Уход Миранды Пристли из «Подиум»

      Дьявол. Без чувств. Или наоборот?       Энди считала, что это всего лишь оболочка. Миранда Пристли, по сравнению с Дьяволом, и близко не стоит. Ну, разве только чуть-чуть.       Миранда.       Сколько времени прошло с того самого злосчастного дня недели моды в Париже? Несколько лет. Всего-то пять лет. Правда, мало это или много? А может и вполне достаточно?       А стыдно ли Энди за её поступок? Она почувствовала некую лёгкость и надолго ли?       Ее бывший босс — Миранда Пристли.       Почему Сакс сейчас решила вспомнить о ней? Всему виной чёртовы новости, идущие по новостному каналу.

      Миранда Пристли покинула пост главного редактора журнала «Подиум».

      Всё происходило в прямом эфире. Папарацци, как надоедливые комары, окружали Миранду со всех сторон, подсовывая ей — чуть ли не в глаз — микрофоны с камерами и расспрашивая о случившемся. Зрелище не из лучших. — Миранда, почему вы вдруг решили уйти с «Подиума»? Что могло на вас повлиять? Скажите, пожалуйста, как вы приняли это решение? — спрашивали они.       Вспышки фотокамер ослепляли, но Пристли на них не обращала внимания, лишь безэмоциональным лицом и ледяным тоном, не терпящим какого-либо возражения и даже ответного писка в собственную сторону голосом перед тем, как скрыться за дверцей своей машины: — Не думаю, что хочу делиться с вами о моём решении. Это все. Всего доброго.       С одной стороны это могло показаться очень резко, но с другой — Миранда, женщина, которую знала Энди со времён, когда ещё работала на неё, никогда не говорила так… секретно что ли. Да, все также строго. Но… Это не было на неё похоже. И вместе с тем — это была совершенно точно она. Ледяная Королева. Сатана в юбке и прочее…       Та Миранда Пристли всегда говорила прямо и чётко, ей было абсолютно по барабану на журналистов, вьющихся около неё как противные змеи, потому она могла легко и бесстрастно рассказать о том, что хотят слышать, но сейчас, очевидно, не этот случай. Это не та Миранда, которую знала Андреа.       Конечно, прошло пять лет, и Энди до сих пор не до конца понимает, было ли ей стыдно за свой внезапный (опрометчивый) поступок и было ли обидно Миранде, усердно и надоедливо пытавшейся дозвониться до любимейшей ассистентки, однако эта ситуация, передающаяся по ТВ, Андреа очень заинтересованно пугает.       Сакс вернулась из Парижа обратно в Нью-Йорк, собрала свои вещи и насколько быстро могла — уволилась из «Подиума». Что-то ею двигало необъяснимое. Вернулась в свою маленькую, но безумно уютную и родную квартирку, включая ноутбук и ища новую, подходящую работу. Она выучилась ранее на журналиста, поэтому стоило бы поискать местечко, занимающееся статьями, интригующими новостями и т.п.       Энди на экране телевизора зацепило лишь одно изображение — Миранда. Девушка, сгорбившись на диване не отрывая глаз пялилась на прокрутку одного и того же предложения в субтитрах и кадров фотографий с несколькими видеофрагментами. Она задумалась. «Что-то тут не то…»       Действительно, Энди была права.       С чем связан уход Миранды из «Подиума», куда она вложила уйму средств, времени, знаний и здоровья?       Моргнув, Андреа вышла из остолбеневшего состояния и покрутила головой, отгоняя мысли прочь. Сейчас на часах уже за полночь. Поздно куда-то ехать, поэтому шатенка, приняв ночные водные процедуры и выключив ТВ, намеревалась лишь лечь спать.       Завтра пятница — последний рабочий день и выходные. Энди точно знала, что сразу после работы наведается к Миранде. Это станет первым пунктом списка, который она создала в данную секунду и обязательно выполнит. Да, без приглашения. Да, без ведома. Да, к бывшему боссу, надеясь, что та ещё не покинула Нью-Йорк или хотя бы не поменяла место жительства, скрываясь от журналистов.       Девушка выключила свет лампы и легла спать, замотавшись одеялом в кокон. Завтра бабочка проснётся…

