Моя точка счастья.

... Меня настолько сильно откинуло ударной волной, что я пролетел мимо и не успел схватится за край крыши. Мои пальцы легко соскользнули, пройдясь по отступу и я пролетел вниз. Всем телом чувствовал легкое падение, воздух отчаянно бил в лицо. Я чувствовал себя птицей вольного полета. У меня моментально захватило дух и перед глазами начали пролетать обрывки воспоминаний из жизни, как будто напоминая мне какой я дурак и поступил опрометчиво делая настолько рискованный шаг. Летя вниз на высоте больше 100 метров, я понимал как жизнь коротка и нужно ценить каждый момент а ней. Увы.. Наша жизнь не настолько спокойна, что бы раздумывать над этим, а надо бы! Представляю как расстроились бы братья и моя девушка, увидев как мое тело испустило дух так не героически. Я мысленно усмехнулся—"Я бы и сам расстроился". Сейчас я вижу, как земля становится все ближе и ближе, а мысли от страха судорожно скатываются в клубок. Чувствую свою беспомощность и невозможность что-либо изменить.   Прикрываю глаза и морально готовлюсь к своей кончине, как вдруг ощущаю резкий толчок об панцирь и дергаюсь. Вижу как моментально повис в воздухе.. Меня что-то держит.. Или кто-то. Смотрю на верх и вижу ухмыляющегося Рафаэля. Он оперся об какой-то уступ на здании и держал веревку, которую, видимо, и накинул на меня. Сзади стояли остальные на подготовке. (Невольно я заметил хмурое выражение лица своей девушки. Видимо меня будет ждать веселый разговор, о том какой я опрометчивый) Раф начал медленно поднимать меня в верх, а я ухватился руками за веревку помогая ему. Вытянув меня наверх, все могли облегченно вздохнуть. Все были живы и в безопасности. Я обвел взглядом команду, они тоже были в порядке. И вот, когда мы все окончательно успокоились, на меня налетела моя любимая девушка. Она даже не пыталась держать самообладание.   —Лео! Какого черта?! –она подбежала ко мне и схватила за грудки. Я даже не пытался увернуться (знал, что бесполезно)   —Скажи мне, пожалуйста, чем ты думал?! Хотя нет, я знаю ответ! Ты не думал! –девушка кричала и носилась, словно ураган, а я стоял и безвольно улыбался как дурак.   —Почему, когда дело доходит до опасности у тебя отключается мозг и инстинкт самосохранения? А? Почему мы все должны переживать за твою тушку и.... Ладно, я уже даже скривился от ее гневной тирады, знал же что просто так не отделаюсь, эта девушка меня из-под земли достанет. Если прерву ее моральную речь, то точно могу считатся трупом. И не дай бог скажу лишнее слово. Поэтому поступлю по другому. Нас разделяло каких-то несчастных пол шага, я только двинулся вперед и резко накрыл ее губы своими, тем самым останавливаю крики и попытки убить меня снова. Я уверен, что она была недовольна, но все равно почувствовал как Карай прижалась ближе и углубила поцелуй, кладя руки мне на шею. Сзади послышалось тихое, но в шутку произнесенное "Фэ". Оторвавшись друг от друга, девушка робко улыбнулась и взяла меня за руку.   —Но мы еще об этом поговорим! –строго пригрозила она пальцем. Но за этим можно было разглядеть веселую улыбку. Уже хорошо, меня не убьют. Спустившись с крыши, мы со спокойной душой отправились домой. У меня под боком шла Карай, прижавшись к мне, а с другой стороны шли братья. Майки как всегда шутил, остальные смеялись. Я с девушкой шел сзади в обнимку и в полной тишине, но разговоры нам не были нужны. Мы словно читали мысли друг друга и вели немой диалог. Куноичи подняла на меня свой взор и робко улыбнулась, расслабившись в моих объятиях еще больше.   Конец POV Лео   POV Карай Наконец-то наша команда зашла в гостиную и все облегченно попадали на диван.   —Можете отдыхать, мы это заслужили!-торжественно произнес Лео и все счастливо разбрелись по комнатам. Я повернулась к лидеру и он одарив меня своей улыбкой поцеловал в лоб.   —Спокойной ночи…- нежно прошептал он и я поддалась ближе. Хотела быть ближе к нему.   —Сладких!- ответив ему тем же я устало поплелась в свою комнату, которую мне выделили по приходу. Знаете, моя комната (и комната Лео) всегда отличалась особым порядком и чистотой. Все было оформлено в минималистическом виде и лежало на своих местах. В воздухе витал легкий запах жасмина. Переодевшись я упала на кровать, спать совершенно не хотелось. В голове невольно всплыло воспоминание прошлой медитации с Лео. То видение про Шредера, оно ведь не спроста явилось мне. Бывший отец наверняка посылает мне какое-то предупреждение. Я тогда так испугалась, что не видела ничего вокруг, хорошо, что рядом был Лео. Он помог и успокоил. Я была у Сплинтера, он назначил мне курс медитации. Не думаю, что это мне не поможет. Тут что-то другое…Возможно, это какое-то послание или видение. Мне что-то хотят донести, сказать, предупредить. Шредер что-то хочет, но что?     С такими мыслями я даже не заметила, как уснула. Увы, проспала я не долго. Мне пришло второе видение: все было отрывками и мельком. Видела злое лицо Ороку Саки, он что-то говорил. Было очень плохо различить, он размахивал руками, жестикулировал. Везде было темно, это похоже на подвальное помещение, в котором сидел наш заклятый враг и смотрел прямо в душу. Я металась по кровати, словно раненый зверь. Не выдержав, я резко подорвалась в холодном поту. Сердце билось словно сумасшедшее, а тело тряслось. Конечности были холодные, дыхание сбилось. Встав с кровати, я прошлась по комнате пытаясь успокоится, возникло огромное желание плакать от досады. Поняв, что успех мне не светит я решила отправится к Лео. Скорее всего он уже отдыхает, как и все в этом доме. Тихо выскользнув из комнаты, я направилась к нему. Остановившись у его двери, я прислушалась. Было тихо, возможно, он спал. Оглянувшись по сторонам, я постучалась пару раз в дверь. Сначала я ничего не услышала, но потом раздалось копошение и через пару минут дверь открылась. Оттуда показалась сонная голова Лео, но завидев меня сон как рукой сняло.   —Карай? Что-то случилось?- спросил он встревоженным голосом. Лидер посмотрел на меня, пытаясь определить причину моего ночного визита.   —Извини, я тебя разбудила…- мне стало даже малость стыдно.- Но мне снова пришло ведение.-я опустила глаза вниз.   —Эй, все нормально?- Лео вновь встревожился и уже не скрывая своей паники взял мои руки в свои.   —Я..не знаю…Мне страшно.- быстро помотав головой я пыталась убрать наваждение с глаз.   —Все хорошо, я тебя одну не оставлю. - взяв меня за руку он потянул меня в комнату, закрывая за мной дверь. Усадив меня на кровать, он включил ночник на прикроватной тумбочке, а сам сел на корточках передо мной.   —Ну, рассказывай!-тихо попросил голубоглазый.   —Он снова мне приснился…или даже можно сказать прислал видение. Мне пытались что-то донести, сказать, показать..я так и не поняла. Это было все так резко и неожиданно, я испугалась.- при воспоминании мои руки вновь затряслись, я прикрыла глаза пытаясь успокоится. Он заметил это и сжал руки сильнее.   —Все будет хорошо, ладно? Мы справимся. - быстро пересев на кровать лидер сгреб меня в объятья. Я обхватила его за торс двумя руками, а голову положила на его плечо вдыхая любимый запах. Мы сидели так какое-то время пока я не услышала шепот возле уха.   —Хочешь, оставайся со мной..- робко предложил он. Мне показалось что это его смутило.   —А можно?-смущенно спросила я заглянув ему в глаза. В них было полно надежды, любви и ласки.   —Конечно!–выпустив меня из рук (но ненадолго) Лео примостился возле стенки и похлопал на место возле себя. Я недолго думая забралась на место возле него. Пожелав ему спокойной ночи, я сладко поцеловала его, а он обнял меня со спины. Так и уснули. Оставшуюся ночь я спала отлично.   Конец POV Карай   Девушка встретила утро с первыми лучами солнца. Кошмары эту ночь ее не мучали и она спала спокойно. Под боком мирно сопел Лео, положив голову на шею черноволосой. Повернувшись к нему лицом, она начала разглядывать его: размеренное дыхание, подрагивающие веки во сне, слегка приоткрытые губы, которые очень хотелось поцеловать. А почему бы не позволить себе такую вольность с утра? Решив так и сделать Карай наклонилась и еле-еле прикоснулась к чужим губам. Конечно, парень ничего не почувствовал, но автоматически улыбнулся в сквозь сон. Это очень умилило девушку. Встав с постели, она направилась проводить утренние процедуры, а после на кухню. Тем более зная, что скоро проснется лидер, а после и остальные и неплохо было бы сделать завтрак. Можно сделать любимое блюдо Майки―пиццу, а можно и омлет с тостами. Не то чтобы куноичи была сильна в готовке…. Она все-таки воин, а не домохозяйка, но яичницу была в состоянии сделать. Проделав уже половину работы, девушка почувствовала на своей талии чужие руки.   —Доброе утро. –прошептал на ухо теплый голос.   —Доброе…–тихо ответила она не поворачиваясь. Даже догадываться не нужно было, чтобы узнать кто это.   —Как ты? Тебе уже лучше?–обеспокоено спросил он, не выпуская янтарноглазую из объятий.   —Да, я отлично спала. –наконец-то Карай повернулась к нему всем телом и закинула руки на шею. Лидер на мгновенье задержал свой взгляд на ее губах, но потом произнес:   —Я почувствовал твой поцелуй утром перед тем как ты сбежала.   —Правда? Так ты не спал?–кокетливо парировала она.   —Мммм.. Нет. У меня был хороший шанс посмотреть на тебя утром, когда ты спишь.– хитро улыбнувшись лидер привлек девушку ближе.   —Только сегодня?–она склонила голову набок проходясь по парню своим взглядом. На эту реплику Леоеще больше улыбнулся и уже немедля прижался к чужим губам. Карай сразу же страстно ответила, кладя руки на затылок черепахи. Их губы с утра еще слаще, чем обычно. Охваченные страстью они даже не заметили, как переместились на кухонную гарнитуру. Девушка сидела на столе, а между ней пристроился лидер выцеловывая ее шею. Издав тихий стон, она подставляла новые участки для поцелуев.   —Ох, подожди…–Карай слегка отстранилась от парня, который не на шутку разошелся.   —М?   —Твои братья…они тут.–пытаясь отдышаться произнесла она, глядя куда-то за спину парня. И вправду…вдалеке был слышен гогот и шум. Остальные уже проснулись и направляются сюда. Издав разочарованный вздох Лео все же отстранился от девушки, не забыв при этом запечатлеть последний поцелуй.   —О, доброе утро всем!– с бодростью произнес Майки и уселся на ближайший стул. За ним подоспели и остальные. Когда наконец-то все расселись по своим местам, Карай поставила каждому тарелку с едой, которую они с радостью начали уплетать.   —М..А почему ты раньше не готовила?– пережевывая свою пищу спросил весельчак.   —Да, у тебя хорошо получается!–подхватил Раф, закидывая в рот бекон. Донни только яростно закивал. Засмущавшись от стольких комплементов (даже от Рафа) девушка присела рядом с лидером попивая свой зеленый чай.   —Не знаю..я редко, когда готовлю–смущенно произнесла девушка, держа в руках кружку. Трапеза прошла довольно быстро. Первым подскочил Майки и поцеловав сестру в щеку за столь вкусный завтрак умчался куда-то по своим делам.   —Спасибо, было вкусно!– поблагодарили остальные и тоже пошли по своим делам. Сегодня у всех был выходной. Когда на кухне никого не осталось, кроме нее и Лео девушка поднялась со стола и начала уборку.   —Тебе помочь?– и не дожидаясь ответа поднялся за ней забирая из рук тарелку.   —Я бы и сама справилась–робко улыбнувшись забрала тарелку обратно и кинула ее в мойку.   —Я знаю, но очень хочу тебе помочь. –взяв девушку за талию он слегка отодвинул ее в сторону и сам начал убирать.   —Спасибо…–чмокнув парня в щеку куноичи взялась за другие домашние дела.    И так как у них целый день был свободен, все разбрелись кто куда. А наша парочка после уборки вновь засела в комнате у Лео. — Как тебе спалось?-спросил вновь парень, когда куноичи примостилась у него на груди.   — Все нормально, тебе не о чем переживать.- она подняла на него свой ясный взгляд.-Тем более, мне было спокойно спать рядом с тобой.   — Ты можешь оставаться в любое время..— тихо проговорил парень уткнувшись носом в ее волосы. — Спасибо...— она только улыбнулась на эту реплику  — Прости, — говорит Лео, улыбаясь ей. Его руки слегка касаются ее плеч, когда она сидит на краю его кровати, напряженная, в то время как ноги свисают с ее бока. — Все хорошо, — прямо говорит Караи и не поворачивает шею, чтобы встретиться с ним взглядом, даже когда он вздыхает, уткнувшись ей в затылок. Говорить это очень легко, потому что это ложь, а ложь обвивается вокруг нее лучше, чем паутина – не так удобно и фамильярно, как руки Лео обволакивают ее, и это неудивительно, учитывая наши дни. Он придвигается ближе к ней вместо того, чтобы прижимать ее к своему нагруднику, но она в любом случае прислоняется к его твердой груди, частично кладя голову ему на плечо и откидывая ее назад. Она пристально разглядывает его челюсть, расшатанную и изогнутую, и слишком нежно борется с желанием ласкать его. Повсюду на лесной зеленой коже разбросаны белые маленькие пятна, и она бездумно считает их. Наклейки со звездами беспорядочно наклеены на каждую возможную поверхность труб, а также два самодельных бумажных космических корабля, висящих, как акварель.  Она забыла и позволила себе думать, что может доверять кому угодно, что она может возложить горсть своего бремени на кого-то другого без малейшего беспокойства, что у людей есть добрые намерения, несмотря на то, что она время от времени знала, что  ни у кого нет  добрых намерений и что она не должна верить в перспективу там, где это возможно. Пальцы Лео запутались в ее волосах, и он продолжает: — Ты не ослабила бдительность. Это не твоя вина, — бормочет он, и Караи зажмуривает глаза, когда он чувствует, как он пронзает ее левую часть головы. порхающие поцелуи, почти мимолетные на ее щеке, и полные, теплые поцелуи в ее волосах. Но ей нечего сказать — что-то, что не будет звучать как пустая банальность гнилых вещей, годы, когда она прыгала по крышам, мстя с лезвиями в зубах. Она прикусывает губу и продолжает дышать, прижимаясь к его телу, мучительно закрыв глаза. Бритвы танцуют на ее горле, режут ее — наказание за ее нелепые мысли о хорошем, расцветающем под ее новоиспеченным доверием к людям. Ее лицо встречается с кирпичами, разбиваясь о образ ее взросления, ее хаотичной, настоящей семьи, улыбающейся ей в ответ.  Тем не менее, она придвигается ближе к Лео, находит укрытие на изгибе его шеи и вонзает ногти в его бедра, где находятся ее руки. Руки Лео скользят от ее волос к лицу. Его ладонь остается нежной на ее щеке, несмотря на все пощечины, от которых она была ошеломлена, а большие пальцы держат ее подбородок, поворачивая к нему голову. Галька на его коже заставляет ее гореть, согреваясь от его рук, нежно обнимающих ее. Это резко контрастирует с пристальным взглядом его глаз, и для любого, кто его не знает, это выглядело бы как ярость. Но она его знает – в его взгляде пылает забота, будто он смотрит на своих братьев, уверенность в том, как он ее держит. Слегка коснувшись большим пальцем ее скулы, он наклоняет голову. Его маска согнулась, а на лбу есть слабая царапина. В его комнате стены бледно-желтого цвета, полки заполнены потертыми книгами, старыми рисунками Майки, зеленым, похожим на фонарь торшером, пряжей Рафа, , его бутылкой беспокойства. таблетки, любезно предоставленные Донни, Фотографии висят на его тумбочке и над шкафами, приклеенные клейкой лентой. Она есть в нескольких из них, но ее присутствие в основном заметно по бесчисленным серьгам, пирсингу в носу и бровях по всей его спальне, углублению в форме Караи на его одеяле из «Космических героев» и недолговечным черным пятнам на его подушках.  Его руки покидают его лицо, медленно находят ее бедра и задерживаются там, прослеживая ткань ее брюк, прежде чем слегка приподнять ее, пока она не села к нему на колени.  Она чувствует слабость и подавленность, но его голос остается ровным и добрым. — Но я также горжусь тобой. — Мне не нужно, чтобы ты мной гордился, — рявкает она, прежде чем успевает сдержаться, и лицо Лео падает. Это не имеет значения . — Мне это не нужно. — Конечно, нет, — соглашается он, — но ты должна это услышать. Потому что я знаю, что ты сейчас расстроена, и это тебя пугает, но это не значит, что ты должна забыть все остальное». Его поза напряжена, но в остальном невозмутима, как будто он даже не обращает внимания на ее вес на себе, а его пальцы все еще держат ее за талию, рисуя успокаивающие круги, как будто его руки не опускались ниже в прошлый раз. — Ты не должна забывать, что ты не одна. Караи смотрит вниз, теребя бинты на руке, которую Лео обернул вокруг нее. — Я не знаю, — признается она, лицо открытое и мягкое, чувствуя себя маленькой, хотя Лео потребовались бы туфли на шпильке, чтобы достичь ее роста. Она не знает, когда это начало происходить, когда бессмысленные вещи вдруг начинали беспокоить ее и лезли в голову с несомненной досадой, тогда как в прошлом она могла бы отмахнуться от них с холодным приемом и суровым лицом. Она не уверена, когда она начала ожидать доброты и почувствовала, как земля уходит из-под ног, когда она столкнулась с истинной природой людей, и все же она знала, что это делало ее слабой, знала, что она должна отрезать себя от кого-либо, прежде чем они мелькнут в сторону столько же безразличия, сколько угрозы. Шреддер преподал ей этот урок, и она никогда не понимала его так тяжело, пока он не заставил ее испытать это на себе и не оставил ее, пытаясь не утонуть в последствиях, слепо ища все спасательные круги, в которых он ей отказывал, пока она не возненавидела любое спасение. Однако Лео улыбается ей. Это странная и скованная вещь, немного преуменьшаемая необъяснимой грустью, но он имеет это в виду. Он бесхитростный и неустрашимый среди своих невзгод – своих собственных травмирующих переживаний, своей тревоги, своей боли – встретить каждый дюйм ее зеленой, грубой плоти и не улыбаться в ответ – это желанная, уже проигранная битва для нее. Прижавшись щекой к ее щеке, Лео смягчается. Он тянется, чтобы сложить ладонь поверх ее, осторожно накладывая свою руку на пальцы Караи, удобно переплетая их в своей хватке и сжимая. Он понимает боль, слабый гнев, горе. — Да, я понял, — ровно бормочет он, ничего не выдавая. — Должно быть тяжело», — говорит он, и Караи чувствует себя слишком опустошенной, чтобы спрашивать, что он имеет в виду. Однако она не слишком истощена, чтобы сделать это — она поворачивается с грацией куноичи, балансируя своим телом на мускулистых бедрах Лео, пока не перелезает через него и не оседлает его панцирь. Лео откровенно смеется себе под нос, раздраженно мотая головой, но его руки неведомой, нежной силой тянутся вниз по ее яггодицам. Он обнимает ее, притягивая ближе, краснеет от нее. Его сердце бешено бьется; она чувствует его через твердые пластины, прижимает к ним нежную ладонь, и Лео тихонько мычит в глубине своего горла. Его лицо очерчено заботой, он крепко сжимает ее и смотрит на нее с жалким выражением, которое она осмелилась бы оторвать от его рта, если бы вместо этого не стремилась больше целовать его, гоняясь за стабильностью губ и языка. — Эй, — говорит Караи, ее рука автоматически покидает его грудь и ложится на его лицо, с безмолвной любовью проводя большим пальцем по краю его синей маски. — Не смотри на меня так. Я говорила тебе, что все в порядке. Безмятежная тяжесть подкрадывается к ней и застревает в горле. Ее пальцы звенят от ненаправленной энергии, и она проводит ногтями по щеке Лео, изящно дразня чешуйки. Ему нравится, когда она царапает его лицо и шею острыми ногтями, доводит себя до этого и проглатывает глубокое нытье. Но сейчас он слишком сосредоточен на ней, ровняясь с ней взглядом, который может означать тысячу вещей в день, и косой грустной улыбкой, от которой тоска проникает прямо в ее сердце. Одна его рука змеится к ее лицу, слегка взъерошивая короткие волосы, не задерживаясь и останавливаясь на краю челюсти. Его большой палец проводит по правой части ее нижней губы, слегка размазывая красную помаду по его кончику и подбородку. «Это не то», — он насмешливо исследует ее губы, и она приоткрывает рот, палец Лео едва скользит внутрь, прежде чем она сосет его кончик, пробуя на языке густой вишневый макияж и чувственно смакуя его. , дразнящая пантомима. Лео фыркает, смеясь над ее выходками, очаровательный румянец окрашивает его лицо — жарко, когда Караи прикасается к нему, и она бы прикусила края довольной улыбки, если бы его глаза не были затуманены озадаченным беспокойством. Она чувствует себя невероятно теплой и далекой, как будто ее целует солнце в дождливый день. Они всего в нескольких дюймах друг от друга, руки сцеплены друг с другом без прошлого, срочно нужно тянуть и прижиматься ближе в опасной потере. Она запрокидывает голову, опирается на ладонь Лео с поразительной фамильярностью, наслаждаясь его жестом и тем, как его чешуя ложится на ее гладкую человеческую кожу. Он смотрит бесконечными глазами, с предельной заботой, которая пронзает ее, не оставляя ни малейшей ощутимой боли. И при этом она вдруг чувствует себя такой безмерно  любимой  , что ее сердце бьется, глухо стучит в груди, нос забит эмоциями ярости. Она превратила себя в ниндзя, цепляясь за бронированный вид себя так же, как она цеплялась за свое танто. Она бросилась на злодеев и монстров, мстительные поиски сокровищ и жестокий, неприятный мир в сторону. Перекатилась по обидам жизни со шрамами и тоской, лизавшей ноги, и вытерпела больше, чем могла. У нее выросла вторая кожа, боль постоянно омывала ее, но это, в конце концов, ничего не значило. — Терпеть не  могу, Лео, не могу, — голос ее звучит издалека странно, дрожит и горько всхлипывает сквозь горло. — Прости, — снова говорит Лео, явно не сумев прикрыть беспокойные глаза. Она полностью прижимается к нему лицом, чувствуя, как его ноги двигаются под ее бедрами. Она бесстыдно тычется носом в его зеленую плоскость, дрожит от арендованной привязанности, которую она не собирается отдавать и не обязана предлагать что-то взамен. Лео позволяет это, и она позволяет безжалостно любить себя в этот момент, вдыхая аромат, чувство и способ всего, что есть Лео. Она жадно поглощает всю любовь, которую он предлагает, и не знает, как он продолжает ее дарить, бесстыдно и улыбаясь. Мир остановился, и