Три Богатыря и Кощей Бессмертный

Небесная высь уж светлеть стала, да над горизонтом медленно поднималось солнце красное. Елисей за ночь глаз не сомкнул, все чудилось ему что-то страшное, то ходит кто-то за дверями дубовыми, то слышит голоса скрипучие, да тело дрожит от страха дикого. Всю ночь просидел он на своей кровати да слушал каждый шорох. Совсем исхудал он, щеки впали, силушки и надежды выбраться почти не осталось, однако план должен был прийти в действие. На ватных ногах он подошёл к окну и снова взглянул вниз: всё то же поле, топь, и та же река простирались, даже не зная, что Елисей тут, в башне, которая тянется к высокому голубому небу, их ничего не волновало и не могло волновать. Трава просто тихо колыхалась от малейшего дуновения ветра, создавая красивые переливы волн зелёных, река бурная шаловливо бежала куда-то вдаль, бурля и поднимая брызги в разные стороны. Но время пришло, больше медлить нельзя, он знал, что Кощей захочет увидеть его сегодня. Всю ночь Елисей в напряжённом молчании слушал шарканье ног Кощеевых, спрятанных под длинным чёрным плащом. Осталось только ждать, но ждать настороженно, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу, всматриваясь в каждое движение, в каждое перемещение теней под дверью, отделявшей Елисея от свободы. Вдруг все стихло, как будто время остановилось, Елисей замер в страшном ожидании чего-то ужасного. Дыхание перехватило, он напрягся и затих, не совершая ни единого движения, хотелось вскочить и убежать куда-нибудь со всех ног, к горлу поднялся мерзкий комок, от которого дышать было ещё тяжелее. Но он сидел и молча ждал хоть какого-нибудь звука, который разрушит это липкое молчание. Сердце бешено билось в его груди, разрываемой животным страхом, именно тогда и начала закрадываться уйма сомнений. "А сработает ли? Выживу ли я?..." Елисей даже думать не хотел о смерти, но сидя так, в тревожном ожидании худшего, эта мысль стала посещать его все чаще. И вдруг он услышал как ключ проворачивается в замочной скважине, так медленно, будто нарочно дразнит Елисей. Однако ему было вовсе не до смеха, его тело сжалось то и дело вздрагивая, но, пытаясь побороть тот страх, который буквально сжимал его хрупкое тело своими огромными сильными лапами, Елисей встал и двинулся навстречу приоткрытой двери из которой уже выглянули два красных глаза. *** А в это самое время Добрыня на всех парах летел, а точнее плыл к логову Краба, у которого было яйцо с иглой внутри да смертью Кощеевой. Думать-то Добрыня думал, как обменять яйцо на заколку так, чтобы не быть обманутым, но навязчивая мысль о том, что это будет проще пареной репы, не покидала его до самой встречи с владыкой сокровищ морских. Найти его дом не составило труда. Морская пещера из которой лился свет блестящих сокровищ не могла не привлечь к себе внимания. Добрыня подплыл ближе и постарался взглядом найти яйцо. Яркие самородки самых разных цветов слепили глаза, но оторвать взгляд от них было не просто. Кучи, нет, горы золота и бриллиантов покрывали всю площадь пещеры, а в самом центре ее скопилось больше всего драгоценностей. Вот же! Яйцо! На самой вершине этой горы. —Эй, есть кто? — спросил Добрыня, гулкое эхо подхватило слова и прошло по всей пещере. Сначала оно будто набирало всю силу и мощь, которая могла быть в голосе Добрыни, казалось, что вода и земля, усыпанная золотом, начали дрожать, монеты и камни зазвенели, осыпались к подножиям гор. Однако эхо ослабло и, последний раз тихо повторив слова Добрыни, смолкло вовсе. Молчание зависло в пространстве, но продолжалось оно не долго. Гора по центру начала двигаться и подниматься вверх, драгоценности сыпались вниз, земля беспощадно дрожала, но Добрыня даже не покачнулся от этой бешеной тряски. Вдруг все замерло и тогда из горы показались сразу два глаза, а за ними и вся голова. Краб был настроен вовсе не дружелюбно судя по тому взгляду, которым он одарил Добрыню, да и голос его выдавал явную враждебность. — Кто ты такой и что тебе нужно? — снова гулкое эхо от которого звинело