Блуждая во тьме

Дождливый день смыл все краски радости с лица Ани. Она уныло пролистывала учебник по анатомии, изучая сонным взглядом строение человека и думала, какая же все-таки мы — загадка. За последние несколько лет девушка так и не могла определиться, что ее больше увлекало, биологические процессы или загадочное сознание человека, глубины его разума. Одно непосредственно было связано с другим, однако занимались этими вопросами совершенно разные специалисты. В итоге она выбрала путь ученого, исследователя, но в глубине души она знала, что ошиблась. Но, обучаясь уже на третьем курсе университета, Аня понимала, что менять специальность ей уже совсем не хочется. Оставалось только находить приятные моменты в изучении строении человеческого скелета, сердца, легких и прочих внутренних органов. Ей нравилось изучать биоритмы человеческого организма, влияние света на них, типы хронотипа. Она стала замечать за собой отсутствие хладнокровия, которое необходимо людям для изучения науки или же работы врачом. Ее, наоборот, атаковал лирический, порой даже мечтательный настрой по отношению ко всему. Она прислушивалась к ноткам своей души и чувствовала все ее разнообразие и противоречие. С одной стороны, она хотела быть очень рациональным и безэмоциональным человеком, который мог бы взять любое проявление чувств под свой контроль, с другой же стороны, мечтательная и немного отрывистая от земли натура часто уводила фокус ее внимания с анализа внешнего мира в окутанный тайной мир грез. Она понимала, что, отдаваясь предпочтению души, осталась бы ни с чем, а если поддалась бы разумному началу (что она, в принципе, и делает), то имела бы хотя бы профессию, которая ее радовала. Снова и снова приходя к одному и тому же выводу, она успокаивалась. Стабильное будущее было для нее превыше всего. Аня полагала, что все эти юношеские влюбленности только бы мешали ей, что сама струя жизни могла бы захлестнуть ее и выкинуть на неизведанный берег отчаяния, поэтому она так тщательно выстраивала свою жизнь, почти не допуская незапланированные события. Она окружила себя знакомыми ей людьми, друзьями, родственниками, и не хотела больше никого пускать в свой микрокосмос. Прислушиваясь к тончайшим вибрациям своей души, она погружалась в медитации, вспоминая все события прошедшего дня и планируя будущий. Колесо ее жизни медленно двигалось вперед, ничем не гонимое, но и не останавливалось на одном месте. Сегодня она решила пойти в кино с Машей. Длинноногая подруга побежала ей навстречу и с громкими криками заключила ее в объятия: — Приве-е-е-е-т, — она начала осматривать ее, — как мы давно не виделись, подружка. А ты все худее и худее с каждым разом. Нужно тебя откармливать! Аня с теплотой посмотрела на нее, освободившись от крепких объятий и сказала с небольшой ноткой грусти: — Да, давно. Мне жаль, что мы так редко видимся. — Ути-и-и-и, моя хорошая. Ну, не грусти. — Маша посмотрела на нее своими большими голубыми глазами. Аня вспомнила этот душевный дружеский взгляд, который будто защищал тебя от невзгод и придавал сил идти дальше. Сейчас ее зрачки были наполнены той же чистой и искренней любовью, как и раньше. — Пойдем в зал, а то простынешь. Маша была девушкой-вихрем. Она могла раскрепостить любого человека, найти к нему подход и даже влюбить его в себя. Своим чарующим обаянием она водила многих парней за нос и оставляла ни с чем. Но у этого гиперактивного образа жизни были и свои минусы: побои от ухажеров, наркотики, анорексия — этот список можно продолжать долго. Но, несмотря ни на что, Маша сумела сохранить одну из ее самых важных черт характера — детская беззаботность. Именно это движение по течению, отвлечение от проблем и игнорирование всей гнусности мира помогало ей снова вернуться к самой себе. Аня была глубоко разочарована почти всеми американскими фильмами, которые выпускались в последнее время. Каждый раз она попадала на удочку маркетинга, просмотрев очередной трейлер, но все это было лишь какофонией, ложью и пафосом. Фильмы