она любима. Ее лицо трясется и трется о его. Его руки, в конце концов, исчезают, прежде чем провести полукруги под ее глазами и собрать самую слабую засохшую тушь, которую она никогда не признает, почему она вообще стала влажной и липкой — а Лео всегда позволяет ей притворяться. Ее тело расслабляется со вздохом, и этого достаточно, чтобы Лео нашел возможность быстро опустить руки под нее и посадить ее рядом с собой, давая ей пространство, без особого труда, наконец, забравшись под нее. Она притворяется невежественной, как будто ее не полностью заводит его сила, восхищение, которое вызывает низкое и глубокое покалывание. Она незаметно наблюдает, как его мускулы напрягаются под выбеленной светлой челкой, пока он снимает маску, испачканную слезами, которые она признает своими на смертном одре, и отпускает ее на шее, как поводок. Она выразительно поднимает бровь, кусая губу, и когда она кладет две скромные руки на его спутанные внутренние поверхности бедер, мягкая улыбка Лео превращается в ухмылку. Лео улыбается ей. На нем все еще остается след, похожий на нерешительность, но Караи очень непреклонно стирает его со своего лица. Она наклоняется вперед и берет Лео за челюсть, наклоняя его так, что его рот оказывается всего в нескольких дюймах от ее рта. Предвкушение бурлит в центре ее груди, и она смущенно двигается, ища разрешения с каждым вздохом, она оказывается ближе к нему, пока Лео слегка не кивает. Их губы встречаются, ее сердце сильно колотится, и она целует его,  целует его , закрывая веки, сливая свои губы с его губами и глотая бесспорный тихий стон, который вырывается из его губ. Секунды проходят быстро, ее руки обхватывают его мускулистые плечи, наслаждаясь ощущением чешуйчатой ​​кожи и силой его пульсации на кончиках пальцев, желая разрушить его самообладание до стонов. Он слегка прикусывает ее нижнюю губу, и она стонет в него, обесцвеченная челка прилипает к ее лбу, когда его язык проникает в ее рот. Она уговаривает его широко открыть рот, пока кончик ее языка не встречается с его, изящные пальцы растопыриваются по бокам его головы, ласково баюкая его щеки, удерживая его точно там, где он есть. Электрические разряды вырываются из ее живота к губам, испещренные от ощущения его вокруг нее и его языка, исследующего ее рот. Вкус зеленого чая наполняет ее, когда она своим языком видит обожженное пятно на его языке. Ее сердце колотится, свистя в груди, маниакальное напряжение сжимается между ее горлом, барабанит, когда он целует ее сильнее, влажнее и глубже. Она наслаждается ощущением того, как его прохладное дыхание смешивается с ее дыханием и превращается в горячее, а его рот храбро шевелится, больше не стыдясь и не робея. Комок покалывания пробегает по внутренней стороне ее ног, спазмирует ее пах, разрываясь между равными частями гордости и доверия при мысли о том, что она дала ему понять, как сильно она хочет его, как сильно она жаждет, чтобы он показал ей, что он хотел ее вернуть. Не смогла избавиться от всей его глубоко укоренившейся неуверенности в себе, но она выслушала его о них и обязательно сказала ему, что понимает почему, но она не разделяла того же взгляда на него. Это что-то редкое, видеть его, когда она слегка отстраняется, чтобы отдышаться, прежде чем снова погрузиться, осторожно прижимаясь губами к его рту. Мимолетное зрелище — его глаза чуть прикрыты, неряшливый румянец украшает его хорошенькое лицо, делает его еще краше, сжимает ее сердце, милая улыбка дергается на шершавых губах, немного отстраненных и удивленных, но в основном довольных. Иногда ей хочется увидеть себя ее глазами, потому что, когда она смотрит на него, он не маленький, а красивый. Он такой горячий, что ее тело борется с желанием прижаться к нему. — Ты, вероятно, была бы единственной, у кого была бы уверенность любить меня публично, гипотетически говоря -Лео доверился ей, мягко, хрипло, как будто он кричал. Она не ответила. Она широко улыбнулась, не сдерживая твердого лица ради него, и чмокнула его в губы с влажным звуком, что звучало как обещание. Лео снова захватывает ее рот своими губами, и она тает в нем с унизительным звуком, чувствуя, как его холодный рот мгновенно превращается в ее тепло. Она позволяет своим рукам скользить вверх и вниз по его крепким трицепсам, ее пальцы чувствуют, как напрягаются его мускулы, и она сдержанно пускает слюни по его разорванным,  вау-вау-вау, таким горячим  рукам, упиваясь его божественным отсутствием одежды. Его ладонь нежно обрамляет лицо, целуя ее так, будто он пытается запечатлеть что-то на ее губах, его губы складываются в добрую улыбку, которую она улыбается, и никогда не забудет это ощущение. Ничто не отнимет ее, она не позволит этому случиться. Ее никогда так не целовали, и на вкус это слишком похоже на любовь — и Караи тоже никогда раньше так не любили. Она притягивает его к себе, ей не терпится прижаться грудью к его нагруднику, но они расстаются с гладким звуком, и он улыбается, огромная рука покрывает ее талию и остается неподвижной. — Мы сейчас совсем одни, — комментирует он, и его тон такой высокий и любящий все, что он поднимает плечи и пожимает уклончиво. — О, Лео, ты совсем не бросаешься в глаза, — фыркает Карай через нос, скрывая очень смущающую ухмылку рукой. Она пытается притвориться беззаботной, но Лео знает ее, вероятно, чувствует возбуждение сквозь рубашку. Она даже не станет ругать себя. Его ладонь на ней тянет и толкает ее назад, ее голова с тихим стуком падает на его подушку. Она смеется себе под нос, ее щеки болят. Ее ноги раскинуты у него на коленях, и она толкает ногу в носках вперед, круговыми движениями нажимая на нижние пластины его нагрудника, заманчиво ухмыляясь. Лео тихонько попискивает, его фирменная улыбка делает что-то ласковое и робкое, словно звезды, которые он видит впервые. Он быстрым движением ползает по ней сверху, никогда не опираясь на нее, и опирается на локти и одно колено, его правая нога прижата к ее левой. Его бедро касается ее легко, как перышко, булавки и иглы желания сотрясают ее позвоночник. Парень смотрит на нее сверху вниз, и она оглядывается назад, любуясь его видом. Он стал старше с тех пор, как она впервые увидела его на той крыше, круги усталости и горя все еще мутнеют вокруг его глаз. Тем не менее, на его чертах сохраняется мягкость, редкая, открытая черта, которой Лео, к сожалению, никогда не позволяет себе довольно часто. Она хочет снова поцеловать его, тоскует по прикосновению его губ, страстно танцует в том, как их дыхание смешивается, а их губы невозможно переплетаются, дергая жажду близости, которая горит в ней. Но она также счастлива получить возможность взглянуть на него, зеленое, очаровательное лицо, голубые глаза, милые и темные, и белая веснушчатая шея, широкие плечи, которые она лизала, и выпуклые руки, на которые она карабкалась, его толстые штучки, взгромоздившиеся вокруг. ее в нуждающемся искушении и широкой, раскаленной улыбкой. Она никогда не поймет, как такой странный человек может быть чертовски сексуальным. Ее губы изгибаются, медленная дуга рта, и это заразительно, потому что он наклоняется и проводит губами по ее шее, заставляя ее дрожать. Игриво лизнув ее под челюсть, он отодвинулся немного назад, его бедра напряглись. Он скользит ладонями от ее живота к ее груди, сжимая ее слишком сильно, как ей это нравится. Караи удовлетворенно вздыхает, ее затылок полностью падает на подушку, колени подгибаются. В тот момент, когда огромные пальцы обнаруживают подол ее рубашки, она бесцеремонно брошена куда-то на пол. Лео целует ее в ухо с открытым ртом, его руки отмечают каждый след кожи, мускулы на ее животе и мурашки по коже, безмолвно повторяя старые, поблекшие шрамы, покусывая ее мочку уха, и она делает все возможное, чтобы не застонала, ее спина почти выгнулась. Он замечает, что это возможность для него, его руки скользят к ее наполненным чашкам, деликатно лаская ее торчащие соски через ткань, внимательно поглаживая большими пальцами. Ее дыхание застревает между носом, пальцы ног сгибаются в носках, когда она жалко смеется, а Лео хихикает ей в ухо, его дыхание на чувствительной коже окрашивает ее лицо в жар и вызывает волну резкой боли между ее ног. Она слегка сжимает свои бедра вместе, сжимая их, и тяжело дышит сквозь зубы, чешуя Лео на его бедрах насмехается над ней, небрежно трется о ее брюки, когда она слишком застенчиво трясется. Его губы оттаяли, полные под ее ухом, вдоль ее щеки, ее челюсти — тепло отчаянно струится по ее телу и пульсирует. Подушечка его большого пальца все еще кружит вокруг ее соска, время от времени небрежно касаясь его, и она призывает сорвать с нее лифчик, разорвать ее штаны, когда одна ладонь проходит опасный путь вниз к ее животу и скользит между ее ног, ласкает ее бедра. с возбуждающей нежностью, костяшками пальцев прижавшись к ней. « Э-э , Лео», — ее дыхание сбивается, бедра дергаются в его руке, она сгибается в щели, которую Лео оставил между их телами, и громко дышит, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Толстые пальцы твердо пробегают по швам ее штанов, скользя к краям, где ее внутренние поверхности бедер встречаются с ее туловищем и спиной к ее промежности, дразня и играя, и никогда не останавливаясь, таз резко подпрыгивает к нему. — Тише, — нежно шепчет он. Трение настроено на то, чтобы свести ее с ума, сердце колотится в ушах, а рвение слишком резко утихает, когда ее сосок сжимается двумя пальцами. Будет довольно неловко, если она исходит только из этого, из того, что она уверена. Вздохнула бы она, цепляясь за его бицепс, вонзаясь в его руку – если бы она только могла снять с себя эту чертову одежду, сдернуть ее и трахнуть себя на его руке,  черт возьми, вот так. Его рука прижата к ней, вбирая ее тепло и поглаживая тонкую ткань, рот приклеен к раскаленной коже, и она хочет  этого, хочет его , жжение от этого шипит вместе с болью ощущения ловушки. Что-то в ней трепещет, как будто она заперта в клетке в статической близости, Лео так близко,  слишком близко , как будто он дышит в нее и — почему это ее срывает,  останавливает , загоняет в угол между бегством и падением? Не останавливайся. — О  … ннха.- Это слишком, стонет она, тихо и более умоляюще, чем она бы предпочла, ее разум бушует. Ее пронзает возбужденное возбуждение от похоти, когда большой палец касается ее клитора как раз в тот момент. Она компенсирует это тем, как ее пальцы обхватывают хвосты его маски, которая все еще висит на шее Лео, и дергает, слишком сильно, чтобы придвинуть его красивую голову и красивый, красивый рот к ее груди. Его пальцы неуклюжи и слишком велики для этого, так что она должна помочь, но только немного. Важно то, что ее лифчик, наконец, снят, ловко брошен на ручку одного из ящиков его тумбочки, и Лео издает тихий звук, фыркая через ноздри. — Мило, — одобряет он, качая головой, и она пожимает плечами, нарочито подмигивая и покачивая бедрами, натыкаясь на него. "Я попробую." Точнее, она пытается укротить перевернутый лихой бред, пронизывающий ее. Взять себя в руки. Его глаза останавливаются на ее обнаженной груди, кривая, ошеломленная улыбка закрывает его рот, и они задерживаются на мгновение слишком долго.  — Земля вызывает капитана Лео, — раздраженно протягивает она, но ласково гладит его по макушке. Он смотрит вверх, с широко открытыми глазами и бесстыдством, наклонив лицо так, что он опирается на прикосновение ее руки. — Ммм, в названии нет того звонка, о котором я думал, — задумчиво говорит он. — Извини, я думаю, что на секунду запутался, — добавляет он с насмешливой интонацией, щеки полны, а глаза Караи закатываются вверх. ее центр сжался от комплимента, от явного обожания в его тоне. Он движется ниже, его рот касается ее кожи, целуя изгиб ее груди и неуверенно облизывая ее кончиком языка. Пальцы все еще покоятся между ее ног, более невинно, пассивно поглаживая ее бедра. — Нн… ха,  да , — ее дыхание дрожит, она почти слетает с кровати, ища на ней тепла рта Лео, пока он играет с ней, тихо бормоча. — Ты такой…  такой  невероятный. Растущее напряжение подступает к низу ее живота, переползая к пальцам. Она скользит одной рукой от простыни к нагруднику Лео, следуя по пути вниз к тарелкам, и опускает ее между его бедер. Лео вздыхает, внезапно упирается руками в кровать, его рот приоткрывается на ее груди. Его дыхание отчетливо учащается, согревая и без того покрасневшую кожу, прежде чем он как-то подбирается ближе руками, чтобы прижаться лбом к ее плечу. — О , — стонет он. Теперь, когда он не выставляет напоказ свою способность заставлять ее пальцы ног сгибаться, он кажется более застенчивым, или, по крайней мере, немного более сдержанным. — Ннхгн,  ах , — он подавляет звук, его грудь дрожит. Он пощипывает ее плечо и ключицу в такт тому, как она послушно проводит пальцем по его щели, тяжело дыша на своей коже. — Я - я,  унхн ,  хн  —  Караи . Она зло ухмыляется. Боже, блять. Ее пальцы нежно поглаживают его щель, скользя по головке, которая выглядывает наружу, блестящая и твердая. Щеки вспыхнули пламенем, зная, что весь Лео дрожит, парит над ней, его бедра бессознательно толкаются в ее руку, ее имя слетает с его губ и горячо на ее коже, как мольба, она нежно ласкает губы его щели, прежде чем пригладить рукой вниз по напряженным мышцам бедра, царапая ногтями весы. Лео рычит в горле, его хвост хаотично стучит по ее одетой ноге, обе его руки скользят, чтобы схватить подушку, на которую она положила голову, и прямо шатается. Она медленно ласкает его бедра, ощупывая каждую чешуйку. Она дразнит ногтями мускулы и чешуйки на его бедрах, и он дергается в нее.  Желание вцепилось ей в пах, ее ноги дрожали от осознания того, что впервые с тех пор, как все это началось, она взяла верх над ситуацией, интенсивность испепеляла все ее тело. Твердая рука сжимает ее сердце, сжимая с головокружительным ядом, но хватка ослабевает от знакомого ощущения податливого и пластилинового Лео в ее руках, с уверенностью уповающего на ее силу, которая устремляется в ее грудь. Отвлечение терпит это, Лео сдерживая стоны, в то время как она поглаживает его щель и края на расклешенной макушке, просачиваясь, не удивляясь его сдержанности. Сейчас ему нужно больше времени, чтобы прийти в себя, и это нормально. Однако убедить его, что все в порядке; плотная поездка на полпути. Ее другая рука, свернутая в постельное белье, расстегивается, чтобы обхватить лицо Лео и поднять его с того места, где оно тает на ее плече с фырканьем, и заставить его посмотреть на нее. — Я хочу посмотреть на тебя, — шепчет она, и щеки Лео темнеют. Она трется вокруг его щели, сильно касаясь его головы, и он настойчиво стонет, поворачиваясь лицом к ее руке на своей щеке и отчаянно толкаясь в прикосновение. Ее запястье болит от того, как тяжело он опирается на ее руку, но она пожимает плечами. — Как это? — спрашивает она, проводя большим пальцем по его щеке. Лео шепчет: — П-очень мило. Караи мычит, запрокидывая голову: — Хорошо. -Крепче обхватив его щеку, она быстро притягивает его раскрасневшееся лицо ближе, целует и прижимается к нему носом. — Потому что—  целует —  ты— тыкаешься носом—посмотри—целуешь  —действительно мило. Он выглядит великолепно. Он всегда так делает, но она знает, что эта его сторона предназначена для нее только в самые интимные моменты. Никто не увидит его таким. Его зеленая кожа перемешана с красным, брови нахмурены от удовольствия, когда он задыхается прямо над ее лицом, опасаясь, что рухнет на нее, расстояние между ними в волоске. Она может разойтись по швам только при виде его, его запрокинутой половины головы, умеренно покачивающейся над ее лицом, изящных линий хорошо сложенных мускулов, скользких от пота, его аппетитных бедер каждый раз, когда его бедра соприкасаются. спиной к ее руке. Он подвластен ей охотно, преданно, распухшие от поцелуев губы расплываются в косой, лукавой улыбке, как будто есть что-то, что он знает больше, чем она, прежде чем разразиться низкими звуками, зеленая плоть ярко освещена тусклым светом в его комнате, его голубые глаза сверкая, отражая ее, как будто она получатель восторженной любви. И вообще, ей это нравится. Она никогда не насыщается им, тем, что он охотно позволяет ей взять бразды правления в свои руки. Ее пальцы скользят туда-сюда по его щели, она ласкает его щеку большим пальцем, округляя живот. Она незаметно ерзает на их  … его  кровати, ее сердце колотится.  Она прижимала его к кровати, к стене, стоя на бумажных занавесках додзё, отказывалась от самоконтроля, снимала его с пьедестала и баюкала в воздухе, пока он ошеломлялся от грабежа силы, прежде чем она швырнет его на пол. — Ты так хорош для меня, Лео, так горяч, так хорош, — ворковала Караи, касаясь пронизанной прожилками нижней стороны его эрекции, пурпурной и подергивающейся, прижимаясь к натянутой коже, поражаясь его размеру, такому большому… заполнить ее, так, так хорошо. — Лео, боже, как хорошо, — говорила Караи голосом, пронизанным медовой похвалой, которой он так жаждал. Теперь он выглядит так же мило, рвано скуля, повернувшись лицом влево, прижавшись к ее ладони, которую она прижимает к себе, чтобы он мог полностью в нее втиснуться. Он содрогается в судорожных подергиваниях, отчаянно пытаясь удержаться на ногах. К настоящему времени его чешуя стала гладкой, а панцирь твердым и привычным в контакте с ней; его черты в целом так красивы для нее, что она хотела бы, чтобы он мог только представить — только представить, какой он красивый. Ей очень хочется, чтобы он знал. Внизу вспыхивает волна влаги, и она сжимает бедра вместе от липкой влаги. Она думает о нем так чаще, чем часто, безумно, так красиво, и Караи хочет сказать это сейчас, и она делает это мягко, несмотря на его тяжелое дыхание, когда он прижимается к давлению ее руки. — Красивый. В прошлые годы Лео мог бы поспорить с ней. Иногда он все еще делает. Его челюсти напрягаются, неуверенность плещется среди вздохов, но едва ли, потому что он не делает ничего, кроме минутной дрожи, непроизвольно покачивая бедрами. Он заставляет ее бедра сжиматься и тереться друг о друга, безрезультатно облегчая боль. Ей хотелось бы думать, что она достаточно успешно разобралась с узлами его неуверенности, болтаясь на пальцах в другой форме потери контроля, нарастающей тревоги, тянущей его во всех направлениях. Обычно в первый раз, когда они сближались, часто в его комнате, в основном в штаб-квартире ее клана Фут, она пыталась доставить ему удовольствие. Лучше о себе. Ослабьте его защиту нежными, многообещающими, успокаивающими поцелуями, уверяя его. Поглаживая его ловкой рукой, другая перемещалась по любой части его тела, до которой она не дотрагивалась, ее пальцы запоминали каждую мельчайшую деталь, пока она шептала ему на шею, горячо и яростно, о  том, как он прекрасен, бесспорно. сексуальный, такой чертовски красивый в своей постели, ранимый и привлекательный, и ее, всегда такой потрясающий, такой красивый, о, Лео, даже не волнуйся , поклоняясь ему с выстраданной искренностью. Еще больше его мечтательных улыбок, более благодарных, чем нужно. Повышение его уверенности в сексе было напряженным, долгим путешествием, но они достаточно работали над этим, чтобы заставить его инициировать вещи, не отступая в сомнениях и тревоге. Она хочет сейчас же натянуть одеяло Лео из «Космических героев», между ног, на влажную промежность и горбом на нем, беззастенчиво – на чертовом лице капитана Райана. Пот обрамляет его лицо и шею так же, как линии пота проходят вдоль ее лица.  Она щиплет его за щеку липкой ладонью, насмехаясь и, если быть честной, в волнах нежности.  — Карааии , — стонет он пронзительно и испуганно. — Ты слишком много беспокоишься. Ты такой хороший мальчик, — дышит она ему в щель уха, — такой гордый. Такой полный огня. Так весело смотреть, как ты сгораешь в нем.- Стон Лео сменяется другим всхлипом, бедра трясутся от ее прикосновений. — Д-да, — выдыхает он, почти спрашивая ее. Повернув голову, он утыкается мордой в ее руку. Караи улыбается, сверкая зубами, и грубо целует его в шею. Она останавливается, когда доходит до изгиба его челюсти, уделяя пристальное внимание краю губ. Она расцеловала бы там каждую белую веснушку, если бы у нее было время. — Скажи мне еще раз, — умоляет он, — скажи мне, что я… что я в порядке, — стонет он, кивая, вздыхая и умоляя, покраснев. Лео вздрагивает. — Пожалуйста, — нерешительно шепчет он, лицо пылает, головка его члена дергается, но не выскальзывает, складки на ее пальцах скользят, а затем отчаянно, «пожалуйста,  пожалуйста ». Бесконечные голубые глаза встречаются с ее глазами. — Ты хороший, такой  хороший , — говорит она ему там, голос становится сладким и твердым, более подходящим для признания. Лео распахивает глаза, наблюдает за безудержным голодом на ее лице, и его тело вздыхает, когда он мурлычет, безумно кивая головой. — Ннх , спасибо. Ой, такая милашка . Если бы ее любовь не была куском предполагаемого небытия, и она действительно была бы способна любить, она бы зашевелилась. Жар вспыхивает в ней, между ее бедер влажно. Звуки накладываются на то, как неряшливо бьется ее сердце, когда она поднимает руку, чтобы посмотреть на пятнышки благодарности на его дезориентированной улыбке. Теперь, когда она у него, ее сердце на блюдечке с голубой каемочкой, ему это скоро надоест, но он будет достаточно любезен, чтобы продолжать, и ей придется сделать немыслимое, извиниться за то, что потеряла их любовь, без Причина, почему. Ее губы отрываются от его кожи, ее череп откатывается назад, ударяясь о подушку, когда Лео рефлекторно сжимает его сильнее, содрогаясь от прикосновений. Она гладит свободную маску вокруг его шеи, и ее пульс смягчается, переходя в гораздо более привычную нежность, когда он все еще опирается на ее руку, настолько близко к покою, насколько это возможно. Лицо Лео искажается, глаза, прищурившись, смотрят на нее почти в замешательстве.  — Караи – мне нужно… Он касается чего-то в ее груди, которая была истощена голодом, и она плачет, ее нижнее белье прилипает к ней.  — Что угодно, что угодно… Лео пренебрежительно качает головой. — Нет, нет, нет, — торопливо говорит он, и все в Караи резко останавливается. Он просовывает руку между прижатыми к ним телами и скользит ею к тому, что она проскользнула между его ног, как будто идет по наезженной дороге домой, запутывая ее в своей хватке и уводя прочь. Он прижимается ртом к тыльной стороне ее ладони, его губы торопливо скользят по запястью, руке, плечу и шее, и она стонет на подушке. Он делает мимолетную гримасу от своего возбуждения на ее руке, но прежде чем она успевает успокоить его, он встречает ее взгляд, и что-то теплое мерцает на его лице. Караи чувствует, что сдается, потому что его глаза такие большие, голубые и горящие, что невозможно не растаять под ними, и это прямо-таки  раздражает . Лео мягко улыбается, скользя прикосновением к ее костяшкам пальцев, прижимая свой пластрон к ее груди.  — Позволь мне, — говорит он своим мягким, настойчивым голосом, задыхающимся и напряженным голосом, — позволь мне позаботиться о тебе. После этого голые дюймы между ними - преступление. Она пытается броситься вперед, поцеловать его и почувствовать его у себя во рту, но Лео опускает голову, чтобы отдохнуть между ее грудями, и она вынуждена метнуться рукой к спинке кровати от внезапного движения. Лео проводит руками по ее коже и спине, лаская и крепко проводя большими пальцами , а Караи впивается зубами в плоть ее губ, наслаждаясь тем, как ее бедра лениво вращаются вперед против любой его части. — Ах , — хмыкает она и сильно прикусывает губу. Караи задыхается, выгибаясь к нему, раскаленный добела всплеск влажного удовлетворения от этого звука. На мгновение он сжимается вокруг ее сердца, затем опускается ниже, оплетая ее живот, прежде чем остановиться между ее ногами. Когда его руки скользят к ее животу, его рот тоже делает то же самое, улыбаясь мускулами, блаженная вещь, которую он прижимает к ней, посасывая и покусывая поцелуями. Его руки играют с резинкой ее штанов, и лицо становится горячим, сердце тяжелое, когда она двигает бедрами, напевая. Жар между ее ног сменяется пламенем, и она неотрывно смотрит в потолок, опасаясь, что даже вид Лео, его ухмылки, сверкающей зубами и желанием, погубит ее. Она очень внезапно осознает тот факт, что она все еще носит штаны. Это совершенно неприемлемо — она хочет оторвать любой клочок ткани, который мешает великолепным, мускулистым рукам Лео соприкоснуться с ее телом. Он понимает это, медленно дергая, и штаны сняты, носки тоже беспорядочно заправлены в нижний левый угол его кровати. Прохлада поднимается на нее очень быстро, но Лео не позволяет этого, его кожа соприкасается с ее, постепенно раздвигая ноги двумя огромными ладонями и опускаясь на бедра, прежде чем погладить кружево трусиков. Поспешно взглянув на него и наблюдая мерцание в его взгляде, возбуждение сильно цепляется за него. Но когда это происходит, не считая первоначального дискомфорта, это так же ошеломляет, как и все остальное, что они делают, и иногда, только иногда, она хочет раствориться в наполнении, пока не перестанет болеть внутри. Он притягивает ее ближе, ближе,  ближе ,  пока кончик его не упирается в нее, пока она не поймет, что ее хотят, пока он не начнет медленно раскачиваться внутри нее, пока она не начнет корчиться в его руках, умоляя  быстрее, о, быстрее —  ее тело содрогается в нужде. В то время как его руки скользят вверх и вниз по бокам ее подтянутых ног, он осыпает внутреннюю часть ее бедер поцелуями, вдыхая достаточно заметно, чтобы его дыхание нагревало центр ее нижнего белья. Ее пульс энергично бежит вдоль горла и ниже, сворачиваясь к животу от ощущения, что лицо Лео почти покраснело от влажности ее промежности. —  Гнх . Обычно она закатывает глаза, видя, как он настаивает на подобной романтической чепухе; это слишком сладко для нее, но это накапливается в ее внутренностях. Ее бедра двигаются, вздрагивая, чтобы приподняться на его лице, несмотря на твердые приказы ее разума, но Лео щедро приветствует их, нескромно тычась клювом в мокрую ткань и мурлыкая в груди. Его руки скользят вниз и вверх по ее ногам, медленно проводя по светлой щетине. Вибрации прокатываются по ней похотливыми волнами, все ее мышцы сжимаются. Взяв ее за бедра двумя руками, он подталкивает ее обратно на кровать, чтобы она вернулась между ног и предложила страстные поцелуи, горячие языком по коже. Один из его пальцев цепляется за край ее трусиков, дразня, но не снимая их. Он смеется, когда она стонет, долгий звук, резкий в устах, ее зубы щелкают от нетерпения. Его большой палец продолжает играть с нижним бельем, поглаживая уголки, где торчат несколько темных вьющихся волос, чешуйчатые губы поворачиваются, чтобы поцеловать внешнюю сторону ее бедра, тает на коже, огромный язык изгибает влажные формы, его зубы едва дышат. Странным образом вздымая кружево ее нижнего белья, его рот благоговейно прикрывает только что обнажившуюся кожу, его губы уверенно скользят по бедру, кончик его языка скользит по ней, целуя тонкие белые линии ее растяжек. Из нее вырывается тихий, слабый стон, и она выгибает шею к подушке. Она не может справиться с этим, когда внимание сосредоточено только на ней – это не позволяет ей дышать, ее грудь вздымается. — Лео, — настаивает она безмятежным умоляющим тоном, ее глаза путешествуют, чтобы посмотреть на него, совершенно счастливого, и нежно целующего ее. Он смотрит в ответ с озадаченным, милым выражением лица, широкое лицо и его черты выдаются, рот скривится в ухмылке. Он отходит от ее бедер и, крепко держа, наклоняется, чтобы прикоснуться к ней, туманным поцелуем, все время глядя на нее, его стальные глаза обжигают ее. —  Хн . По ее позвоночнику со скоростью молнии пробегает мурашки, с губ слетает низкий хриплый вздох, когда она разрывает зрительный контакт — не может продолжать смотреть на него слишком долго — и поворачивает голову к кровати. — Лео,  нгхх , — снова говорит она с одурманенным раздражением, слегка ударяясь головой о спинку кровати, ее руки рвутся за что-нибудь схватиться. — О, извини, — бормочет Лео скрипучим, несправедливо сексуальным голосом, заставляя ее пульсировать, покачиваясь. Его губы двигаются со словами прямо на ее нижнем белье: — Я не совсем расслышал там стоп-слово. Когда она смотрит вниз, он закатывает глаза вверх и склоняет голову набок, изображая задумчивость, а Караи весело хихикает, частично запыхавшись. — Заткнись, — рявкает она, далеко не злобно. Он такой очаровательный, пытается превзойти. Она отражает головокружение его маленькой улыбки. Ты придурок. Его мускулы вокруг ее бедер, тем не менее, немного расслабляются, чтобы противопоставить его утверждениям, но Караи знает свои пределы, и с гулким сердцебиением в ушах, знакомые явные признаки удовольствия, вспыхивающие в ее груди, коротко и уверенно кивают. , благосклонно постанывая в локте. Двигаясь клювом вверх и вниз, почти натыкаясь на ее клитор через ткань, он делает глубокий вдох, заставляя ее бедра толкаться и стонать от чувств. — Мне нравится, как ты пахнешь, — говорит он чуть громче шепота, слова таят на ней, его рот буквально  на ней, вот , пальцы на бедрах сжимаются. Он прижимает лицо еще ближе, если это возможно. — Н-н-н, Карай. Ее сердце жаждет этого, щеки покраснели от того, как он, несомненно, резко нюхает, чувствуя ее запах, ее ладонь сжимает изголовье кровати, пока оно не становится колючим, и рука инстинктивно опускается на его голову, чтобы подтолкнуть его немного дальше, стыд умирает. когда ее бедра сжимаются вокруг его лица и дрожат от трепетного желания. Она выгибается, пытаясь ослабить давление, бьющее в грудину, голова кружится от акварели. Она вздрагивает от хныканья, когда Лео снова начинает скользить вниз по матрасу, на этот раз любезно подталкивая ее бедрами вверх, пока она не окажется как следует между его лицом. Его большие пальцы остаются на бедрах, нежно лаская ее кожу, в то время как она целует нижнее белье с открытым ртом, полностью прижавшись губами к ткани, Он бормочет бессвязные слова в перерывах между поцелуями и облизываниями, но она не может их уловить, слишком занятая пылом момента. Большие, сокрушительные руки Лео крепко сжимают ее, удерживая на месте, пока он игриво мучает , надувая губы и дыша через кружево, достаточно влажное, чтобы смущающе прилипнуть к его лицу. —Карай ,  ты… ты такая…  м-м-м . Он сводит ее с ума, во-вторых, бронированная кожа свободно спадает с ее живота, когда он лежит с ней обнаженным, нос громко дышит. Но Лео, безусловно, ухмыляется, глядя на нижнее белье и сжимая ее бедра, не так сильно, как ей хотелось бы, чтобы он мог прижать ее к кровати, одновременно уделяя внимание влажности. Ее глаза закатываются, бедра болят и все еще настойчиво толкаются в него, потому что было бы невообразимо не делать этого. Мысли о тяжести давят на нее, и она издает сердечный стон в горле, ее ногти впиваются в спинку кровати, ее ладонь оставляет голову Лео царапать простыни. Ее внутренности барахтаются, быстро кипят, и она не хочет кончать, прежде чем ей даже удастся снять нижнее белье. Лео делает еще больший выпад вперед со скованной энергией, еще больше ныряет между ее ног, тяжело вздыхая и замирая, чтобы она могла на мгновение прижаться к нему с неистовой силой, стоны торопливо вываливались из нее. — П-хорошо. Он позволяет ей сделать это какое-то время, с удовлетворением дыша через ее нижнее белье, и удовлетворяющие удары проходят по коже, между бедрами, крепкими в ее паху от трения, грудь сжимается. С полуоткрытыми глазами, приклеенными к зеленой макушке Лео, его мускулы дрожат, его лоб прижимается к ее пупку, похоть вспыхивает в ней, фокусируясь на каменистой плоти рук на ее бедрах. Задняя часть ее дрожит, когда он закрывает рот вокруг ее нижнего белья. В ней мелькают вспышки, как она сидит на лице Лео, дрожит и кричит, как он снова и  снова приводит ее в отчаяние, да , без тени жалобы, одним лишь языком. И когда он будет подчеркивать, что хочет, больше всего на свете, как он делает сейчас, она будет резко падать, и она действительно хочет, чтобы он был истощен, сыт и  счастлив ,  а Лео самодовольно сидит между ее ног в радости. , вызывая у нее гордость за горло, потому что он может взять ее и он делает ей добро, так,  так хорошо , когда в ней, вероятно, не осталось даже остатка добра. Нечеткость проносится перед глазами, расплывчатая и влажная. Она прикусывает губу, конечности дрожат от безмолвной капитуляции, а соски вздрагивают. — Лео, н-давай,  н-  !" Он осторожно подталкивает ее, чтобы, как она надеется, временно оторвать ее от своего лица, и она бросает взгляд вниз, стукнув бровью, тяжело дыша. Лео кажется осунувшимся, помада на шее, как красная татуировка, смягчает рот и даже улыбается, хотя выглядит немного грустно. — Скажи мне, чего ты хочешь, — выдавливает он, сверкая глазами, влажными и горящими. Его дыхание, обжигающее промокшую ткань, вызывает у нее тихое и страстное нытье. —   Ун-хнн» . Она вздрагивает, ее грудь останавливается в замешательстве. Скажи мне чего ты хочешь. Да, да, да,  ее разум затуманивается. Лихорадочная благодарность доверчиво вспыхивает вокруг ее сердца, ее клитор пульсирует. И это болит внутри, слова уходят корнями в самый последний дюйм в заботе. Она мгновенно улыбается. — Тебя.