***

— Ну что, Энди, есть что-нибудь новое? Или всё по-старому? — это был коллега Энди, Кэвин. Классный парень, но не во вкусе Андреа. Но если выразиться более корректно — сейчас парни вообще не во вкусе Энди. После расставания с Нейтом и приключения в Париже с говнютским засранцем Томпсоном, Сакс вообще не могла позволить себе не то, что переспать, но и заставить себя, переступив непроизвольно воздвигнутые стены, начать с кем-то встречаться для долгих отношений. К тому же, она часто думала совсем не об этих людях…       Журналист подсел к ней в кафетерии на обеде, улыбаясь. Он с почти слышимым звуком поставил стаканчик латте возле девушки, но также попивая свой кофе. — О, Кэвин, давно не видела тебя. У меня всё хорошо, у тебя как? — Андреа отложила блокнот с ручкой в сторону, беря любимый напиток и улыбкой благодаря парня за заботу. — Всё прекрасно, тем более здесь, с тобой, красавица Энди Сакс! — он подмигнул и вышел из-за стола, уходя, вызывая у Энди почти глупую улыбку.       Нет, Кэвин, повторюсь, не в интересах Андреа, совсем наоборот — Кэвин проявляет знаки внимания, а она просто считает парня смешным весельчаком, к тому же, до этой встречи у него были шикарные подкаты, на которые Энди лишь закатывала глаза, а затем смеялась, говоря ответочку. При всем этом, она обозначила свои границы и объяснила ему, что сохнет по другому человеку, что до неё снизошло это озарение, и она ну вот никак не может этого изменить — он принял ее слова с достоинством и, кажется, немного с другим посылом, мол, Энди когда-нибудь да ответит ему взаимностью.       Прошло порядком четыре часа, и рабочий день подошёл к своему логичному концу. Почти все коллеги Энди ушли, а некоторые, также, как и она, только собирались домой. Андреа же не к себе. Она прекрасно помнит данное собой себе обещание и вместе с тем наказ. Миранда.       Ужасные пробки прибавили дополнительно время, словно сама судьба не хотела будущей встречи бывших начальницы и её младшей ассистентки, чья история закончилась пять лет назад, не успев начаться; словно ей дали передумать, поменять свое решение, все хлоднокровно взвесив. Но Сакс не намеривалась отступать — шаг первый был сделан, а значит, идти до конца. Она не из тех, кто бросает на полпути. Нет. Не сейчас.       «Идиотка, — прошептал в голове ее внутренний голос. — Что ты делаешь? Она вышвырнет тебя на пороге, как надоедливого папарацци. Ты ведь ничем не отличаешься от них. А прошлые отношения не дадут тебе плюсика в карму. Оправдание не поможет — Миранда терпеть не может не только медлительность, но и оправдания. И ей абсолютно неважно — весомые аргументы или гнусная ложь. Я обязана узнать. Понять».       Но тут же всплыл другой образ: Миранда в Париже, с беззащитным, потерянным выражением, которое она показывала только Энди.       «Нет. Я должна это сделать. Для нее. И для себя»       Ладони Энди вспотели, и она то и дело вытирала их о джинсы. Боже. Если бы это зрелище могла лицезреть Пристли собственной персоны — Андрея бы растеклась лужицей от стыда и осуждающего взгляда. Сердце колотилось, отдавая где-то в горло и глухим стуком в ушах, заглушая внешний за давящим пространством автомобиля шум города. Каждая минута в пробке была той самой пыткой, и десятки раз она была готова сказать водителю развернуться, но что-то упрямое и давно забытое гнало ее вперед. Так, такси наконец-то подъехало к назначенному адресу: Пятая авеню на 75-й улице, к дому Миранды Пристли.       Заплатив таксисту щедрую сумму, шатенка вышла из салона машины, огляделась и вздохнула прохладный влажный воздух — ностальгия пришла. Потом Энди начала подниматься по ступенькам, пока чуть из-за бессмысленных размышлений не столкнулась с дверью, уже находившейся перед ней лицом к лицу. — Как говорится, сейчас или никогда… — прошептала Энди, уже отчего-то волнуясь (ведь в мыслях каждый из нас храбрый воин), и наконец нажала на звонок, поджав губы и слегка их поочерёдно покусывая.       Энди уловила по ту стороны приближающиеся шаги, но не на каблуках…       Дверь открывается, а из-за нее выглядывает одна из близняшек — в этом не было сомнений: рыжая макушку, конопатое лицо, светлые глаза и сдержанная улыбка, как у матери. Лица обеих девушкам, стоящих по разные стороны от порога, кажутся до невозможности знакомыми. — Здравствуйте, вам кого? — спрашивает рыженькая, странно смотря на Андреа, отчего последняя немного даже теряется сначала в мыслях, но быстро попыталась собрать их обратно, что вышло, конечно, почти незаметно. — Эм-м… а, привет, я — Андреа Сакс, журналистка. Миранда Пристли сейчас дома? — Андреа…? Знакомое имя… Мама дома, но не думаю, что она ждёт беседы с журналистами. Она их не жалует, в особенности в последнее время. — М-мама…? Так ты… Кэссиди? Рыжая удивляется изумительной интуиции Андреа. Однако и не острит, лишь любопытно хлопает светлыми ресницами: — Ты угадала, но откуда? — спросила она, скрестив руки на груди. На их памяти их всегда путал только Стивен — второй муж их матери, которого они сразу же невзлюбили. Энди делает неопределенный жест рукой, как бы отмахиваясь, что это легко для нее. Затем раскрывает свой «секрет»: — Вас с Кэролайн легко перепутать, но я запомнила. Я — Энди, когда работала у вашей мамы, приносила Книгу, а затем, помнится, добыла для вас, двух маленьких бестий, новую часть книги про Гарри Поттера. Джоан была поражена моей настойчивости. — Энди? О Боже, Энди! Черт, думала же, что ты мне кого-то напоминаешь, — щелкнув пальцами и мысленно дав себе по лбу, произнесла рыжая девушка.       