Бойся своих желаний

Анн и Фроднар пробыли всего день на ферме, уже моля о пощаде. Фроднар был сыном заядлых лесорубов, которые посвятили своему ремеслу всю жизнь. Он не понаслышке знал что такое труд, стирая руки в попытках угодить родителям нарубая дрова. Лорей взял мальчишку в охапку, показывая ему свои грядки, рассказывая о сортах овощей, изредка бубня под нос о несправедливой жене, которая без спроса прибрала внушительную часть огорода. Он мало ел, спал, но в эти редкие моменты, снимая грязную обувь, протягивая ноги к камину, вспоминал подругу, собаку, совсем чуть-чуть родителей. Вылезая из своих воспоминаний, всегда оглядывался в поисках Анн, но не найдя ту, ложился спать или возвращался к мужчине, который при виде него расцветал. Анн же было совсем несладко. Кюрви, жена Лорея, с недавних времён грезила о своём садике, в котором видела не только красоту, но и наживу. Она не щадила девушку, та не покладая рук сажала семена, поливала, слушала нотации о своей полной некомпетентности. Действительно, откуда ей знать, как ухаживать за цветами? За свои годы она ни разу не сажала цветы, даже не знала сколько их нужно поливать, в еë доме всегда царил пыльный пластиковый сад, который не просил воды, ухода, из года в год становясь всё бледнее и грязнее. Кюрви стояла над душой круглосуточно, словно учительница пытающаяся ткнуть в ошибку, совершенно не подбирая слова. Девушке казалось, что за несколько часов она успела не только физически и морально устать, но и значительно проредить эмаль, постоянно сжимая челюсть от злости. Настал глубокий вечер второго дня, девушку только сейчас отправили отдыхать. С непривычки она была готова упасть прямо на пол, засыпая буквально на ходу. Лорей был менее строг, либо давал слабину из-за возраста ребёнка, но в один из немногочисленных перерывов он пропал на полтора часа, возвращаясь с увесистым кругом сыра и парой шкур. Кюрви обрадовалась, сразу же готовясь приготовить праздничное фондю, пока тройка пыталась не затопить хижину своими слюнями. Анн и Фроднар переглянулись, пусть они и не виделись всё это время, но эта разлука их сблизила даже больше, чем когда они ехали в Вайтран. Мальчик не привык быть один, поэтому сразу же соскучился по молчаливой «старшей сестре», а та, не привыкшая делать что-то самостоятельно, постоянно пыталась найти его взглядом, чтобы тот помог, взял на себя хотя бы часть её работы. Анн была до ужаса грязной, вспоминая, как на очередной клумбе провалилась сквозь мокрую землю, пытаясь ухватится за что-нибудь руками. Испачкавшуюся в грязи, с двумя вёдрами её отправили на близлежащий ручей, где бы она смогла набрать воды и помыться. Но ни к чему хорошему это не привело, от страха забыв дорогу, ей пришлось плутать среди колючей травы, придя на ферму не только с пустыми вёдрами, но и с множественными царапинами. Отведя от стыда глаза к полу, понимая, как же от неё сейчас смердит. — Извини-те, — начав неуверенно. — У вас есть здесь ванная комната? Ноги грязные… Кюрви и Лорей переглянулись, настороженно смотря на девушку. Её это смутило, неужели она сказала что-то невежливое для этого мира? — Детка, что такое «ванная»? Ничего подобного у нас нет! — Лорей, кажется, воспринял это слово как что-то запретное, махая руками в отрицании. — Почему ты грязная, разве Кюрви не отправила тебя прямиком на ручей? Анн съёжилась, пытаясь слиться с интерьером. Как же она могла забыть, какая ещё ванная? Наверняка они слышали это слово впервой. Глаза забегали из одного угла в другой, лихорадочно пытаясь выкрутится из этой неловкой ситуации. — За мной гнались волки, я смогла убежать от них, но потерялась… — ляпнув первое что пришло на ум, нехотя подмечая, что на самом деле никаких волков не было. — Ванная… я имела в виду купальни, так их прозвали в нашем народе, у вас есть такая? — Ого… ну ты даёшь! — начал Фроднар. — Купальни – это удел богатых, с чего бы ей тут быть, а? Кюрви и Лорей смутились от его слов, нехотя принимая своё бедное положение. Мальчишка опомнился сразу же, пытаясь отвести больную тему фермеров в другое русло: — Как я и сказал, купальни есть только у богатеев, ярлов. Мне так папка рассказывал! А мы – обычный народ, ходим в общественные купальни в храмах богов и тавернах, но это очень дорого, поэтому чаще всего мы моемся в ручьях и озёрах. Отец говорил, что когда ему выдалась поездка в Рифтен, он смог увидеть неподалёку «горячие источники», вы представляете? Там булькает вода и исходит пар, а ещё она всегда тёплая! Фроднар так воодушевлённо рассказывал о купальне, что Анн стало даже как-то жалко. Она совершенно не ценила то, что всегда было в свободном доступе круглогодично. А мальчишка, кажется, всю жизнь радовался ледяной речной воде. — Сейчас уже слишком поздно и холодно, дети. Смоешь грязь завтра днем, когда вода нагреется. Я смогла бы нагреть котелок, но ты же не принесла воды! — Кюрви раздражительно помахала перед носом Анн деревянной ложкой. — Так или иначе, фондю готово. Женщина в последний раз со звоном ударила котелок ложкой, набирая в свою тарелку густую оранжевую массу. Потом подошёл глава семейства – Лорей, открывая дверцы буфета и доставая самую большую миску. Не заставил себя ждать и Фроднар, набивая рот едой даже не успев сесть за стол. Какое невежество. А Анн никак не решалась подойти, но на этот раз не стеснение привело к заторможённому состоянию, а аллергия на всевозможные молочные продукты. Сразу вспоминая чем закончился последний приём сыра, ей никак не хотелось повторять нечто подобное. А может, хотела? Анн посмотрела на мужчину и женщину, потом на Фроднара. Ей стало грустно, напоминая себе о «третьем лишнем», она же так хотела оставить мальчишку, чему не повод? Улыбаясь, девушка медленно встала, роняя стул. Какая разница сейчас, если мёртвые не испытывают чувство стыда? Кюрви только и успела, что от злости открыть рот, как её оглушил с хлопком закрывшийся буфет. Под руки попалась самая маленькая миска. Анн клялась себе, что если бы не горячий сыр, она бы не побрезговала по локоть опустить грязные руки в чан с едой. Черпая со всей злостью, за четыре окунания полностью наполнила миску. Густая жижа лилась за края посуды, капая на пол. Не дожидаясь остывания, она взяла всю волю в кулак и начала жадно пить прямиком из миски. Первый глоток. Ничего не произошло. Второй глоток. Ничего кроме ужасной боли в горле. Третий глоток. Ничего кроме слез. Почему она не умирает?