в ушах. Добрыня зажмурился на мгновение, поклонился Крабу в пол, выпрямился и рассказал всё. Всё до мельчайших деталей. Добрыня знал, что время поджимает, но сердце подсказывало, что нужно рассказать обо всем и по порядку. Начал он с себя, сказал пару слов о своей жене, о товарищах-богатырях и о подвигах, которые они вместе совершили, большие глаза Краба внимательно смотрели на Добрыню и будто подобрели. Рассказал он о Поиске, о том, что Кощей его украл, что нужно разбить яйцо да иглу сломать, чтобы Кощея победить и помочь Елисею. Краб слушал и слушал он внимательно, эхо уже не мешало им, густой слой воды будто растворялся в речи Добрыни, придавая словам больше веса. Выслушав всё, морской гигант задумался, он сощурил свои огромные глаза и приблизился своим лицом к лицу Добрыни. — А что же ты мне дашь взамен? — он внимательно всматривался в голубые глаза, которые снова наполнились жизнью и надеждой, но Краб этой перемены не заметил и не мог заметить.— Если я дам тебе смерть Кощея, ты тоже должен дать мне что-то. — Да, ты прав, — Добрыня сунул руку в карман и что-то достал оттуда, Краб приблизился к его руке, пожираемый искренним интересом. Добрыня разжал кулак и заколка в его руке засияла переливами морской волны. — Это заколка доброй русалочки Талассы. Я отдам тебе ее взамен на яйцо со смертью Кощеевой. Краб отодвинулся и потянулся клешней к своему панцирю, снял с него яйцо и положил в руки Добрыни. — Оставь заколку себе, ты хороший человек, если Таласса отдала тебе ее. Забирай яйцо, спаси своего товарища. — Краб улыбнулся Добрыне и снова резко опустился на землю, из-за чего всё задребезжало, он засунул голову в панцирь и напоследок сказал: — Береги себя. Добрыня вновь отвесил поклон и, решив не терять ни минуты, вышел из пещеры, нашел первый попавшийся камень, стукнул о него яйцо. Оно покрылось тоненькими трещинами, а потом и вовсе рассыпалось, не оставив и следа, а в руке Добрыни оказалась игла. *** — Ну что, Елисей, — дверь открылась шире, и рваная черная тень с красными глазами сформировалась в читаемый силуэт в плаще. Кощей подошёл ближе и в мгновение ока оказался прямо перед парнем. Крик застыл в горле, так и не сорвавшись с губ Елисея, боль и страх сковали его тело, он не понимал, что произошло. Елисей понял, что план побега провалился ещё с самого начала. Кто он такой, чтобы пытаться обхитрить или даже убить Кощея Бессмертного? Его руки дрожали, ныло где-то внутри внизу, он через силу опустил голову, но не обнаружил видимых повреждений. Боль заметно усилилась, нутро крутило, ноги больше не держали, и Елисей упал на пол, содрогаемый мучительной жгучей болью. Ощущение, что душу разрывают на мелкие части усилилось, как только Елисей поднял голову на Кощея, который вовсю улыбался мучениям парня. Казалось, Елисей видит, как летят клочья его изодранной души, рваный крик вырвался из его рта, и парень даже не узнал свой голос, уши заложило, он отчаянно хватал воздух ртом и сжимал свое содрогающееся тело руками, пытаясь хоть как-то унять боль, от которой уже был готов потерять сознание. Дышать стало невыносимо, Елисей дышал ртом через раз, делая неглубокие глотки колючего воздуха, причиняя жуткую боль самому себе. Парень сжался, казалось, что этот маленький человек, который скрутился здесь на полу не может быть живым, единственным признаком жизни были крики, стоны и хрипы, которые он издавал. Елисей молил о смерти, умолял, чтобы Кощей наконец-то убил его, он не мог переносить этот ужас, который творился с ним сейчас. Боль резко ушла, отпустила скорченное тельце, перед глазами был Добрыня, на холодный пол упала горячая слеза Елисея и бездыханное тело Кощея. Игла, зазвенев между пальцев богатыря сломалась за две части. Елисей открыл рот и выпустил последние слова: — Я люблю тебя... — его мысли были заполнены только одним человеком, тем, кем он жил всё это время, кем он дышал, кого он видел каждый раз, когда закрывал глаза. Как жаль, что он больше не обнимет его, не увидит его улыбку и эти бездонные голубые глаза....