-И она превращается в ухмылку, яркую, сдержанную, и он отражает ее так же естественно, как держит ее. Потянув за ее трусики, он, наконец, позволяет кончикам пальцев зацепиться за пояс ее нижнего белья и спустить его с бедер, отбрасывая в сторону. Ее голова беспомощно запрокидывается от этого ощущения. — У тебя уже  есть  я, — дышит он, как клятва, на ее голую плоть, мокрую и ноющую, — я прямо здесь, Караи. Смахнув волосы с лица, она скривила рот, но прежде чем она успевает что-то сказать, Лео нежно целует ее складочки, кончик его языка, извивающийся и влажный, скользит по ним, чтобы неуверенно облизать их. Она глубоко хмыкает горлом, складывает руки под подушкой и отворачивает голову в сторону, когда он медленно шевелит языком. Его широкий язык ласкает ее вялыми, широкими движениями, и ее тело начинает дергаться, бедра слегка дрожат, пока он их держит, выдавая ее желание. Она сжимает наволочку между ногтями, и ее рот открывается, когда он бросается вперед, прижимаясь к ней всем своим раскрасневшимся лицом и стонет, прежде чем его язык скользит вниз и облизывает мокрые влажные губы. Ее кожу покалывает от вожделения, спина болит от того, как унизительно она бессознательно выгибает нижнюю половину уздечки. Он целует складки с решительным терпением, стратегически всасывая губы и кружась вокруг ее капюшона, избегая ее клитора. — Ннгк- !-Она фыркает на сгибе локтя, ее колени подгибаются, когда она дрожит, ее щеки пылают. — Нну, да. Звуки, которые он издает, отбрасывая их на ее мокрую промежность, свистят в ее паху, и она становится все влажнее и влажнее, целуя влажное пятно на матрасе. В то время как проходят секунды, она, несомненно, течет на его лицо, вместе с возбужденным давлением, когда его сильный язык ласкает ее, открывая ее нуждающемуся. " Фуу-  ух  , нх." Она закрывает глаза, втягивает воздух сквозь зубы, вся ее тело пылает от возбуждения. Это ошеломляет, думать о том, что происходит, Лео с восторгом опускается на нее, прихлебывая ее и тщательно смакуя ее влажными, чувственными звуками, и это  Лео , облизывает ее и сосет, горячо и хорошо, и так,  так – вау . Крепко удерживая ее неподвижно, он проводит и щелкает языком, и она издает настойчивый стон. «Нн  -ха- ха …» Ее бедра сжимаются и запирают его между собой, доходя до того, что сжимает его голову в судорожном отчаянии. Его это совсем не смущает, он все еще вращает ртом в тугих, идеальных кругах вокруг ее клитора, копаясь между складками. Он целует и ласкает, погружаясь в чувствительную плоть с поразительным энтузиазмом, как будто он ест ее, ее желание, ее потребность, глупость ее фасада и ее самой - пульсирует на его огромном языке, трется, как будто он никогда не насытится ею. , его рот жаждал лизать и целовать все между ее бедрами. Чертов ад. И она трётся о одеяло, его торшер заливает комнату озаглавленным светом, как будто сейчас не то время и дата, а Лео не торопится, трётся нижней, мокрой и голодной частью своего лица о её голое пятно; как солнце разрывается между восходом и закатом, прежде чем опуститься на ее лицо, щеки горят, и она стонет так сильно, что у нее болит горло, ревет в ушах. Она хочет бороться со своим оргазмом изо всех сил — ей  действительно  нужно ждать, ждать, пока он не окажется внутри нее, наполненный им до краев и интенсивный, такой глубокий, что это немного больно, но достаточно глубоко, чтобы выбить печаль из нее. ее, принимая ее в длинные толчки. Она не знает, выживет ли, есть ли смысл как-то бороться с аритмией ее сердца. Глубоко дыша, ее разум наполняется похотью и тоской. Горячая вода стекает по ее телу, и она тяжело дышит, в то время как Лео поддерживает ее в вертикальном положении, подталкивает, чтобы она уткнулась ему в лицо, извиваясь на его языке и губах, пока она не плачет под насадкой для душа, тонет под льющейся едкой водой и острыми поцелуями Лео вдоль нее. складки. —  Ннн -а-а-а-а  !  Бедра трясутся в хватке его мускулистых рук, ее живот демонстративно напрягается, и из ее горла вырывается мучительный стон, пока его язык резко не замирает, внезапно останавливаясь только на ней. Ее удовольствие смутно мерцает в ее животе, его волны блестят на сжатых мышцах, ее оргазм угасает. Ее штаны превращаются в благодарные вздохи, и она скрывает легкую ухмылку на подушке, поворачивая на ней голову. От волнения ее желудок скручивается. Целомудренными поцелуями она облизывает гладкость своих бедер, его рот задерживается там дольше, чтобы покусывать кожу. Успокаивающе водя пальцами по ее бедрам, он нежно целует и рвано вдыхает. С сердцем, бьющимся в груди, она откидывает голову назад. Он притягивает ее к себе, его руки сжимают бедра с таким же напряжением, и он толкает свою мокрую морду на ее ноги, чтобы раздвинуть ее бедра. Ее тело колеблется в нужде, боль скручивается низко. Он успокаивает так называемые укусы своим языком, который осторожно облизывает, а затем путешествует еще раз, все выше и выше, снова, и ее вздохи некрасиво замирают в тяжелом дыхании, ее голова трясется на подушке. Нет нет Нет Нет. Во рту у нее пересохло, и страх поселился вместе с подавленным оргазмом. — Я хочу  тебя , Лео,  э-э , я хочу… — выпаливает она, слова распухают вокруг рта, превращаясь в кипящее тепло. Лео кладет свой лоб, покрытый потом, на ее живот на долю секунды, и выражение его рта на ней такое, какое она не может понять. — Я же сказал тебе, я здесь, — мягко произносит он, приглушенно и горячо касаясь ее кожи. — У тебя есть я. Желая, чтобы ее глаза оставались закрытыми, она стискивает зубы, пустые банальности бьют ее в грудь. Несмотря на это, она кивает, чувствуя, как Лео пристально смотрит на ее лицо. Лео кивает в ответ, чувствуя это на ее коже, и, сделав выпад, открывает рот, чтобы снова прижаться к ее складкам, медленно, согреваясь временной прохладой.  Ее голова откидывается назад, когда он прячет лицо между ее бедрами, проводя языком сквозь нее, жадно облизывая. «Черт… !  Уухн », — стонет она, задыхаясь, когда он облизывает ее клитор, лаская маленький узелок нервов. Ее бедра напрягаются вокруг его головы, но он сжимает морду и раздвигает их дальше друг от друга, используя свою безбожную, сексуальную силу, чтобы прижать ее к кровати и не дать ей прижаться к нему. Это не имеет значения; ее бедра пытаются подкатиться к его рту, когда она рефлекторно приближается, заставляя себя прижаться к его лицу. Он обхватывает ее руками, чтобы прижать к кровати, и ее попка трется о матрас, пока она пытается раскачиваться обратно к его лицу. — Полегче, — стонет он сквозь ее складки, его голос делает ее безнадежно влажной. Поначалу он делает свои движения медленными и осторожными, никогда не задерживаясь на одном месте слишком долго и прилагая восхитительные усилия, чтобы позволить своему языку пройтись по каждому дюйму ее тела, чтобы он мог попробовать каждый ее кусочек. Она шире раздвигает ноги, и Лео мычит, прижимая ее к себе так, что она уткнется в его лицо. Он стонет от влаги, и Караи приоткрывает рот, прибегая к жалким всхлипам, когда его язык выглядывает и ритмично трется о ее клитор, прежде чем мягко сомкнуться на нем и просто пососать. — Мм-нн,  Лео... блять,  ах! - Она шипит проклятиями, когда он не прекращает сосать, а хвосты его маски, висящей на его шее, дразняще касаются ее кожи. Снова расплющив язык, он целеустремленно проводит им медленно, как будто впитывая ее вкус, его руки дрожат на ее бедрах. Ее бедра сжимаются от жара, вероятность того, что Лео проведет время своей жизни таким образом, возможно, потирая ноги вместе, чтобы облегчить набухший хвост, накапливая могучую силу, чтобы оставаться поджатой, пока головка его члена выпячивается. Она жаждет прикоснуться к нему, но не может. Прикосновения пульсирующих мускулов его рук почти сводят с ума, его чешуйчатые губы и язык такие мягкие и скользкие, касаясь нужных нервов, быстрее и влажнее поглаживая ее складки. — О, Боже, —  она подавляет хриплый стон, выгибаясь и болезненно стонет. Она вздрагивает, запрокидывает голову вправо, открыв рот и пуская слюни на подушку Лео. Ее мир скручивается плотной волной экстаза, накатывая на ее потное тело, сжимаясь в ее животе в надвигающемся крике. Удовольствие застилает глаза, она прижимает руки к подушке, грудь вздымается от усилия сдерживания.  Он продолжает лизать ее, тепло течет по его клюву. Он глушит одобрительный стон вокруг ее ноющей плоти, вероятно, наслаждаясь ее вкусом и запахом, так бесстыдно обожая ее, истекая благоговением и послушно зарываясь между ее ног. Он облизывает ее широкими движениями, заливая лицо мокрой промежностью от чистого желания, и ее ноги сводит судорогой, пронзительный стон вырывается у нее, когда он продолжает правильно бить. Он урчит на ее звуки, энергично устраиваясь между ее бедрами, в полном восторге от ее возбуждения, словно кот, слизывающий сливки. Тяжелое дыхание Караи теперь постоянное, в двух секундах от того, чтобы раствориться в беспомощном рыдании. Язык Лео кружит вокруг ее входа и прижимается к нему, но не входит полностью, издеваясь, и она чувствует, что хочет умереть. Это заставляет все ее тело содрогнуться, она крепко держит его руки, и он повторяет это снова, почти врываясь и касаясь мордой ее клитора, в то время как она задыхается, дрожа. Его нос касается ее лобковых волос и время от времени вдыхает, чтобы получить немного кислорода, поскольку его рот совершенно не расположен, или, может быть, чтобы снова вдохнуть ее, почувствовать ее острый, сладкий запах и, черт возьми, если он не растет внутри нее. в исступлении, повышенной потребности. Покачиваясь не так любезно, она извиняюще хмыкает, но Лео тут же преуменьшает это, бормоча: — Так  хорошо . Схватив ее за бедра, он ведет вперед и назад, чтобы поощрить движения, пока она не начинает корчиться против него, все ее мышцы болят, преследуя и извиваясь одновременно от неожиданного выброса. Это почти слишком. Ее дыхание сбивается, голова скользит по подушке, ее рот линяет на нем, живот изгибается с каждым новым толчком удовольствия, когда Лео наклоняет подбородок, приоткрыв губы и язык. — Лео, — скулит она, когда он отстраняется, переключая свое внимание на ее отверстие и скользя по нему, дразня ее, — еще … м — еще… . Руки болят от сжимания подушки. Кровать скрипит, все ее бедра толкаются к нему и автоматически прижимаются вниз, так что ее таз может только причинять ему боль, удерживая ее твердо на месте, даже если она изо всех сил борется с ним. — Б… блин,  ха , — выдыхает Караи, не в силах остановить нарастающее в ней давление, бормоча чепуху, смешанную с осколками имени Лео. — Я… я,  Лео  …  хм , я… Ее тяжелое дыхание быстро перерастает в стоны, мучительный крик подкрадывается к ее горлу, и когда она почти достигает своего пика, его рот полностью отстраняется, опускаясь ниже, пока его дыхание не оказывается где-то у нее на коленях. Она издает сдавленный звук, тихий, даже если бы она с тем же успехом могла выть от чистого волнения, которое искажает ее лицо, когда ее оргазм уменьшается, и резко открывает глаза, моргая и глядя на него сверху вниз. На его губах дергается застенчивая, довольная улыбка, выражение его лица выглядит мокрым, брови нахмурены. Это рисует красивую картину на фоне тишины его комнаты, гробовой тишины. Наклейки со звездами на потолке светятся, в остальном воздух тихий, если не считать стука в ушах. Она тяжело сглатывает. — Хорошо что ты делаешь? — спрашивает она с негодованием, слишком громко, почти съеживается. Она даже не ждет ответа, пытаясь отдышаться, когда Лео немного приподнимается, отрывая свое лицо от ее кожи, чтобы выглядеть озадаченным. Он открывает рот на мгновение, а затем, сожалея об этом, закрывает его. Нерешительность мелькает во всех его чертах, когда он осторожно поднимается к ней, его руки исчезают с ее бедер, пока они не оказываются в нескольких дюймах друг от друга, а его нагрудник не скользит по ее соскам. Лео не дает ей много времени на размышления, рассеивает ее мысли, протягивая руку и бездумно поглаживая ее щеку, его рот углубляется. — Ну, что я делаю? — возражает он с мягкими морщинками вокруг глаз. — Я просто хочу, чтобы ты почувствовал… Ей кажется, что она задела оргазм, а теперь потеряла его, или, может быть, у нее был испорченный оргазм, и ей хочется расплакаться от смущения, особенно когда она знает, что Лео обычно больше любит вытягивать из нее якобы принудительные оргазмы, снова и снова.  