Они были нужны друг другу

Когда Люциус открыл глаза, первое что он увидел — это белоснежная макушка сына. Во сне Драко практически полностью перебрался на Люциуса, уложив голову ему на грудь, обхватив руками, и закинув ногу ему на бедра. Люциус заметил, что и его рука обвилась вокруг Драко, забравшись под его кофту. Мужчина не удержался и медленно, наслаждаясь гладкостью и теплом кожи, провёл кончиками пальцев вниз по его позвоночнику до самого копчика и обратно. Люциус сглотнул собравшуюся во рту слюну и прикрыл глаза. Единственное чего он сейчас хотел — это пролежать так вечность, давно ему не было так хорошо и спокойно. Мужчина почувствовал, что дыхание Драко изменилось, но тот продолжал так же спокойно лежать. — И долго мы будем так лежать? — Спросил он через минуту, ответа не последовало. — Драко, я знаю, что ты проснулся. — Ты не ушёл. — Юноша переместил голову на плечо отца и выгнулся так, чтобы видеть его лицо. — Устал и заснул здесь. Даротен сказал не будить тебя, а ты, как змея, вокруг меня обвился, лишая возможности выбраться из постели и идти делами заниматься. — Спасибо. — Драко невесомо прикоснулся губами к подбородку Люциуса. — Слазь с меня, у меня встреча в 12. — Ты уже опоздал. — Не двигаясь, заметил Драко. — С чего ты взял? — Часы на стене висят. — А ты-то когда время посмотрел? — Разочарованно спросил Люциус, глядя на часовую стрелку, которая десять минут назад минула число 12. — Зеркало напротив меня висит, они там отражаются. — Ну здорово. — Люциус начал подниматься, но Драко прижал его обратно к постели. — Ты всё равно опоздал, останься со мной. — Прекрати это ребячество. — Люциус убрал с плеч руки сына и встал с кровати. — Отдохни как следует. — Мужчина вышел из комнаты, заставив юношу разочарованно вздохнуть и уткнуться лицом в подушку, на которой он совсем недавно лежал. _____________________________________________ Драко знал, что Люциус понял его намерения, когда просил отца остаться и так бесцеремонно прижал к кровати, нависая над ним. Он увидел это сразу, в сверкнувшей в серых глазах неприязни к такому своенравному, грубому и так нагло лишающему личного пространства жесту. Видел это и после, в поведении отца. Нет, не было ни малейшего изменения во внешности и выражении лица Малфоя-старшего, не изменилась интонация, с которой он произносил обыденные фразы, интересуясь успехами и здоровьем наследника, не пытался сократить количество их общения или сделать его формальным, как было раньше, но было видно, что очень этого хотел. Драко хотелось выть от этого, от совершенного непонимания самого близкого и одновременно самого далекого человека на свете. Юноша видел другого Люциуса, он не раз замечал на себе хищный, оценивающий взгляд родителя, видел, как дергается его кадык при глотании слюны, когда сын, увлечённый чтением, одновременно грыз яблоко и собирал губами сладкий сок, стекающий по фрукту. Но именно в тот день Драко позволил себе объединить все свои наблюдения и прийти к такому аморальному выводу, что он тоже привлекает отца физически. Именно те ночь и утро стали одним из счастливейших в его жизни, именно тогда все стало на свои места. Вновь оказавшись во всепоглащающей и лишающей воли и разума тьме, Драко чувствовал, что это в последний раз, и не потому что всё закончится, как оказалось на самом деле, а потому что он просто не проснется, не выдержав этого кошмара, наконец захлебнувшись в нём. Юноша не понимал, почему так боится темноты, но после событий войны он всегда оставлял в комнате на ночь свет, так ему было спокойней, так он мог заснуть, оказываясь не в полной кромешной темноты обстановке, как когда в поместье жили Пожиратели смерти. Всё происходило по старому сценарию: тело окутывали холод и сырость жестокой смерти, в душу острыми цепкими когтями впивался невыразимый ужас, сбивая дыхание и парализуя тело, в то время как пространство вокруг заполняла клубящаяся тьма с её неясными шорохами, криками и воплями. Драко не пытался выбраться из неё, он чувствовал, что можно уйти, но не мог пошевелиться, хотелось просто сжаться в комок, закрыть руками уши, чтобы не слышать раздающихся совсем рядом скрежета и стонов полных боли. Темнота, как что-то живое, холодное, вполне ощутимое, сжимало своей лапой горло, заставляя хрипеть, но не позволяла закрыть глаза, вынуждая каждую секунду, теряя всё больше надежды, всматриваться в её густой туман. Юноша знал, что как только его глаза закроются, всё закончится, он просто перестанет существовать, и он страстно этого желал, пока не почувствовал легкое дуновение свежего ветерка, практически его и не коснувшегося. Но