были набиты большим количеством спецэффектов, но не несли абсолютно никакого смысла. Их основная идея была в том, чтобы показать, как можно больше взрывов, погонь или глупых шуток. Поэтому она грустно вздыхала, но, как обычно пыталась найти плюсы и в этом. — Глупый фильм, — сказала Аня, когда они вышли из зала. — Такая ты смешная, — засмеялась подруга. — По-твоему, все фильмы должны быть философскими? — Нет, но хотя бы с душой. — А как ты это определяешь? — спросила Маша, засматриваясь на витрины с украшениями. — Не знаю. Вот как наши советские фильмы, например: «Девчата», «С легким паром», «Иван Васильевич меняет профессию» и многие другие. Они тоже не были пропитаны философскими идеями, но, однако цепляют. — А мне они не очень нравятся, так как старые. — Это да. Я просто пример привела. Они бродили по улицам темнеющего города. Их молодые лица были освещены унылыми фонарями, которые, как сгорбленные старухи, склонялись к ним и освещали им путь. Девушки были пьяны от молодости, хотелось куда-то забуриться, кайфовать от жизни и ни о чем не жалеть. Они решили пройтись по набережной, расслабленно шагая шаг за шагом, их настроение улучшалось с каждым дуновением ветра. Этот негодник задирал платье Маши, от чего она звонко смеялась и пыталась скрыть свои худощавые ноги. Аню поражала беззаботность подруги. В глубине души она страстно мечтала об этом качестве. Оно помогало немного по-другому видеть мир, воспринимать его не так серо и банально, как воспринимает его наш усталый разум. Внезапно Маша сказала: — Давай сходим в наше кафе, посидим. У Ани прошел неприятный холодок по коже, ведь она вспомнила свой последний визит. — Может, пойдем в новое место? Не хочешь что-нибудь новенькое попробовать? — с надеждой спросила она. — Да нет. Зачем? Такого вкусного и необычного пива мы нигде не найдем. Аня доверяла подруге, но почему-то не могла рассказать ей о том позорном для нее случае. В тот вечер она осознала всю свою беспомощность, коварство красоты и разочарование в самой себе. Вокруг полно красивых девушек, но почему же именно эта особа так зацепила ее? Она размышляла над этим лежа в теплой постели и устремив свой взгляд к холодному потолку, а он в ответ злобно молчал. В тот день она не могла сосредоточиться на учебе, ведь ее спокойствие было нарушено, и она искренне не понимала почему. Почему, когда она еще недавно обрела покой, уравновешенность, когда окружила себя ореолом одиночества, то теперь мысли о совместной жизни с другим человеком донимали ее. Ей хотелось тепла, немного ласки и любви, но она запрещала себе думать об этом, ведь в этом не было никакого смысла. Она не могла дать себе гарантии, что человек не уйдет от нее, что он не разобьет ей сердце и не вытрет об нее ноги. Все эти мысли пугали ее, и она невольно стала их заложницей. — Хорошо, — наконец согласилась она. Они вошли в это красное помещение, Аня снова увидела знакомые до боли красные матерчатые кресла, официантов и приглушенный бледно-желтый свет. Все эти мелочи в совокупности создавали непревзойденную домашнюю атмосферу, которая располагала к спокойствию и безбрежию. Поэтому Аня немного успокоилась и начала наслаждаться вечером. Сегодня она решила заказать новинку — пиво со вкусом пиццы, дабы порадовать свои вкусовые рецепторы. Напиток оказался с небольшой горчинкой, но насыщенным аппетитным вкусом, который раскрывался все больше с каждым глотком. На самом деле Аня не очень любила алкоголь. Она пила лишь только в кафешках с друзьями, а дома предпочитала интеллектуальный отдых в кругу художественных или научных книг. — Что-то ты какая-то мрачная… — сказала Маша. Грусть вместе с хмельным опьянением начала медленно распространяться в крови. — Тебе показалось, — наигранно улыбнулась Аня. — Я отойду покурить. Почему-то желание почувствовать табачный дым в легких появлялся почти сразу, как губы касались холодного стакана с алкоголем. На улице, как и в тот раз, бушевал ветер, отчего волосы и пальто рыжеволосой девушки плавно покачивались из стороны