более . — Я знаю, — сухо говорит она, перебивая его извиняющейся дугой губ, и он машет головой так, как она говорит, что не знает. Его пластрон опускается и касается ее сосков. Ее бедра наполовину обвивают его, и она наклоняет голову. — Я просто подумала, понимаешь, я имею в виду, — бормочет она, даже близко не объясняя, почему она так обеспокоена, почему она такая идиотка, неспособная без паники насладиться веселой игровой сессией со своим парнем, подрывая ее доверие. вопросы, ее сердце прыгало вокруг ее груди, кукарекая над ней. Лео внимательно кивает, смягчая и прекращая успокаивающее движение по ее щеке, чтобы обнять ее и едва приподнять, целуя в лоб. — Да, — коротко говорит он, — извини. И она понятия не имеет, о чем он говорит, но глаза у него большие и голубые, и она уже невольно качает головой. Она тяжело вздыхает, когда одна грубая рука гладит ее по животу и невинно ложится между ее ног, слегка нажимая толстыми пальцами. — О чем ты сожалеешь? Я в порядке, со мной  все в порядке, — рявкает она беззаботно и продолжает почти истерически: — Я зашла так далеко одна, и мне нужен чертов момент, чтобы почувствовать себя желанной, но теперь ты, кажется, думаешь, что я, я... что я не могу справиться... — Я не… я просто… ты не один, — говорит он, — ты больше не один. И я не думаю, что желание заставит тебя осознать, что ты не непривлекательный. Ну, черт. Тон звучит частично отрепетированно, но он жалит, и она сглатывает, когда Лео ненадолго прижимается лбом к ее и снова говорит: — Извини. Он шепчет: — Все хорошо, все в порядке. — Это,  э -э , — напевает она, наклоняясь к его руке, чтобы задержаться поближе. Он не может отпустить ее сейчас, иначе она развалится. Сверхчувствуя прикосновение его пальцев, скользких, она наклоняется к его рту, как будто это действие силы тяжести. Поцелуй, которым ее встречают, невероятно нежный, его челюсть отвисла, а выражение лица Лео запечатлено в неслышном ворчании или плаче, но никакого шума — только пятнышки чего-то зубастого внутри. — Я не уйду, — говорит он, словно читая ее мысли. Она в бешенстве от мысли, что Лео останется. Он всегда остается, по общему признанию, она приятно привыкла к этому, но в том, как он это утверждает, чувствуется яростный прилив. Контакт между их телами обжигает, но по-другому она не могла. Она никогда не мечтала об этом, предположила бы она, но огонь, пожирающий ее живот, говорит об обратном. В новизне беспокойства о том, что кто-то украдет у нее, есть страх; только мысль о том, что Лео уйдет, когда так много его частей проскользнуло внутрь нее, потрясает ее больше, чем она может признать, потому что он заберет с собой столько же и ее самой. — Но ты можешь. Ты можешь уйти, — добавляет она, каждый дюйм его тела милосердно неподвижен, как будто он готовится к бою. Его губы расплываются в легкой улыбке, даже если в его чертах есть проблески тихой покорности. Она частично запыхалась, устала и так возбуждена, что это болит, она хотела бы собраться с силами, чтобы сказать что-то, что прозвучало бы как обещание, которое он дорожил бы. Его голос не дрогнул и зафиксировал тот факт, что она безудержна, ей разрешено уйти в любое время. Караи почти прижата к его кровати, его тело накрывает ее, когда по нему слегка пробегает дрожь, и голова кружится от знакомого рефлекса побега. Но она не в ловушке. Она никогда не оказывается в ловушке. И если она попытается уйти — если она попытается опасно приблизиться, ее уже не отдернуть — ее способность доверять не превратится в болезненные осколки стекла. Все потому, что она не в ловушке. Отражая такую ​​же слабую улыбку, она хрипло, от перенапряжения или того ужасного следа эмоций, говорит: — Я не хочу уходить. — Хорошо, — мягко говорит он. — Хорошо, — подтверждает она громко в своей голове, и тепло расплывается на ее губах, как улыбка. Прижавшись лицом к ее лицу, уткнувшись носом, Лео прижимается пальцами к ее складкам. — Все, что хочешь, Караи, — раздается шепот в ответ, такой тихий, что она могла пропустить его, и ее глаза закрываются, прижимаясь щекой к его щеке. — Госпожа Карай, — поправляет она, как ни в чем не бывало, и когда Лео хихикает, глубоко вдохнув ее запах, она фыркает очень похожим смехом. Ее окружение колеблется, когда пальцы Лео скользят вверх и вниз по ее складкам, поглаживая солому темных кудрей и медленно двигаясь, в то время как его другая рука запутывается в ее волосах и наклоняет ее голову, чтобы он мог поцеловать ее как следует. Он прижимается своими губами к ее губам с бесконечной заботой, без языка или укусов, просто с огромным чувством, прежде чем отстраниться. — Я рад, что ты здесь, — он позволяет своей руке кружить вокруг ее входа, и ее бедра подкатываются от прикосновения, когда он почти толкается внутрь, прежде чем скользнуть вверх. От этого ее бедра дрожат, а сердце вырывается из груди, тихо стонет, когда скрипит кровать. Ее глаза мелькают, округляются и расширяются, когда он медленно наполняет ее, проталкиваясь внутрь и вытягивая.  Он придвигается ближе к кровати, так что его нагрудник прижимается к ее телу, даже заходит так далеко, что почти сцепляет свою ногу с ее, крепко удерживая ее, чувствуя каждое предательское подергивание ее тела.  Она вздрагивает, прижимаясь к нему, ее грудь гремит, и она слышит собственное хныканье. — Ах, ун,  Лео  ... Лео баюкает ее, целует в лицо и шею, бормочет: «О», снова, задыхаясь, повторяет ей на ухо: — Все, что хочешь. Она стонет и отчаянно кивает головой, шлепая одной рукой по мятому одеялу и простыням, прокусывая губы. — То, то,  то  — там,  три-тут . Она может узнать форму его рта на ней. "Прямо там?" — дразнится он, как попугай, с торжествующей и совершенно невинной улыбкой, ангельской гордостью. Его тон провокационный и поглаживающий, превращающий ее в извивающееся месиво. — Ты дразнишь, — протягивает она через нуждающийся, опухший рот. «Только с любовью», — добавляет он, проводя большим пальцем по ее губам вниз и вверх, обводя влажные круги, прежде чем скользнуть мимолетно. — О,  да, — рычит Караи, дергаясь , чтобы прижаться к нему поближе, и Лео благоговейно мычит, пыхтя ей на ухо. Ее стоны становятся все громче и резче, имя Лео почти всегда срывается с ее губ, и она с трудом переводит дыхание. Она дергается к его руке, глубоко хрюкая. Это чувствуется через Лео, и он отвечает низким, голодным фырканьем, горячо ей на ухо, его мускулы сильно напрягаются вокруг нее. Ее рука спускается с каркаса кровати и падает на кровать. « Ах … я… я, я… хм …» Она задыхается и вздыхает, откидывая голову назад, чтобы обнажить перед ним свое горло. И было время, когда она думала, что чувствовала, что не может сглотнуть в тот момент, когда она коснулась этих пальцев своими, покраснев от их руки. Но теперь они сводят ее с ума, поскольку он, очевидно, пытается делать то, что он пришел узнать, что ей нравится, когда раньше он не делал этого ни с кем, но все еще мог предложить океан чистой любви. Это неправильно, с такой изоляцией и враждебностью, с которой он столкнулся, не тогда, когда она может чувствовать, как он наполняется сияющим светом, который он подавлял годами из-за мутировавших генов и беспокойства, когда он тянется к ней через их связь. Он выбирает связаться с ней. Она поворачивается в сторону, чтобы найти его прекрасное лицо, и целует его раз, другой, его губы, затем его щеки и снова рот, стонет в его губы.  Это превращает ее поцелуи в безумие за считанные секунды, неряшливые и резко обрывающиеся, тающие под его подбородком, и она скулит на его шее, сжимая бедра от ужасных, скользких звуков, которые издает его рука, толкаясь. Она не может сосредоточиться и изо всех сил пытается продолжать целовать его достаточно прилично. Лео двигает ртом и облизывает влажную дорожку по шее Караи, нежно покусывая ее подбородок. Он шепчет ее имя, целует ее в ухо, бормоча прямо в него: — Я просто хочу целовать тебя всю. — Давай, — прихорашивается Караи. Он делает, и едва ли, она думает про себя о том, как он в первый раз поцеловал ее, в первый раз, когда он  прикоснулся  к ней, беспокоясь о том, что она разочаруется, и ей нужно было убедиться, что это не так, с мягкими губами и успокаивающими взглядами. Она двигает головой, чтобы посмотреть на него полуприкрытыми глазами. Он трет ее пятно медленно, но достаточно, чтобы свести с ума, и она смеется сквозь стоны, ее пах пульсирует в очередном надвигающемся оргазме. Он смотрит на нее, слегка приоткрыв рот, пот и жар покрывают каждую их частичку, которая беспокойно соприкасается. Она стонет, широко раскрыв глаза: « Ах!  Ннх …  ха… Лео». Он наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб, и при этом его лодыжка обхватывает ее лодыжку. Она понимает, что ни черта не понимает, что чувствует, но он продолжает двигать пальцем, другой рукой все еще в ее волосах, взъерошивая ее. Она сгорает от прикосновения, напоминая ей о том, как много лет назад их взгляды встретились на той крыше, и как легко тогда его пальцы переплелись с ее пальцами. Его движения полностью останавливаются, ее бедра плодотворно качаются, и стон рыдает. На минуту он задерживается на ней взглядом и слизывает влагу с ее губ. Она ничего не говорит, несмотря на рев в ушах, только тяжело вздыхает, когда его палец выскальзывает из нее и останавливается там. Он наклоняет голову, немного приподнявшись, и его лицо мягкое, так что она держит рот закрытым на мгновение, боясь разрушить какое бы то ни было заклинание. Вместо того, чтобы опуститься на нее, он начинает опускаться, спускаясь обратно и сохраняя зрительный контакт, снова устраиваясь между ее ног, целуя ее бедро и облизывая его скользкость.  Она утыкается головой в подушку, стонет от этого ощущения и все еще смотрит на него — невозможно отвести взгляд, когда он смотрит на нее горящим взглядом. Он делает маленькое шоу, кротко опуская свободную руку под край нагрудника и потирая щель, стонет и, как ни странно, мурлычет, очень застенчиво. Она таращится на него, на его тело — блестящие и пульсирующие мускулы, его вздутый хвост на толстом бедре — чтобы оценить его просто за то, насколько оно чертовски великолепно. — Разве ты не самый горячий?