Энди смущенно улыбнулась. — Да, это я, но меня, я думаю, узнать не сложно, но вот тебя… ты так выросла. Вам с Кэролайн уже по шестнадцать?       Рыжая кивнула и обняла Энди. — Ты вроде говорила про маму? Я сказала уже, что она дома, но…       На лице Сакс проступил немой вопрос из-за приподнятой брови: «Но?». — В общем, надеюсь, она не будет на меня зла и обрадуется твоему визиту. В последнее время… — вдруг начала Кэссиди, но не стала дальше продолжать мысль, будто опомнившись. Энди удивилась, насторожилась, но виду не подала и лишь ответила взаимностью: — О, я тоже… э-э, надеюсь на лучших исход. Всё-таки много лет не виделись. Кэссиди с улыбкой кивнула, но Энди заметила её рассеянный взгляд, который уже смотрел куда угодно, но не на гостью. — Проходи, — девушка впустила Сакс внутрь, закрывая за ней дверь. — Давай помогу? — предложила девушка помощь снять нелегкое пальто, которое вторым ощущаемым грузом был на далеко не хрупких плечах — чего только Энди во временя работы на Миранду не таскала на них. — Не нужно, я сама, — отмахнулась Андреа, располагая верхнюю одежду в положенном месте — в шкаф. — Ма-а-ам, к тебе пришли! — прикрикнула Кэссиди (в детстве кричать было запрещено, сейчас это опять вызвало смешанные эмоции у Сакс), однако ответа не последовало. — Хм-м, ты иди вперёд по коридору, а потом заверни налево. Мама должна быть там. И… Энди, удачи. Может, тебя… — Кэссиди вновь не стала договаривать, лишь расстеряно похлопала Сакс по плечу и скрылась вверх по лестнице. — Спасибо, — ответила Андрея уже в пустоту.       Энди, еле сглотнув, улыбнулась, идя по названному направлению.       Бесспорно, Кэссиди знала, что произошло пять лет назад, прекрасно знала и не винила Энди за её поступок. Это, конечно, не могло не радовать. Но что происходит с Мирандой? Почему дочь не хочет ничего рассказывать?       Андреа прошла по коридору и завернула налево. Увиденное её знатно удивило, если не шокировало, а в последствии парализовало: Миранда с бокалом в руке, полулёжа, но с элегантно перекрещенными ногами сидела на обширном диване с закрытыми глазами.       Вид обессиленной, почти беспомощной Миранды вызвал в Энди не просто удивление, а резкую, режущую боль под ребрами. Она увидела не титана модной индустрии (где за одно её катастрофическое поджатие губ была полная переделка коллекции одежды для показа мод), а хрупкую женщину, и это зрелище просто не могло не парализовать ее на пару секунду (а то и дольше), заставив забыть, как дышать.       Она видела похожую картину тогда, в Париже. Видела слабости Миранды Пристли. Та открылась ей, а Энди… не просто не выполнила рекомендацию по выполнению своей работы, она переспала с врагом и преданно-упорно пыталась донести до своей начальницы уже известную той новость о предательстве Ирва. Безусловно, Миранда оценила ее поступок, и, кажется, была готова в дальнейшем открываться Сакс дальше, но Энди решила не жить с привелегиями.       Вынурнув из моря воспоминаний, девушка не могла не улыбнуться. Печально. Искренне. С ноткой умиления от представшей перед ней картиной. С какой-то потаенной внутри неё надеждой. — Эй, Миранда? — Энди тихонько подошла к женщине и, аккуратно вытащив из руки той бокал, поставила его на столик рядом, немного потрясла Пристли за плечи, но результата абсолютно не последовало       «Ого, она это так напилась, что не разбудить?»       Энди обратно направилась к лестнице, позвала Кэссиди. — Кэс, мне нужна твоя помощь.       Девушка, спускаясь с лестницы, приблизилась к Андреа и недоумевающе спросила: — Что случилось? — Миранда, похоже, напилась без памяти. Будь добра, не могла бы ты помочь донести её до комнаты?       Рыжая несказанно удивилась словам о матери. Она, кажется, никогда на своей памяти не видела мать в состоянии амебы — просто потому, что Миранда никогда не перебирала. Ей было это не нужно. Даже после развода со Стивеном. В последнее время она замечала, правда, что женщина пригубляет, до не полного отключения мозга. Кэссиди была удивлена, но за маму переживала, потому, конечно, не могла не согласиться. — Без проблем.