этой малости Драко было достаточно, чтобы узнать этот запах из тысячи! Нежно-сливочный аромат сандалового масла, которым пахнут прекрасные волосы Люциуса, которым он нередко наслаждался, уткнувшись носом в подушку отца, тайком пробравшись к тому в спальню. И вместе с парализующим страхом внутри начала зарождаться нетерпеливая обида — почему отец не приходит ему помочь, если находится совсем рядом? Но совсем скоро впереди раздался такой родной, немного хриплый голос, дав Драко так необходимую надежду и ориентир в пространстве. «Он меня любит и нуждается во мне, а все остальное — неправда. " — Примерно это твердил себе юноша, по пути к неясно виднеющему вдали свету. Драко было интересно, понимал ли Люциус, что спас, что изменил его, став единственным источником света и тепла на Земле? Утром Драко проснулся от дразнящих скольжений чужих пальцев по его спине, и понял, что хочет, чтобы так начинался абсолютно каждый день. Сердце буквально разрывалось от нежности и любви к этому человеку, что не ушёл, по просьбе оставшись на ночь, позволил забраться и обвить себя всеми конечностями и сейчас не уходил, охраняя его сон! Люциус всё же ушёл, сделав вид, что ничего не было, хоть и увидел в глазах сына желание. А в Драко закипала от этого ярость. Если раньше он никогда бы не посмел посмотреть на отца или прикоснуться к нему со скрытым подтекстом, игриво и флиртующе, то теперь почти все его фразы имели «двойное дно», а все его жесты и якобы случайные прикосновения были невероятно фривольны. Раньше Люциус всегда довольно грубо одергивал Драко, когда тот делал что-нибудь не так или нарушал его личное пространство, теперь же мужчина лишь недовольно отводил взгляд или уходил от прикосновения, делая нелепое замечание наподобие «Ты вроде бы давно не маленький, а ведешь себя, как дитя неразумное». Драко это выводило из себя. Теперь, когда он знал причину часто несдержанного поведения Люциуса, он ещё сильнее хотел быть ближе к нему, совершенно не видя для этого преград, и вновь не понимая отца, только на этот раз то, почему Люциус продолжает отказываться от него. В том, что отец прекрасно знает о его далеко не сыновьих чувствах к нему, юноша не сомневался. Ещё в 14 лет он прошел этап неосторожных, слишком уж восторженных взглядов, украдкой бросаемых на родителя, надеясь, что тот этого не увидит, смущенного и опасливого отвода глаз, после вылазок в покои отца, дабы насладиться запахом его волос и кожи, который оставался на постели. Естественно Люциус не мог не замечать этого и, хоть в слух ничего не озвучил, меры предпринял — ограничил их и без того не частое и теплое общение. Драко это пережил с трудом, но все свои терзания по поводу своей «неправильности», неосторожности и недостойности он оставил позади, понимая невероятность этих отношений и надеясь, что он это перерастет. Но нет, годы прошли, а он влюблялся в отца всё больше и больше, и сейчас, когда появилась надежда на счастливое совместное будущее, юноша не мог оставить всё, как есть. Ему самому было тошно от своего развязного поведения, так для него несвойственного, но он не мог остановиться, видя, как Люциус просто на просто игнорирует его, делая вид, что ничего не понимает. Время близилось к полночи, Люциус провожал последних гостей, а Драко, наконец освободившись от обязанности их развлекать, сидел на диванчике в дальнем конце зала и напивался. Он изрядно выпил ещё, бегая от одних персон к другим, когда в доме было полно народу, а теперь хотел завершить начатое и просто забыться. Праздничное настроение, очарование предпразничной суетой, радостью и ожиданием чуда, витающих в воздухе вместе с пушистыми хлопьями снега, ещё присутствующие вчера, сегодня улетучились в неизвестном направлении и возвращаться не собирались. Драко услышал, что Люциус возвращается и, слишком решительно встав на ноги, бросил в недалеко от него висящий в воздухе венок омелы заклинание. — Тебе на сегодня хватит. — Довольно холодно говорит Люциус — он тоже устал за вечер. — А ты отнимать что ли будешь? — Драко медленно попятился и Люциус начал подходить к нему. — Ты скоро на ногах стоять не сможешь. — Скоро — это не сейчас. — Драко сделал ещё несколько шагов и победно ухмыльнулся, подняв взгляд. — Поцелуешь меня? — Над головами Малфоев теперь завис венок омелы, со звенящими на нём маленькими колокольчиками. — Конечно. — Люциус, не колеблясь, чуть наклонился и поцеловал сына в щеку. — Не так, по-взрослому. — Драко показательно поднял взгляд на не сдвинувшийся с места венок. — Прекращай этот цирк. — Я ничего и не начинал, ты же знаешь, что он не отстанет, пока мы не