— мурлычет она, ухмыляясь, а Лео смущенно смеется и подпрыгивает на кровати — рефлекторная реакция. Он хлопает ее по бедру, чтобы снова посмотреть на него, и указывает на него глазами, прежде чем ввести в нее два пальца. — Видишь, вот что я имею в виду, он весело усмехается, когда первоначальный громкий стон Караи превращается в приглушенное тихое мяуканье сквозь затуманенные глаза. — Хнн, — стонет он сквозь зубы, когда она сжимается вокруг большего вторжения, и его одних проклятий достаточно, чтобы она застонала. — Просто… просто посмотри на меня. Ты в порядке? — спрашивает он гортанно. Караи кивает и почти тает, когда Лео прижимается щекой к ее бедру с голодным и нетерпеливым выражением лица.  Его голова расслабляется, полностью упираясь щекой ей в бедро, и наблюдает, как ее тело дергается, прикрыв глаза, он ужасно счастлив любовно смотреть на нее с дурацкой штуковиной во рту, которую она хочет поцеловать. — Черт возьми, Караи, дай мне, — шепчет он, — пожалуйста, дай мне», — невнятно бормочет он; она понятия не имеет, что он говорит. Он сжимает пальцы, и она задыхается, ее спина содрогается от покалывания, когда он еще раз произносит ее имя – настойчиво, как мольба, как будто это что-то святое. Она делает паузу и переводит дыхание из-за того, как он смотрит на нее исподлобья и нежно. Всеобъемлющее желание, которое она видит там, почти топит ее.  — Лео, — бормочет она с пухлыми губами, — Черт, о  -у-у-у  . Лео не перестает пристально смотреть на нее между ее бедер. Выражение ее лица искажается, пытаясь скрыть бесполезные вздохи, и она увядает, потому что он садится на переднее сиденье, наблюдая, как она корчится от удовольствия, а она обжигается от унижения. То, как он смотрит на нее, блестящие глаза, нижняя половина его лица, сияющая от затянувшейся влаги, крадет дыхание из ее легких. В этих глазах и счастье, и нужда, и мерцающее терпение, и скрытая похоть, и что-то такое, что делает ее ужасно испуганной и в то же время совершенно умиротворенной. Она не хочет делать предположений, впадать в детские размышления, не смеет называть это любовью и все же… — Я люблю тебя, — хрипит Лео на ее коже, задыхаясь от настойчивости, как будто это чудо, это правда, — люблю тебя так  сильно , так сильно ,я люблю тебя, тебя . Что-то напрягает в ней надежду, отчаяние. И он повторяет это снова, безмолвно, качает ее, и ее бедра прижимаются к его пальцам, еще больше влаги выливается на его ладонь. — Фуу … ф- быстрее,  мнн,  — плотски рычит она. Он оставляет поцелуи с открытым ртом по ее бедру. Он набирает быстрый темп, увеличивая скорость, и она цепляется за него в жаре, когда он дает ей это быстро и сильно, звук его дыхания хриплый и отчаянный. " Ннгх!"  Ее губы приоткрываются, лицо принимает жалкое выражение. Она хочет сказать что-то в ответ. Вместо этого она стонет, вообще ничего не говорит. Но она пульсирует вокруг него, пытаясь втянуть его глубже, когда он, черт возьми  , разрывает  ее на части, кусок за куском, вся она горит рядом, когда он ломает ее, и она не может дышать, она не может дышать,  не может дышать . Она поднимает бедра вверх, когда угол не заставляет ее парить, и, заметив это, Лео переодевается и толкает пальцы, извиваясь, он запускает новый поток хныканий. Он замечает, что наклон вперед делает их громче, такая внимательность, и поэтому он делает это снова и снова, пока Караи не сжимает его пальцы, и ее подбородок не покрывается слюной, капающей на наволочку. Он скручивает их с каждым толчком, и она вся дрожит. Она вся в беспорядке, потная и мокрая, разбрасывает скомканные простыни, выглядит, конечно, нелепо и не может найти в себе силы наплевать на это, пока он не остановится. Когда он отрывает свое лицо от нее, он наклоняется и закрывает рот вокруг ее клитора. « О , — выдыхает она, сгибаясь, — о, Боже». —  П-блин,  Лео... Лео сжимает пальцы и попадает в точку, в эту чертову точку, она громко стонет, ее бедра двигаются сами по себе для большей стимуляции. Она чувствует, как из нее вырываются стоны каждый раз, когда ее стены содрогаются вокруг него, и она дрожит на скрипучей кровати. — Сильнее, - выдыхает она. Голос у нее хриплый, горло болит, но она даже не замечает этого. Прикосновение языка Лео и жадное нажатие его пальцев отзываются остро, и Караи сгибается от потребности. —  Жестче! Она так близка, балансируя на тонкой грани между удовольствием и пустотой, и понятия не имеет, собирается ли она кончить со следующим прикосновением пальцев Лео или она уже упустила свой шанс. Волнение просто слишком много. О боже, это чертово место. — О боже… о боже … о-о-о !- Он сгибает запястье, несколько раз тыкая в это место, надавливая и растирая его. Лео на мгновение проводит широкой ладонью по ее трясущейся ноге, бормоча что-то против нее, насмехаясь: — Близко?.  Ее глаза закатываются на затылок, и она хочет еще, хочет,  хочет, хочет, всегда  хочет, так сильно, что только что задыхается, окутывает ее разум кружащимся белым шумом с нарастающим напряжением в груди, но это свободно — она чувствует так свободно. — Ах,  ах, да, а-ах  — Лео… Все ее чувства заполнены им, Лео, нежным, хитрым и тупым, ее глупым бойфрендом, безрассудно самоотверженным и отдающим ей так много себя,  любит  ее, выжимает из нее боль. Она вопит, когда он сосет ее клитор и сжимает пальцами это восхитительное место, стучит, все так ошеломляюще, он так ошеломляет, что она трясется в восторженных спазмах, наконец-то трахаясь. —  Лео  …  я… ха , я… ​​собираюсь,  ах ,  я  …! В глазах Караи белеет, сознание пустеет. Бедра заикаются, мускулы Лео прижимают ее к себе, когда она кончает. Крича, она сжимается во время оргазма, хватая и сжимая одеяло в руках, ее тело бьется в конвульсиях и двигается от силы ее поглощенного удовольствия. Лео продолжает толкаться, работая пальцами, и она  так сильно болит за него, что  это вполне может быть что-то физическое, течет по ее венам, кружась от чистого удовлетворения. — Никуда не денусь, — бормочет он на ее коже, медленно вытягивая, — все в порядке. Караи стонет от потери и закрывает глаза. Когда он прижимается близко, она может чувствовать быстрый удар его тяжелого дыхания. Она ищет слова, но, в конце концов, из нее вырывается лишь тихий звук облегчения. Лео успокаивающе проводит липкой рукой по ее ноге. — Черт, Караи, — он звучит успокаивающе и успокаивающе. К тому времени, когда ее подергивания превращаются в слабый пульс, ее горло охрипшее, бедра и колени покрыты влагой, лицо мокрое. Бездумно она гладит его макушку, невольно прижимая его к себе. Несколько мгновений она проводит в ловушке какого-то туманного мира, осматривая спальню Лео и чувствуя под собой сморщенные простыни. Она моргает, глядя в потолок, ее сердцебиение в груди замедляется, и ей не за что ухватиться, кроме головы Лео. Она даже не осознает, что давит на него, пока один из низких стонов не вибрирует в ее клиторе, невербальный ответ на толчок ее руки. Она пытается ослабить его, но в итоге сжимает сильнее, не только не желая, но и совершенно не в силах отпустить. В конце концов она освобождает его и теряет сознание, снова закрывая глаза, пока Лео ползает по ней сверху, пока она не почувствует на себе знакомую его тяжесть. Они сталкиваются друг с другом в насыщенной куче. Когда она снова открывает их, она слегка задыхается, и он тоже смотрит на нее, поэтому она кладет руки на его лицо, баюкая его в ладонях, и наклоняется для нежного поцелуя, как он целовал ее тысячу раз. несколько раз раньше, ее большие пальцы ласкают его щеки, и она пробует себя на его губах. Вслепую она гладит мокрые простыни и одеяло «Космических героев» после того, как они расстаются. Она знает, что Лео с радостью наведет порядок с ее помощью, потратив время на то, чтобы тщательно убрать ее, пока он равнодушно вытирается, и что где-то в его комнате есть запасная сменная одежда для нее, но она все еще внутренне дуется. — Я думаю, что убила капитана Райана», — говорит она вместо этого, и он хихикает. — Я уверен, что ему понравилось». — Держу пари, — усмехается она. — А тебе? — Это вообще вопрос? — ласково и раздраженно закатывает она глаза. Он застенчиво улыбается, и при намеках на самодовольство в его улыбке она фыркает над ним. — Господи, Лео, — кивает она с покрасневшим лицом, — да, это было очень, — сглатывает она, — д-да. Он глуповато ухмыляется, когда Караи прижимается к нему ближе, чтобы скрыть свой румянец, и их кожа соприкасается. — Ты собираешься заночевать здесь сегодня вечером? — говорит Лео с некоторым ликованием, чтобы отвлечь ее от темы, и она вздыхает, но мысленно держит его в голове, чтобы довести его до крайности в другой раз. ,  очень  скоро, никаких оправданий тогда не допускалось. И даже если он на самом деле не придет, она не будет возражать — до тех пор, пока ему будет  хорошо , действительно хорошо, это то, чего она от него хочет. И он  это знает ; но это новое дело между ними. «Заманчиво. Думаю да, — говорит она без пыла. Взволнованная улыбка Лео — пробная улыбка, но она ослепляет, когда чувствует себя достаточно безопасно, чтобы потянуться, а его нагрудник дрожит на ее обнаженной груди. Чешуя на ней, его запах — остаются. Он медленно проводит руками по ее телу, поглаживая каждый сантиметр кожи. Караи издает невнятный звук, который неделю назад был слышен, и его можно было бы принять за смешок, и выражение ее лица становится легкой серьезностью, она неопределенно жестикулирует, поставив голову между ними. — Я имею в виду, зачем ты это  делаешь ? Лео в нерешительности открывает рот и, кажется, теряет мужество, а затем снова обретает его. — Это вообще вопрос? — спрашивает он, повторяя ее слова. Они слетают с его языка сами по себе, и он даже ни на мгновение не сопротивляется им, его голос устрашающе мягок. Он облизывает нижнюю губу, и пот на ней начинает остывать, но это не раздражает ее настолько, чтобы они расстались. Она изучает Лео еще мгновение, его выражение лица широко открыто, выдавая абсолютно все. Ее сердце сжимается и, кажется, пытается втиснуться в ее горло. Но перед этим он наклоняется вперед, нежно кладет ладонь на ее челюсть и встречается с ее губами. Поцелуй тает на ее губах, и она уступает сильным зеленым рукам, готовым поймать ее. Так долго она использовала тьму, чтобы чувствовать, но теперь в ее жизни есть вещи, которые на самом деле реальны. — Я тоже тебя люблю, — тихо говорит она ему в губы, почти шепотом, чувствуя себя очень маленькой, с легкостью, которой на самом деле нет. Она набухает в ее груди, как боль. Лео кивает ей, полностью обхватывает ее лицо, касаясь пальцами острой скулы, и целует ее с таким чувством, что оно кажется живым — достаточно осязаемым для нее и осторожно убаюкивающим. В те несколько драгоценных мгновений, которые все еще принадлежат ей и ему, он еще сильнее прижимает их тела друг к другу, успокаивающе целуя ее, и когда он улыбается ей в губы, она тоже улыбается.