***

— Никогда не видела маму в таком… разбитом состоянии… — призналась Кэссиди, перед тем как исчезнуть из спальни Миранды, оставляя ее в комнате вместе с Энди. — Ну что ж, нас будет ждать очень долгий разговор… — вздохнула Энди, уместившись в кресле, стоящем рядом.

***

      Миранда попыталась разлепить глаза, её как будто битой по голове огрели. Голова раскалывалась на части от боли, появившейся от перепитого ею алкоголя. Она вымученно провела рукой по лицу и предприняла попытку сесть, шумно выдыхая. В глазах все ещё плыло, но картинка моментально восстанавливалась. Женщина обвела взглядом пространство, пока не наткнулась на девушку, спящую чуть ли не комочком в её любомом кресле, укрытую пледом. Миранда прищурилась, фокусируя взгляд, а затем проморгалась, не веря собственным глазам, думая, что это сон, но даже ущипнув себя за бедро, она не просыпалась, а до боли знакомая девушка не исчезала.       «Боже правый, Андреа. Здесь. В моей спальне. Галлюцинация? Все-таки нет, слишком реальная.»       Стыд, едкий и горький, подкатил к горлу. Она, Миранда Пристли, позволила себе так опуститься, что та самая девчонка, сбежавшая от нее, теперь видит ее в таком неприглядном виде. И вместе со стыдом — щемящая, запретная надежда. По какой причине её бывшая сотрудница здесь? Их пути давно лежали по разные стороны. Миранда открыла было рот, чтобы вымолвить хоть слово, но звуки не шли. Она как будто стала немой. Старательно прочистила горло, и, увидев на прикроватной тумбе заботливо оставленный стакан с водой и таблеткой аспирина, незамедлительно осушила его и наконец-то смогла произнести: — А-андреа? — голос дрогнул, Миранда смотрела в сторону, — Что ты здесь делаешь?       Энди открыла глаза сразу же, как Миранда проронила её имя. Она словно не спала, а поверхностно дремала. Сразу кинув взгляд на удивлённую Миранду, Энди по-доброму улыбнулась своей ослепительно-блистательно широкой улыбкой. Так знакомо. По-родному. — Доброе утро, Миранда. Наконец-то проснулась. Ты отправляйся в душ, затем спускайся на кухню, — сказала Андреа и ушла, оставив женщину одну в своей комнате, полной множеством перемешанных чувств.       Миранда продолжала некоторое время сидеть на месте то смотря на кресло, то переводя взгляд на дверь, за которой девушка скрылась так молниеностно, что Пристли вновь ущепнула себя, последовала боль как доказательство реальности. Она поднялась с постели и взяла плед с кресла, понюхала и окончательно убедилась, что происходящее не сон. Мягкий плед пах Андреа Сакс. Белые розы. О да, это они. Это она.       Тем временем Энди же спустилась на кухню, где по всю хозяйничали близняшки. Первая девушку заметила Кэссиди. — Энди, доброе утро. Завтрак почти-и готов.       Запах готовящейся еды уже с точностью можно почувствовать в каждом уголке таунхауса. Даже на заднем дворе. — Энди? Оу, да это ты! Господи, мне всю ночь Кэс протрещала про тебя, — Кэролайн подбежала к Андреа, крепко обняв её.       Шатенка в ответ приняла девушку в свои обьятия, потом отстранилась, подходя к шкафчику, дабы взять стакан. — Доброе, девочки. Миранда уже проснулась, подождите её, она скоро спустится. Думаю, как раз к концу приготовления завтрака.       Энди достала из холодильника бутылку воды и налила в стакан, залпом выпивая её.       Ровно через десять минут спустилась и сама хозяйка дома, перебивая тишину стуком каблуков; уже одетая в чёрные прямые брюки со строгой стрелкой и белую свободную блузку, пепельные волосы привычно уложены, а усталое лицо скрыто за лёгким светлым макияжем. — М-м-м, чем это так вкусно пахнет? — сладко промурчала Пристли, подходя к столу. — Доброе утро, мамочка. Мы с Кэролайн сделали блинчики, — Миранда подошла к каждой из дочерей и поцеловала их в макушки, но одновременно не отрывая любопытного взгляда от Андреа — Прелестно, — улыбнулась она, стоя позади дочерей и держа руки на плече каждой.       Энди, если можно так сказать, умилялась этой сцене. Она хотела покинуть кухню, захотев дождаться Миранду где-нибудь в гостиной, но её остановила Кэролайн. — Мам, мы уже взрослые, — Кэссиди кивнула, соглашаясь с сестрой, — поэтому разрешения твоего не спрашиваем. Энди, присоединяйся к нам, еды на всех хватит, что, пожалуй, даже останется, — мать девушек и не возражала, лишь слегка улыбнулась, показывая тем самым полное удовлетворение в этом решении своих любимых, понимающих взрослых Бобси.       