поцелуемся. — Но ты же ведь тоже знаешь, что это невозможно. — Разве поцелуй — это что-то невозможное? — Нет, но ты говоришь не о поцелуе. — Если разучился, так и скажи. — Прошептал Драко на ухо Люциусу, приблизившись к нему в плотную и положив на плечи ладони. — Я напомню. — Юноша скользил губами по щеке отца. — Я сказал — этого не будет! — Люциус достал палочку и просто сжёг висевший над ними венок, усыпав их волосы пеплом. — Держи себя в руках. — Мужчина прижимает Драко грудью к своей, наклоняясь к его уху. — Иначе мне придется принимать меры. — Он грубо оттолкнул от себя сына и, не оборачиваясь, ушел. Драко осел на пол, склонив голову к коленям и больно сжав руками волосы. Хотелось кричать, он даже не подозревал, что от обычных слов может быть так больно. Неожиданно Драко встает, смаргивая стоящие в глазах слезы — нет, он не будет плакать, только не сейчас. Юноша почти бегом поднимается наверх, несколько раз чуть не упав по пути, и, не стуча, открывает дверь в спальню отца. — Почему нет?! — О чем ты? — Спокойно спрашивает Люциус, разворачиваясь к сыну. — Прекрати! Ты знаешь, о чем я! Почему мы не можем быть вместе?! — Хватит орать. — Шипит Люциус колючим взглядом впиваясь в лицо наследника. — Веди себя нормально и вспомни наконец, с кем разговариваешь. Вместе?! — Восклицает сам Люциус. — Ну загибай пальцы. Во-первых, я — твой отец, ты — плоть от моей плоти, кровь от моей крови. Во-вторых, ты — всего-лишь мальчишка с бушующими гормонами и, всё больше замечаю, с передавшимся по наследству сумасшествием Блеков. В-третьих, наверное повторюсь, но это стоит сделать, это инцест, связь ближайших кровных родственников. И на последок, в-четвертых, ты не в моем вкусе. Я достаточно ясно аргументировал свою позицию? — Не в твоем вкусе? — Слишком спокойно спрашивает Драко. — Может, скажешь ещё, что не мечтаешь меня раздеть, что не видишь во снах, что не дрочишь на меня? — Пошел вон, щенок! — Сквозь зубы выдавливает Люциус, подходя к Драко и хватая его за воротник рубашки. — Не смей преступить порог этой комнаты или заговорить со мной без намерения извиниться за своё плебейское, оскорбительное поведение. — Люциус буквально вытаскивает Драко за шиворот в коридор. — Бесстыдник. — Люциус захлопывает дверь, заставив Драко вновь сесть на пол, скатившись по стене. _____________________________________________ Люциус сидел прямо на полу у стены, за которой уже сутки лежал Драко. В голове непрестанно прокручивалась одна и та же фраза, выкрикнутая с пугающим отчаянием. «Почему мы не можем быть вместе?!» Потому что ты не знаешь, чего просишь и сколько боли тебе принесут эти отношения. Кого я обманываю? Я, я не смогу жить, если для тебя это окажется простым увлечением. Я боюсь, Драко. " _____________________________________________ Драко лежал на ковре в коридоре у комнаты отца, сложив на груди руки. Ночью было больно, казалось, сердце просто разорвется от произнесенных слов, из глаз нескончаемым потоком текли слезы, которые он зло вытирал рукавом, пока не перестал обращать на них внимание. Ночью было больно, а сейчас уже, наверное, вечер, а Драко, как сломанная и забытая кукла, продолжал валяться в коридоре, не чувствуя ничего. Он не хотел двигаться, есть или чего-то ещё, будто впал в состояние, напоминающее долгий и глубокий сон, не чувствовал ничего, кроме вращающихся, как в калейдоскопе, мыслей в голове. Ни за одну из них не получалось зацепиться, они кружили, как бабочки над цветком, и ускользали водой из пальцев. Драко просто знал, что хочет отдохнуть, что было бы кощунством — прервать это состояние. _____________________________________________ — К черту! — Люциус скидывает со стола бумаги и выходит из кабинета. — Долго ты будешь здесь валяться, как клошар? — У меня каникулы. — Бесцветно, еле слышно отвечает Драко, не открывая глаз. — Иди и лежи в своей комнате. — Мужчина начинал выходить из себя. — Я тебе чем-то мешаю? — Да. — Раздраженно буркнул Люциус. — Мне уйти? — Драко наконец поднял взгляд на родителя. — Пожалуйста. — Люциус сложил руки на груди, а Драко, к удивлению первого, встал на ноги и отряхнулся. — Ты прав, я уйду. — Сказал Драко и развернулся в сторону своей комнаты. — Да, именно так. — Добавил он сам себе, удаляясь от Люциуса. — Можно узнать, куда и надолго ли ты собрался? — Плохо скрывая обеспокоенность спросил мужчина у переодевающегося сына. — Я рад был бы ответить, но не могу — неизвестно, куда и насколько заведет меня сегодняшняя ночь. До свидания. — Драко кивнул отцу и боком выскользнул из комнаты, так как Люциус не сдвинулся с места, чтобы уступить ему дорогу. — Паршивец.