в сторону. Она пыталась не обращать на это внимание. — Можно у вас зажигалку одолжить? — спросила какая-то девушка. — Конечно, — она подняла глаза и снова увидела Катю. Еле заметная улыбка упала на пол и разбилась на маленькие кусочки. Аня бережно поднесла зажигалку к сигарете девушки. Катя мило улыбнулась и едва коснулась ледяных рук, отчего Аня вздрогнула. — Извини, — испугалась Катя. — Все хорошо, — пыталась взять себя в руки Аня. — Просто замерзла. — Я понимаю, личное пространство и все такое, — усмехнулась Катя. — Да нет, правда, — в ответ улыбнулась рыжеволосая. — Ты где-то тут учишься? — спросила Катя, выдыхая отравляющий дым. — Да, относительно, — неловко ответила Аня. — А я тут живу недалеко, вот поэтому тоже часто сюда захожу посидеть с друзьями. Повисла нелепая тишина, девушки переглядывались между собой, будто изучая друг друга. На этот раз Катя была одета в яркую красную куртку и черную короткую юбку-карандаш. Макияж на лице был неброский, с утонченным вкусом. Слегка приоткрытые губы были накрашены тонким слоем розовой помады. — На кого ты учишься? — спросила Катя, вглядываясь в незнакомку. — На биологическом факультете. Такая общая специальность. — Аня немного потупилась в пол, но потом, почувствовав, что ведет себя невежливо спросила: «А ты учишься где-нибудь?» — Да, на дизайнера. Только поступила в этом году. Все еще живу надеждами на хорошее образование, — посмеялась она. — Да уж. Такое редко можно найти в наши дни. — Я особо вуз не выбирала — куда поступила, туда и пошла. — Я тоже. — Ладно, я пойду, холодно тут, — улыбнулась Катя. В этот момент Аня поняла, что если отпусти ее сейчас, то потом снова вечером будет думать об этом — почему позволила ей уйти. Робость, которая была нежеланным спутником ее жизни всегда опускала девушку в пучину отчаяния. Но сейчас она повиновалась импульсу и сказала: — Подожди. Оставь свой номер на всякий случай. — Хорошо, — остановилась Катя и продиктовала свой номер. Аня прижала телефон к губам и на мгновение остановилась, вглядываясь в пустоту. Блондинка уже давно ушла медленной походкой обратно во внутрь к своей компании, а Аня все так же задумчиво стояла с телефоном в руках и пыталась понять, зачем она это сделала. Порой одинокому человеку, который уже состоялся в своем одиночестве и принял его, судьба преподносит соблазны в виде дружелюбных людей, которые будто хотят внедриться в его одинокую жизнь и принести в нее теплую чашу огня. Пускай он будет медленно развиваться из-за едва уловимого дуновения ветра, но даже этот крошечный огонек способен осветить кромешную тьму. — Что-то ты долго, — возмущалась Маша, — Я уже все выпила. — Извини, — Аня разглядывала необычную форму пенки на пиве, которая покачивалась из стороны в сторону. Маша рассказывала ей, как за ней ухаживает очередной амбиционный молодой человек, а она ничего к нему не чувствует. — Он очень хороший, добрый милый, заботливый, но сердце мое молчит. Знаешь, это так унизительно лить слезы из-за какого-нибудь козла, а когда в твоей жизни появляется хороший человек, то ты не можешь ответить ему взаимностью. Вообще, мне кажется, я больше не способна любить, — ее грустный взгляд немного испугал Аню. Заметив это, Маша сразу переменилась:  — Но я уже привыкла. Сейчас я понимаю, что нужно ловить и наслаждаться каждым моментом. Кто знает, что нас ждет впереди. Эта фраза озадачила Аню, и она с теплой улыбкой сказала: — Ты абсолютно права. После этих посиделок девушки отправились гулять по вечерней Москве. — Я так люблю этот город! — крикнула Маша, — ты только посмотри на всех этих людей, какие они разные, у каждого своя жизнь, свои идеалы, свои стремления. Все они чего-то хотят, что-то любят, чем-то дорожат. Город засасывает всех нас и в каком-то смысле обезличивает. Но зато какой простор! Сколько возможностей и красивых, уникальных мест. Я определенно люблю город, — она вальяжно развалилась на скамейке. Аня склонила голову на ее плечо и, рассматривая звездное небо, сказала: — Да, здесь очень красиво.