Отказывать в приглашении абсолютно не хотелось, тем более под изучающий взгляд Миранды, который буквально пожирал Андреа с момента появления Пристли-старшей на кухне. С чего вдруг такое пристальное внимание? Если только изменилась внешность…       Прошло, уже не раз говорилось, немало лет. Той огромной чёлки, которая лезла в глаза и нуждалась в постоянном ухаживании и своевременно подстригании, уже нет, она отросла под длину самих волос, а в салоне Энди после подровняли и всю длину. В гардеробе все также: поменьше ярких нарядов, все чаще она предпочитала кеды и кроссовки, нежели каблуки, но всё перечисленное выше не мешало Энди быть неподражаемой красоткой. Конечно, за ней бегало немало парней за все это время, но получали они лишь отказ.       Энди кивнула близняшкам и поплелась обратно, садясь за стол.       Взгляд Миранды был тяжелым и до приличия неприлично (или до неприличия прилично) изучающим. Энди чувствовала его на себе почти физически, как лёгкие, нежные и нужные прикосновения. Взгляд голубых глаз скользил по ее волосам, чуть пухлым губам, останавливался на складке блузки на груди. От этого в животе у Энди порхали бабочки, а пальцы невольно сжимали салфетку под столом. Миранда медленно, до невозможности растягивая (что она не любила от сотрудников, но любила, похоже, делать лично), уплетала завтрак, но были и ответные взгляды от Андреа, более стеснительные, но то, что они были — оттого и одновременно смелые. Почему у неё такая реакция?       Завтрак почти прошёл молча, беседу вели активно, разбавляя тишину, лишь близнецы, рассказывая о своих планах на ближайшее будущее, на что Миранда охотно подбадривала дочек, поддерживая, как, в первую очередь, любящая мать. Энди же отвечала, когда к ней обращались. — Что ж, Бобси, спасибо за аппетитный завтрак.       Бобси. Как мило, что Миранда называет так дочерей даже когда им по шестнадцать. — Ага, Кэсс и Кэрол, спасибо, было очень вкусно, — поблагодарила близняшек и сама Энди. — Миранда, можно с тобой поговорить с глазу на глаз?       Женщина удивилась, однако ответила незамедлительно: — Конечно, пойдём в мой кабинет. Девочки, уберёте со стола? — Хорошо.       Миранда уже поднималась вверх по лестнице, Энди следом. И тут грех не сказать, каким был вид Миранды со спины шикарным. Ровная спина с чуть широкими плечами, выделяющаяся талия и покачивающиеся бедра. Энди помнился этот вид, когда Пристли ходила на работу в юбках и платьях. Но в брюках это более недосягаемо. Однако мысль все же мимолетна. Андрея не могла не думать, но понимала, что ничего не будет.       Как только Пристли зашла внутрь, шатенка задвинула внутреннюю щеколду и, — ей с ее наличием очень повезло — закрыв дверь, развернулась к Пристли со скрещёнными руками на груди и полным недовольства и возмущения лицом.       Воздух в кабинете был столь же тяжёлым и даже сладковатым от смеси дорогого коньяка и привычных духов, но на столе пылился слой пыли, а стопки бумаг лежали не так, как привыкла видеть Энди — это был беспорядок, а не привычная система порядка и всевластного контроля. — Что случилось? — Миранда спросила это так невинно, будто и вовсе не знала о чём пойдёт речь. Женщина села за свой рабочий стол, а Энди уместилась в кресле напротив. — Для начала, тебе нельзя пить.       Миранда с детским любопытством смотрела на Андреа, как непонимающая собака виляет хвостом после сотворенной ею маленькой пакости, и после чего животное ругают. Патрицию, которую не было видно с самого вчерашнего вечера, это явно могло оскорбить. — Почему это? — Дойдём и до этого. Вторым делом, Миранда, какого чёрта?! — развела руки в стороны Энди. — Я искренне не понимаю о чём ты, Андреа. — Нет, ты всё прекрасно понимаешь, но не хочешь делиться своими проблемами, собственно, как и всегда, но я здесь, слушаю, у меня, поверь, куча времени теперь на это.       Глубокий вдох, выдох… — Я больше не могу, — выдала Миранда вымученно, смотрела она куда-то сквозь сидящую перед ней девушку.       Энди раскрыла рот и распахнула глаза в нескрываемом удивлении. — Не можешь что? Все мы знаем, что ты столько сил вложила в развитие этого чёртового журнала, наверное, половину своей жизни, почему же бросила? Можешь поделиться со мной, я никому не скажу. Я — могила, Миранда. И искренне не понимаю твои действия. — Ох, Андреа, боюсь, это очень сложно объяснить… — призналась женщина, отводя взгляд. — Ты попробуй, — подбадривала ее Андреа.       