Дальше

***

      Ветви скрытых тенью деревьев стучали в окно больничной палаты. На улице завывал ветер, только появившиеся листья на голых тополях срывало и уносило вдаль. Не лучшая выдалась весна, не только из-за погоды.       Айзава не мог уснуть уже второй день. Это не было похоже на него, обычно он устраивался на любой лавочке после ночного дежурства. Заглянувший к нему на пару минут Тошинори сейчас мирно дремал, облокотившись на больничную тумбу. Долговязый, тощий Яги смотрелся довольно нелепо, свернувшись клубком под рукой Шоты, который изредка поглядывал на него, отвлекаясь от невеселых мыслей, помогавших скоротать ночь. Скоро начнёт светать, а он закрывал глаза буквально на двадцать минут. В коридорах снова зашумят медсестры и прогуливающиеся выздоравливающие — все в бинтах и гипсе, на колясках, напоминающие мумий. Во второй половине дня к нему обязательно ввалится весь первый А, медсестра начнёт прикрикивать на них, чтобы они построились в очередь и не снесли дорогое оборудование, которое стояло здесь совсем не к месту и им никто не пользовался. От криков Бакуго, скрипов колясок, стука ходунков голова разболится ещё сильнее, чем в тот раз, когда Ному буквально впечатал его в асфальт. Айзава осознаёт, что очень устал.       Буквально спустя пару дней бессмысленного лежания ему принесли ходунки. Да, как же он мог забыть. Собственная беспомощность сильно раздражала — Тошинори сидел с ним постоянно, помогая чем-либо, в то время, как должен был — обязан — заниматься с Мидорией и Эри, помогать собственным ученикам. Хотя в то же время Айзава очень надеялся, что Мик не натворил ничего вместе с первым А, которых Незу ему доверил.       Как только Айзава разобрался с ходунками, он послал Яги к черту. Всемогущий все прекрасно понимал и сам, но отойти от мужчины хоть на шаг себе не позволял, да и не хотел. А Айзаву злило это его понимание, хоть присутствие коллеги приносило некое умиротворение.       Протез — странная штука, которая должна была заменить ему потерянную ногу. Айзаве даже повезло, коленный сустав остался целым, поэтому проблем с ходьбой, оказалось, гораздо меньше. Как только врач ему позволил, он сразу встал на ноги. Ну, попытался. Ходунки хотелось сломать к черту, но он терпел. Понимал, что это необходимо. Ради учеников, ради Эри, ради в принципе людей, ради Яги. Со временем стало легче, нога начала слушаться, повязку на глазу сняли. Он частично потерял зрение, поэтому мир выглядел непривычно размыто. Хизаши уже пообщался с Мэй(она была отличницей по английскому, все же) и она пообещала что-нибудь придумать для его очков. Айзаву это, надо признаться, даже заинтересовало. Но он-то прекрасно понимал, что в ближайшее время он может использовать причуду только через свой труп. Потому что Яги его задушит. И Заши тоже.

