусмотрительно. И интригующе, — выдохнула девушка, коснувшись его члена и проводя по нему ладошкой. — Очень интригующе. Издевательски интригующе. Как его снять? — Малфой с трудом сдерживался. Пульсирующая боль в члене указывала на то, что он кончит, даже не начав. Нет-нет-нет, так нельзя! Сегодняшний день только для неё. — Застёжка снизу, — улыбнулась она, глядя в округлившиеся глаза парня. Он покрывал её плечи поцелуями, пока руки искали верный способ её раздеть. — У нас действительно большая машина, — хмыкнул Малфой, поражаясь лёгкости манёвров. Мысленно проклиная бельевые застежки, Драко приподнял Гермиону над собой, скатывая вверх кружевное безобразие. — Грейнджер, ты прекрасна, — он подтянул её к себе, впиваясь в губы, прикусывая и рыча, когда она, снова опустившись ему на бёдра, поёрзала. — Котяра, — Гермиона приоткрыла глаза и прищурилась, ловя такой необходимый кислород в пространстве автомобиля. — Скажи, если будет некомфортно, — прошептал мужчина, не сводя взгляд с карих глаз напротив, чуть приподнимая её, проводя головкой по её промежности, но не входя, подразнивая, насколько это было целесообразно сейчас, чтобы не нагнать ужас. — Всё хорошо. Это я, милая. Смотри на меня. Она смотрела на него, не моргая. В глазах отражался пережитый кошмар. Но чем ласковей он двигался, чем больше шептал нежных слов, чем дольше не сводил пристальный взгляд, тем яснее становилось видно, как ужас меняется сначала на неподдельное удивление, а затем на влюблённый взор, затянутый дымкой похоти. И Малфой медленно вошёл, опуская её на себя и растягивая стеночки. Она была такой узкой, что крышу сносило. Гермиона застонала, не сдерживая своего удовольствия от ощущений целостности и комфорта рядом с ним. — Грейнджер! — зарычал, утыкаясь влажным лбом в её плечо, но тут же поднял голову, чтобы больше не терять такого важного зрительного контакта. Они медленно двигались, ни на мгновенье не отрывая взгляда друг от друга. Слух Малфоя ласкали тихие стоны возлюбленной. Да, он был именно таким, как Гермиона представляла: нежным, мягким, заботливым, проявляя свою жёсткость только на публике и при решении вопросов, связанных с её комфортом и безопасностью. Она ещё раз влюбилась в мужчину перед ней. Другой. Действительно совсем другой. Для неё. Он целовал её грудь и плечи, а потом поднял голову, снова встречаясь с прищуренными карими глазами. — Я люблю тебя, — прошептала девушка, проводя по его лицу и убирая прилипшую к влажному лбу чёлку. — И я люблю тебя, — на выдохе произнес Малфой, одной рукой щёлкнув замочком заднего сиденья и разложив его в практически огромную кровать, а другой подхватив Гермиону и бережно уложив её на спину, сам нависая сверху. И первый же толчок достиг внутри какой-то особенной точки, и она взорвалась, вскрикнула, царапая его спину, стенки влагалища сокращались от сумасшедшего оргазма. Драко замер, любуясь девушкой, накрытой волной удовольствия, без которой не мог уже представить ни одного дня своей жизни. Аккуратно вышел и сгрёб её в охапку, поворачивая к себе спиной. Нежность. Любовь. И забота. То, что она чувствовала в его объятиях. А ещё… — Дра-а-а‐ко, — протянула кудрявая, чувствуя его каменный член, упирающийся ей в ягодицы, — ты не… — Не страшно, — усмехнулся парень. Он настолько желал доставить удовольствие ей, что собственное отошло на второй план, ну и получилось, как получилось. — Сегодня твой день. А сейчас мы… — Мой? — перебила она его, — тогда… Я хочу ещё раз. Только с тобой, вместе, — девушка повошкалась, зажимая его член бёдрами, направляя к своей промежности и легонько насаживаясь. — Я больше не боюсь. И я очень тебя хочу. — Ведьма, — чертыхнулся Драко, толкаясь в неё и понимая, что весь его план летит в тартарары, — и я хочу, но сейчас… — Пожалуйста… — она сильнее насадилась на него, поймала его руку, поцеловала раскрытую ладонь и опустила её на клитор, — пожалуйста, Драко… Её «пожалуйста» выбило из Малфоя весь воздух, и он со стоном стал вбиваться в такое желанное тело. Понимая, что ещё чуть-чуть, и они пропустят момент, Драко резко принял сидячее положение, не выходя из Гермионы и устраивая её у себя на коленях, Грейнджер двинулась, осваиваясь в новой позиции, подняла голову и… Солнце! Первые лучи показавшегося из-за горизонта рассветного солнца расчертили небо. Красота осеннего рассвета и любимый мужчина, обнимающий так крепко и изливающийся внутрь неё, ещё раз толкнули Гермиону за грань. Вместе с ним, как она и хотела. — Спасибо, — шепнула девушка, оказавшаяся завёрнутой в тёплое мягкое одеяло вместе с ним, уютнее устраиваясь в его руках. Обнимала, поглаживала, даря самые ласковые прикосновения, пока мужчина пытался отдышаться. — Не благодари меня никогда за это. В кармашке есть зелье, — пробубнил Малфой, накладывая на обоих очищающее, пряча лицо в изгибе её шеи и вдыхая сладкий запах за ушком. — Предусмотрительно, — хихикнула Грейнджер. — Драко, мы ведь рассвет встречать приехали? — План был такой, — кивнул блондин, — и признаться в любви. — А секс? — А секс я не планировал, — рассмеялся он, припадая к её губам, — но так даже лучше вышло. — Малфой, это самый красивый рассвет в моей жизни, — произнесла