Миранда ещё раз глубоко вздохнула, сняла с переносицы очки, начиная покусывать от волнения дужку, и затем она перевела свои глаза синевы вверх, сдерживая подступающие слёзы. — Я очень скучаю по тебе, Андреа… Ты… ты не представляешь насколько…       «Вот это, конечно, заявление…»       На удивление Миранды, в ее сторону не летят слова гнева, презрения — Энди просто встала и подошла к ней. — Эй? — Энди хихикнула и заключила Пристли в свои объятия, что женщина сразу же вцепилась ладонями в спину бывшей ассистентки. — Ну всё, Миранда, я здесь, я с тобой.       Тело Миранды на мгновение застыло, а затем обмякло, будто из него вынули стержень. Костяшки ее пальцев побелели, а лицо уткнулось в шею девушки, вдыхая ее знакомый, простой запах — никакого «Подиума», только Энди… её Андреа. — Господи, дай мне сил… Без твоей настырной помощи стало так скучно и совершенно не по себе. Не привычно. Больше никто с усердством не желал выполнять мои поручения, — говоря это, Миранда, разумеется, не имела в виду Эмили или Найджела. — Ох, Миранда, ох…       Женщина прижалась к Энди ещё сильнее, позволив себе ластиться о девушку. — Андреа, я должна признаться: ты мне нравишься, — вышло неожиданно для обеих из уст Миранды. — Что? — она на секунду растерялась, после же улыбнулась, щеки зарделись, — Ну, ты мне тоже. — Нет, ты, кажется, не поняла меня. Я говорю, что меня влечет к тебе. Я долго противилась своим чувствам, даже довела себя до такого… может, оно и к лучшему…       Энди удивилась, снова. Миранда всё больше её поражает. Девушка наклонилась к голове Пристли, оставляя на её макушке поцелуй. Кажется, пришло время. — Знай, это взаимно, Миранда, — улыбнулась Энди и отстранилась. — Но это ли единственная причина, почему ты ушла из «Подиума»? Если нет, то я с нетерпением жду объяснений. — Командуешь? Думала, что это в моей характеристике, — усмехнулась Миранда и притянула Андреа за подбородок ближе к своему лицу, заглядывая в большие шоколадные глаза, затем взгляд плавно опускался вниз, на пухлые желанные губы. — Но я не… — шатенка только хотевшая возразить, была поймана в плен поцелуя Миранды, мягкого и тягучего. Энди почувствовала вкус утреннего кофе на ее губах и что-то еще, горьковато-сладкое, присущее только Миранде Пристли, но через долю секунды они отстранились, что дало некоторую возможность Энди что-либо сказать. — Миранда, я…       Рука женщины властно легла ей на шею, большой палец нежно проводил по линии челюсти, и это простое прикосновение вызвало у Энди сотню разрядов тока, бегущих по коже. — Андреа, ты можешь замолчать хоть на минуту?       И губы Миранды вновь накрыли пухлые губы Энди, полностью пробуя их на вкус, вскоре в дело вступили языки, танцуя страстный танец, явно желающие бо́льшего.       Руки Энди обвили талию Миранды, водя по ней, переходя мягкими движениями на спину. За секунду они схватили тело женщины, и резким движением Энди посадила Пристли на её же стол. Ребрами ладоней Сакс смела все ненужное со стола по обе стороны от Миранды. Поверхность была теперь лишь занята только прелестной задницей бывшей начальница мисс Сакс.       От такого неожиданного действия Пристли ахнула и с яркой искрой в глазах элегантно обвила талию Энди ногами, предварительно скинув со стоп надоедливые туфли.       Их лица были в паре миллиметров друг от друга. Дыхание каждой чувствовалось на чужой коже. Миранда всматривалась в глаза Энди, собственная грудь тяжело вздымалась, взгляд опускался от шоколада к губам, длинной девичьей шее… Андрея не сводила взгляда в ответ, но долго в гляделки они бы не поиграли, потому Энди прикоснулась нежно губами к любимой женщине, затем нежными поцелуями спускаясь к шее, ключицам, чуть прикусывая кожу, вызывая слабые стоны. — Тише, Миранда, не забывай куда мы и что пошли делать… — томно прошептала ей на ухо Энди, опаляя его жаром, вызывая табун мурашек вдоль позвоночника. Миранда выгнулась, как змея. — Ах, думаю, они поймут и простят нас. — Не могу не согласиться, миссис Пристли. Только идиоту было не понятно, каким пожирающим взглядом оглядывали меня вы с ног до головы, прожигая не просто дыру, а клеймо. Было ясно с самого начала, что я отсюда свободной птичкой, увы, не выйду, — произносит Сакс и медленно расстёгивает блузку на женском теле.       