Как пахнет свобода

Всего лишь один взгляд в эти золотые глаза, и жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Множество мыслей роились в голове, но одно я знала точно — как прежде не будет. – Что мы творим? – Могу смело тебя заверить, что я без понятия. Сидя на заднем сиденье и скрестив ноги по-турецки я могла смотреть как солнце причудливо играет в его медово-блондинистых волосах. Я откинулась на спинку кресла и закатила глаза, откладывая бутылку дюшеса, что до этого пила на соседнее сиденье. Когда мы ни с того, ни с сего решили уехать на юг навестить маму в двенадцать ночи, лёжа у него в комнате все казалось максимально логичным. А теперь, когда рассветное солнце слепило глаза, я понимала весь масштаб произошедшего. – Джас? – М?.. – Ладно я, безумная дура, но ты то чего меня не остановил?– не имея возможности с заднего сиденья прямо посмотреть на него, я, пользуясь зеркалом заднего вида, попыталась заглянуть ему в глаза. – А зачем?– в глубине его бездонных золотых омутов заиграли те же озорные огоньки, какие были в тот момент, когда мы в два часа ночи, через окно забрались в мою комнату и начали тихо собирать вещи, чтобы не разбудить Чарли или сестру. – Ты же взрослый разумный человек... – Ты в этом уверенна? – Нет. Но ты, что хочешь сказать, что в тебе в сто шестьдесят лет и во мне в восемнадцать одинаковое количество безответственности? Парень чуть задумался, но потом с хитрым прищуром ответил: – Нет. Я додумался хотя бы, записку твоему отцу оставить, чтобы он предупредил Рене о нашем визите, потому что кое-кто утопил свой телефон. Да, это было правдой. Звонить Рене в два ночи, было бы глупо, хоть у них тогда и было с разницей в часовых поясах одиннадцать, мама все ровно бы уже спала. Уж что поделаешь, Рене в отличии от меня была жаворонком, а свой сотовый с ее сохраненным контактом, чтобы позвонить с дороги, я накануне благополучно искупала в озере. – А потом то, что? – Не знаю и от этого ещё интересней... Действительно сколько лет, а ведет себя как ребенок. Обычно такое творили люди по пьяне, можно ли сказать, что я была пьяна им? – Открой окно, душно... Он молча повиновался, открыв ближнее ко мне окно. Ветер на скорости начал трепать мои кудрявые, коротко отрезанные тупыми кухонными ножницами накануне, волосы. Здесь определенно пахло не как дома. Именно в этот момент я поняла как пахнет свобода. Я подалась вперёд и со спины обняла следившего за пустой дорогой (сомневаюсь, что ему это было нужно) парня. Сцепив руки в замок на его груди, уткнулась носом в изгиб его шеи. Он пах солнцем, степями. Правда, все это сбивал за последние десятки лет прибившейся запах леса и реки, той самой у которой мы любили коротать солнечные деньки. Но это не капельки его не портило, наоборот дополняло. Из окна в машину попадал свежий утренний воздух, в сотнях километров от дома. А в салоне уже давно стоял запах газировки с ароматом груши.