девушка когда он от неё оторвался. И, помолчав, смущённо добавила: — И самый лучший секс в моей жизни. — Я тебе дома покажу, что такое лучший секс в жизни. И не один раз покажу, — многозначительно поиграв бровями, он подарил ей быстрый, но очень нежный поцелуй. Нажав на какую-то кнопку, он опустил крышу машины. — Ого! — прошептала Грейнджер, поражённая видом. Небо переливалось оттенками от жёлтого до бордового. Туман, словно упавшее с неба облако, клубился над поверхностью спокойных вод. Золотые лучи уже касались макушек деревьев, когда Драко прошептал ей на ушко: — Я люблю тебя. Гермиона улыбнулась, пристраивая ладошку на его обнажённой груди там, где билось сердце. И тоже прошептала: — Я люблю тебя. И ощущала, как удары становятся чаще от её слов. Сердце тоже не врёт, как и мурашки.***
Гермиона стояла перед своей личной библиотекой, как называл книжный магазинчик Малфой, и вдыхала сладкий апрельский воздух. Почки на деревьях уже набухли, предвещая скорое распускание листьев. Прошло уже семь месяцев, как они были вместе. Семь месяцев борьбы за счастье и спокойствие. Когда Драко с лёгкостью засадил громил, почти сломавших её жизнь, и вернул ей мечту, а ещё сделал самой желанной девушкой на свете. Она не смогла выйти за порог его квартиры, чтобы вернуться в жизнь, снова сделав её только своей. А он не смог отпустить. Будто так было написано в книге их жизни, из которой нельзя было выдернуть страниц. — Готова? — мужчина подошёл сбоку, оставив офис на своего нового помощника, и Грейнджер сразу же обняла его за талию, пристраивая на спине руку с красивым кольцом на безымянном пальце. В феврале, на день всех влюблённых, Драко сделал ей предложение. В их спальне, где места не было от ваз с пионами, они сидели на кровати напротив друг друга, пили вино и обсуждали, как в большом зале Хогвартса парили свечи, ведь для создания романтичной обстановки у них этого сделать не вышло, несмотря на десятки использованных заклинаний и бесконечного смеха от неудачных попыток и прожжённого ковра. А потом Малфой достал из прикроватной тумбы футляр в виде цветка пиона. Гермиона хихикала и говорила, что пионы её преследуют и скоро она их разлюбит. И тогда мужчина спросил: — Если я буду рядом всю твою жизнь, ты сможешь меня разлюбить? И Гермиона ответила: — Никогда. — Значит, всегда вместе? — Драко надел на её пальчик кольцо с небольшим камнем. — Всегда вместе, — прошептала, даря ему самый нежный поцелуй уже в роли невесты. — Готова, — улыбнулась Гермиона, всматриваясь в вывеску. «Книги и кофе». Просто и со вкусом. Было очень много вариантов названий, но они остановились на этом. — Пойдём, — он потянул её за руку, переходя проезжую часть и заводя в магазин, подталкивая наверх по лестнице, перила которой были замотаны гирляндами. Гермиона смотрела в окно на Темзу, вспоминая один из курьёзных случаев пролитого на Драко кофе, пока её жених решал вопросы с партнёрами, предоставившими оборудование для мини-кофейни. Родные ладони легли на талию, и Грейнджер откинулась на грудь лучшего друга. — Когда свадьба? — прошептал Гарри на ушко, чтобы их разговор никто не слышал. — Летом. Мы хотели на нашем месте, там очень красиво. Ты поведёшь меня к алтарю? — Конечно, — Гарри чмокнул её в щёку и посмотрел на кольцо, шутя восклицая: — Малфой, ты почку продал за этот бриллиант? — Только поместье. И душу за её любовь, — отсалютовал Драко с другого конца мансарды и продолжил обсуждение вопросов бизнеса. Свалить их на голову Гермионы он не мог и не хотел, поэтому девушка просто занималась любимым делом, а он закрывал её от всех передряг. Гермиона засмеялась от их шуток и мысленно благодарила все высшие силы за то, что двое самых главных мужчин в её жизни нашли общий язык и даже в некоторых вопросах объединялись против неё. — А подружка невесты тебе нужна? — спросил Поттер. — Ты либо к алтарю ведёшь, либо друг невесты, — констатировала девушка. — Выбирай. — Я поведу, это не обсуждается. А вот подружка невесты очень хочет вернуть вашу дружбу. Он повернул кудрявую на месте, оставляя стоять одну напротив Джинни, чьи голубые глаза светились честностью и любовью. И как только тихое «Прости» прозвучало в шуме вечеринки в честь открытия, девушки оказались в объятиях друг друга, вытирая радостные слёзы. — Ты правда меня примешь? — прошептала миссис Поттер, вцепившись в руку Гермионы, боясь отпустить. — Дружба навеки, помнишь? — Грейнджер подняла мизинчик, за который зацепился мизинчик снова лучшей подруги. — Помню, — они засмеялись, потряхивая в воздухе детской клятвой. И не успели девушки начать долгий разговор, ведь им столько нужно было рассказать о прошедших годах, как Гермиона оказалась в объятиях Малфоя, вовлечённая в жадный поцелуй, который относился к разряду «не при всех». Но ему, видимо, было всё равно. Мужчина с упоением наслаждался своей любимой, покручивая на месте, под довольное улюлюканье гостей и близких. Вокруг зазвучали сначала тихие хлопки, перерастая в шквал аплодисментов. И загремели хлопушки. Заиграла весёлая музыка. Взрывы шампанского. Звон бокалов. Поздравления с исполнением мечты. И тихое «Я люблю тебя», которое заглушало все звуки во Вселенной.