Миранда усмехается и, подняв бровь, отвечает с тем же жаром: — Да вы чертова прорицательница, Эмили.       Андреа замирает. Отстраняется и ошарашенно смотрит на женщину. Но за секунду ее лицо приближается к лицу Миранды. Она требовательно целует и специально кусает нижнюю губу Пристли до крови, сразу же, извиняясь, слизывая ее. Миранда не в меньшем шоке, но понимает свою ошибку. — Не смей, Миранда. Никогда.       Миранда застывает, сглатывая подступившую слюну, и поджимает губы. Ее Андреа сейчас выглядела как самая настоящая хищница — ее нельзя провоцировать, ее нельзя обижать, в ее сторону словно нельзя и дышать. Из разрешенного — только подчиняться.       Сакс видит легкую испуганность и вновь целует, вкладывая в поцелуй все свою любовь к этой замечательной женщине и желание жить. С ней. В этой жизни. Миранда охотно отвечает, обвивает руками шею девушки и углубляет поцелуй, в ход присоединяются языки, страсть вновь нарастает с бешеной скоростью, и вот блузка уже валяется где-то на полу, а Энди прокладывает влажную дорожку от губ до грудей, расстегивает лиф и охает, наблюдая великолепнейшую картину в своей жизни — как сон, который лишь снится — набухшие соски от возбуждения. Андреа и поверить не могла, что когда-то сможет вот так просто целовать самую бесячую женщину индустрии моды, так касаться ее, хотеть ее, а та будет желать Сакс в ответ, признается в чувствах, обнажит душу дважды.       Но это сейчас именно и происходит.       Энди играется с сосками, придерживая Миранду за талию, женщина при ласке выгибается вперед и пытается все-таки как только могла сдержать стоны, прикрывая рот ладонью.       Когда пришло время для продолжения, ручки Сакс пробрались к ширинке, расстегивая брюки и с нетерпением помогая их снять. Миранда наблюдала за девушкой томным взглядом, глубоко вздыхая. Как только пальцы Андреа проникли под трусы к заветному месту, в кабинет Миранды постучали, женщина дернулась и почувствовала движение пальцев Энди внизу, и ахнула — от наслаждения или страха, но скорее всего от всего вместе. — О Боже… — как можно тише простонала Миранда, закатывая глаза, а Энди лишь наблюдала за этим зрелищем.       Из-за двери послышалось: — Мама, у вас все хорошо? Мы с Кэссиди уходим в школу.       Энди хихикнула, а Миранда смерила ее недовольным взглядом. — О Бобси, у нас все о-отлично, — протянула женщина, прикусив губу, чтобы не застонать, — Андреа… она помогает мне… со статьей. Да-а… Вы идите, мои дорогие, со мной все будет хорошо. — Тогда отдыхай, мама. Мы любим тебя, — произнесла Кэссиди. — И я вас, девочки, очень сильно люблю. Идите же, — последнее, словно мольбу, проговорила Пристли.       Они услышали отдаленный хлопок дверью — вероятно, знак, что дом опустел. В этот момент Энди прыснула звонким смехом. — Что смешного? — невозмутимо, но с улыбкой, произнесла Миранда. — Видела бы свое лицо! Я запомню его на всю жизнь, Миранда! — Не говори глупостей. Мы продолжим или я буду голой статуей сидеть на этом, просто отвратительно пыльном столе?       И тут Миранда ощутила теплые ладони на своей талии вновь. Они расположились чуть ниже, на ягодицах, и тут Пристли поднялась в воздух. — Боже, Андреа, ты с ума сошла? Опусти меня, я же тяжелая. — Ой нет, ты мое перышко. Перейдем лучше в спальню — она без пыли, да и кровать всяко мягче какого-то дерева. — Как скажешь, дорогая.       Молниеносно они оказались в спальне Миранды, а сама она поваленная на кровать и прикованная руками к постели. Энди продолжила задуманное, но начала отзеркаливать действия. Действия по прокладыванию следов поцелуями пошли со стоп к коленной чашечке, затем к бедрам и уже к намокшему месту. Миранда извивалась, желая ощутить Андреа в себе, но та мучительно долго шла к цели — так к ледяном темпе, каком Пристли всеми фибрами своей души ненавидела.       Энди позволила себе упустить момент с няшествами: — Миранда, ты так прекрасна. Богиня. — Боже, Андреа, замолчи, — стонала женщина, изнывая от желания, сжимая простыни. — Ты волшебна, Пристли. Почему не любишь получать комплименты?       