***

      — Как ты? — знакомая всклокоченная голова просунулась в дверной проем, придерживая дверь ногой. В руках у Тошинори были стаканчики с кофе.       — Ты спрашиваешь это каждый раз, когда приходишь. А приходишь ты по два раза в день.       — Я беспокоюсь, — возмутился Всемогущий, ожидая, пока Айзава сядет поудобней на больничной койке и протянул ему кофе.       — Я знаю, — Шота усмехнулся и сделал глоток, поморщившись недовольно, — сладкий.       — Тебе нужно восстанавливаться. Сахар тоже нужен организму.       — Я быстрее умру с него. Как ты пьёшь его каждый день?       Вопрос был скорей риторический. Айзаву никогда не удивляло различие вкусов у него и окружающих. Тошинори улыбнулся. И чего лыбу давит, спрашивается? Айзава поворчал ещё немного, но сладкую жижу выпил. Яги смотрел на него победно. И... ещё как-то. А потом вдруг обнял. Нежно, так, будто черноволосый — фарфоровая кукла, которая может рассыпаться на кусочки от неверного прикосновения. Шота лишь прижался к нему крепче, утыкаясь носом в золотистые пряди. Пользуется его любимым шампунем, пока мужчины дома нет. Вот же собака.       — Айзава-кун, — чужой голос дрогнул. Шота промычал что-то в ответ, — Айзава-кун, я... я так рад, что ты в порядке.       — Я тоже рад. Что... могу видеть тебя сейчас, — на лице Айзавы проскользнула легкая улыбка. Они впервые нормально говорили, после того, что произошло. Шота прекрасно знал, что происходит в городе, и сколько сил уходит у Яги и других героев, чтобы загладить ситуацию. Шота прекрасно знал, что творится с людьми, Шота видел собственными глазами смерти людей, героев, свалки асфальта и машин. Если он вообще мог нормально видеть и соображать в тот момент. А Тошинори прекрасно понимал, что сейчас чувствует Айзава. Поэтому они оба молчали, давали друг другу время. Яги (почти) не обижался на раздражение Айзавы и упреки в свою сторону, упорно продолжая оставаться рядом с ним, как нашкодившая собака подлизывается к хозяину, и Шота очень ему за это благодарен.       — Зава! — Мик встретил его тисканьями и обнимашками, не боясь отхватить по ушам — нагло пользуется его временной неспособностью связать и подвесить где-нибудь там, где побольше людей. (Пусть расценивает это как пиар его радио).       — И что же ты забыл на другом конце города в учебное время? — огрызнулся Айзава.       — Я отпустил их пораньше. Оллмайт, Мирио и Эри сейчас у Мидории, он пришёл в себя. Я хотел позвать тебя к ним, чтобы ты размял свои старые кости, — он определенно нарывается получить подзатыльник. — Но... — Ямада откашлялся. Его голос резко сел, и блондин явно мешкался, подбирая слова. — Сегодня 9 дней у-       — Половины геройского состава нашего города, — перебил Шота, соображая, о чем говорит старый друг.       — Каяма-сэмпай, — Айзава сухо сглотнул. Он во все посещения Мика обходил эту тему очень осторожно. Угрюмые мысли и так грызли его каждую свободную минуту, и их нельзя было заглушить. В его сознании начинали всплывать кадры того дня, когда они потеряли Оборо, перемешиваясь с воспоминаниями о том, как Киришима передал Ямаде полиэтиленовый пакетик с изломанными и растоптанными Ному, до боли знакомыми очками.       — Тебе разрешают покидать территорию больницы? — наконец решившись нарушить гнетущую тишину, спросил Мик. Айзава мгновенно понял, куда клонит Хизаши, видимо, до сих пор боявшийся сказать вслух.       — Даже если не пустят, я их спрашивать не планирую, — откликнулся Шота. — Давай по быстрому, пока Всемогущий не решил зайти ко мне по какой-нибудь чепухе, — усмехнулся он.       Через полчаса они уже стояли в воротах городского кладбища. Множество свежих могил, засыпанных цветами до верху, вызывали тупую боль у обоих. Они прошли почти два километра в поисках любимых хризантем Немури. Айзаве, не привыкшему к протезу и продолжительной ходьбе, пришлось не раз воспользоваться плечом лучшего друга. А также он не привык к чей-то помощи, но решил, что ради этого можно и потерпеть.       Небольшой памятник, также усыпанный почти полностью увядшими цветами, с выточенными на камне иероглифами. Уставший, Айзава присел прямо на землю, рассматривая каждую деталь. Хизаши убирал умершие цветы, аккуратно раскладывал новые. Каждый думал об одном.       — Все таки, она сделала это не зазря, — робко прошептал Хизаши, присаживаясь рядом с другом. Айзава молча кивнул.       — Нам остаётся только постараться сделать так, чтобы больше здесь такого не было, — черноволосый обвёл глазами сотни новых, возможно, пока что, ухоженных памятников.

***

      — Тебя выписывают, — с порога говорит Яги. Айзава почти облегченно выдыхает. Тошинори сморит на него радостно, а Шота разрешает себе повиснуть на Яги, слыша, как тот шепчет ему что-то ласковое, но не вслушивается.       Шота отбирает у коллеги(до сих пор не может прекратить называть его так) любимый шампунь. Начинает снова привыкать к жизни дома. Наконец может спокойно заснуть в объятиях Тошинори, почти забывает о Немури и всех кошмарах. Потихоньку ведет уроки, немного удивляется облегчённым улыбкам такого же побитого первого А. Возобновляет тренировки с Эри.        Айзава уже не видит смысла вспоминать о том, что произошло и продолжает бороться. Всемогущий уже не видит смысла обещать, что все будет хорошо. Они оба понимают, что сейчас в приоритете и стараются не думать о всем остальном. И пока что, вроде, у них все получается.