Энди поцеловала внутреннюю часть бедра Миранды и поводила пальчиком по влажной промежности. После ввела его внутрь. — Ложь. Обман. Желание получить что-то взамен. Просто грязные слова. Ничего не стоят. Ах…       Девушка начала двигаться внутри Миранды, затем добавила второй палец. — Мне жаль, что предыдущие твои партнеры это козлы и козлихи, Пристли. Однако, думаю, мы ранее все выяснили между собой. Ты все еще сомневаешься?       Энди нависла над Мирандой, затем поцеловала в лоб, нос и следом в припухшие от страстных поцелуев губы. — Ты права… — призналась женщина и закусила губу, потому что пальцы Энди продолжали творить внутри нее чудеса. Добавился третий. Комната погрузилась в жаркие громкие стоны, полные наслаждения, любви, благодарности — рай для ушей.       Вскоре Миранда достигла пика и обмякла в мягкой шелковой постели, прикрыв от достигшего удовольствия глаза, а Андреа, вытерев лишнюю субстанцию с тела любимой женщины и обтерев руку, подала по просьбе Пристли ее халат (по причине: «Мне совершенно не хочется вставать, Андреа») и улеглась рядом с ней.       Миранда несколько минут восстанавливала дыхание, повернулась к Андреа. Та смотрела на нее большими карими глазами как на сокровище. И широко улыбалась. Несколько прядей упали на лицо, и Миранда решила их смешно заправить за ухо, чтобы не мешали любоваться красотой.       Тишина. Уют. Полное понимание. — Я люблю тебя, Андреа…       Энди взяла руку Миранды в свою и поцеловала выступавшие костяшки. — И я, Миранда. Не верится, что это произошло. — К сожалению, для полного осознания понадобилось пять лет. Энди помотала головой и провела невесомо-нежно по щеке женщины. — К счастью. К счастью, что мы вообще встретились вновь. Мое сердце, кажется, готово было вырваться из груди, когда по ТВ крутили один и тот же заголовок. Как ты, Миранда?       Женщина устало вздохнула. Выдохнула полной грудью. Заставила лишь одним вымученным взглядом Энди принять положение полулежа, а сама расположилась на груди девушки, перебирая в руке ее длинные каштановые волосы. — Сейчас я в порядке. Полном. Рядом девочки, теперь ты. Я спокойна. Впервые за многие годы. Правда. Если говорить о Подиуме, то я… пыталась все эти годы после Парижа найти себе достойную замену. Скоро объявят нового главного редактора. Я уверена в этом человеке. Главное, что Ирв получил свое — меня там больше нет. Он ошибается, конечно. На самом деле я везде. Так просто отпустить Подиум я не могла. Ты права, я слишком многое ему отдала. — О-о, Миранда, только не говори, что твое место займет Эмили?       Миранда привстала на локте, отлипнув от груди девушки. — Найджел не сказал? — с прищуром спросила женщина. — Так, значит, Эмили?! Господи, я так за нее рада. Она заслужила. — Ты права, — ответила Миранда и вернулась в прошлое положение в объятия Сакс. — Найджел будет работать в Лондоне. — Он мне написал. Сегодня утром. Мы списывались иногда. — О-о, — протянула лишь женщина, явно чем-то недовольная, — ясно.       Но в ответ Андреа лишь засмеялась. — Обожаю тебя, Мири. Повезло же всем с тобой!       И ведь не поспоришь.       Миранда лишь фыркнула куда-то в район ключицы Энди, но её рука, лежащая на талии девушки, сжалась чуть крепче. Та больше не убежит от нее, а она не посмеет сделать Сакс больно.       За окном шумел Нью-Йорк, где-то внизу, на Пятой авеню, сигналили нетерпеливые таксисты, а в прессе, вероятно, уже строчились сотни статей с самыми глупыми теориями о загадочном уходе Королевы. Но здесь, в тишине спальни, не было ни Дьявола, ни Снежной Королевы. Была просто Миранда — без сокрытия чувств, без надевания масок, без выстроенной брони. Уставшая, но счастливая и до смешного беззащитная в объятиях девушки, которая когда-то посмела сбежать.       «Наоборот», — подумала Энди, утыкаясь носом в пепельные волосы. — «Абсолютно наоборот».       И, кажется, впервые за пять лет, она выбрала абсолютно и неоспоримо правильный выбор. — Учти, дорогая, что за твой побег не последовало стоящего наказания. — О-о, да что ты говоришь, Миранда! Я же…       Она не договорила, потому что Миранда сама потянулась к ней за поцелуем, который не только заткнет, но и принесет удовольствие. После Пристли лишь теснее прижалась к девушке, пряча улыбку в изгибе её шеи, и позволила себе наконец-то закрыть глаза. И, кажется, впервые за эти годы — по-настоящему и спокойно, не думая о том, что будет завтра.