Не то, чем кажется

      “Ты не одержим, тупица. Сколько раз тебе повторять?” — рассмеялся проклятый голос в его голове.       Мо Жань выдохнул и сжал зубы, втыкая иглу в тело.       “Что сегодня набиваем? — спросило его отражение, вглядываясь в него из зеркала. — О, линфу от злых духов! Ты где это раскопал? Мало крестов и печатей по всему телу?”       — Завали ебало. Хотя нет. Назовись! Кто ты такой, как твое имя?       “Мое имя — Мо Жань. Я же говорил”, — осклабился тот, другой.       — Это я Мо Жань!       “Ты скучный. Одно и то же по десятому кругу. Как я стал такой тряпкой?”       — Если это не подействует, — сказал Мо Жань, завершая начертание на груди, — придется сдаваться дяде. Где же я так налажал, что пустил в свое тело демона? Блядь, — он закусил губу, втыкая иглу в последний раз.       Теперь его грудь могла похвастаться затейливыми даосскими символами. Рядом с католическим крестом и печатью Соломона они выглядели нелепо. Но на что не пойдешь, чтобы изгнать подселенца из своего тела.       Он не первый раз сталкивался с демонами, этими мастерами обмана. За последние шесть лет он повидал много всякого дерьма. Демоны влезали в человеческие тела, словно надевали выходной наряд. Но он приходил и вытряхивал их из этой живой одежки. Раз за разом. Хотя Мо Жань был далек от экзорцистов, которые работали по строгим методикам. Он не ходил в церковь, не носил с собой Библию или что-то такое. Мо Жань просто видел. Сначала чувствовал смрад, разливающийся в воздухе, а потом видел их. Изломанные, уродливые черные твари, словно проступающие сквозь человеческие оболочки. И он просто приказывал им убираться в ад. А они слушались.       Хотя так было не всегда. Детство ему самому казалось адом. Он не мог спать, он не мог выходить на улицу, он не знал, что ему делать со всем тем, что он видел.       Мо Жаню повезло, что Сюэ Чжэнъюн вытащил его в свое время из психушки, куда его засунули, когда приемные семьи устали от его рассказов о темных тварях, шныряющих по улицам Лос-Анджелеса.       “Ну как? — с издевкой в голосе спросил его темный двойник из зеркала. — Почувствовал благодать?”       — Сука! — Мо Жань отбросил иглу и запустил пальцы в волосы. Этот голос появился несколько недель назад, и он испробовал все, что смог окольными путями выудить из Сюэ Чжэнъюна, главы экзорцистов в Чайнатауне.       “Путаешь причину и следствие, щенок. Думаешь, сейчас ты разговариваешь со мной, потому что коснулся нематериального мира? Нет. Ты и есть демон, поэтому видишь то, что недоступно другим”.       — Чего ты хочешь? — устало и без особой надежды спросил Мо Жань.       “Ты столько раз спрашивал. Все думаешь, что я дам другой ответ?”       — Конечно, я же сразу поверил, что ты ищешь своего ангельского любовника.       “Заткнись, сучонок, — зарычал захватчик. — Не смей называть Юйхэна любовником, ты же нихуя не понимаешь”.       — Думаешь, я куплюсь на твою историю, что ангел спутался с демоном? Да еще так… Любовь, — Мо Жань хмыкнул. — Таких сказок от демонов я еще не слышал. Эти белокрылые высокомерные ублюдки сидят далеко и давно не спускаются в мир смертных.       “Ты даже не представляешь, сколько сотен лет назад это было. Люди тогда были лишь жалкими червями. Хотя они и сейчас просто мусор под моими ногами”.       — Значит, используя мое тело, ты хочешь найти его? Тогда ты отстанешь?       Его отражение мученически закрыло глаза, но Мо Жань отвернулся от зеркала, покончив с обработкой новой бесполезной печати на теле.       “У нас с тобой всего одна короткая человеческая жизнь, чтобы отыскать его, а потом все по новой”.       — У нас?       “Я слабею, — сказал вместо ответа демон. — Я так и не нашел его. Ни разу, — его голос звучал глухо, эхом расходясь по внутренностям Мо Жаня. — Наверное, это последняя попытка. Последний раз, когда я ещё вспомнил, кто я такой. Но ты успел прожить двадцать лет без меня, и твоя жизнь видится сном. Я помню, что делал, как рос. Но все словно в тумане. Эта жизнь наложила свой отпечаток, и я просто не могу вытеснить твои воспоминания. Снова стать собой”.       — Жань-эр? — раздался голос за дверью. — Ты не один?       Мо Жань повернулся и погрозил отражению кулаком.       — Нет, дядя, просто мысли вслух. Я иду.       Сюэ Чжэнъюн сегодня собирался провести его в психиатрическую лечебницу, хоть Мо Жаню до мурашек по коже не хотелось лезть в подобное место. Слишком уж там хуево.       — Там работает мой давний друг, Чу Ваньнин. Мы вместе учились, а потом на меня вышла мать одной из его пациенток. Девочка явно одержима, но ее нельзя вот так просто вытащить из психушки. Он решил пропустить нас, для него это, конечно, что-то вроде эксперимента. Иногда пациентам нужны некие ритуалы, чтобы поверить в выздоровление. Это опасно. Тот, кто болен по-настоящему, может как пойти на поправку, открыться лечению, так и еще сильнее увериться в своем заболевании, своей одержимости. Но там… Там наш пациент, не его. Я бы не стал тебя просить, Жань-эр, ты же понимаешь?       Мо Жань кивнул. Его дядя был настоящим мастером... Если он не справился — дело дрянь.       Единственное, что его пугало, так это то, что он слаб, он одержим. И ему самому сейчас не помешал бы экзорцист. Но Мо Жань знал, если его признают опасным, то просто уничтожат. Обманывать дядю было стыдно, но жить-то хотелось. Он найдет решение.       — Ну вот, мой племянник. Мо Жань. Лучший специалист в… нашем вопросе, — объявил Сюэ Чжэнъюн, когда они вошли в строго оформленный кабинет доктора Чу Ваньнина.       Мо Жань застыл как идиот, разглядывая психиатра. Он нарисовал себе в голове образ бородатого мужичка в круглых очках, но встретил его молодой мужчина. Молодой, ангельски красивый мужчина. Ну и сравнение. Наверняка россказни этого демона покорежили ему мозги. Но мужчина и правда был красив. Без золотистых локонов и небесно-голубых глаз. Как там обычно изображают ангелочков? Нет, он бы сошел за ангела мщения. Прямой, строгий, с пронзительным взглядом, в котором так и читался скепсис и мысль “Что я вообще делаю?”       — Ну, вы тут пока обговорите, что и как, а я пойду к нашей девочке. Не стоит оставлять ее одну надолго, — сказал Сюэ Чжэнъюн, пятясь к двери.       — Не смотрите с таким недоверием, — сказал Мо Жань и протянул руку.       — Я не верю, вы должны понимать. Я врач, я опираюсь на достижения науки, а не на…       — Паранормальную хрень, — закончил за него Мо Жань с чуть виноватой улыбкой.       — Да, на это, — сказал доктор Чу, пожимая его руку. — Но родители моей пациентки настаивают. Мы учились вместе с Сюэ Чжэнъюном. И я готов довериться ему. Он дипломированный психиатр, хоть и ударился во что-то странное…       Чу Ваньнин прервался и уставился на собеседника.       Мо Жань задышал часто-часто и вдруг схватился за грудь. Внутри него выло, скребло, его разрывало на части от боли, и Мо Жань упал на колени.       “ОН! Это он!”       Крик демона рвал его сознание, но Мо Жань из последних сил разомкнул губы и прохрипел:       — Уходите... Зовите дядю.       — Это такое представление, чтобы я сразу проникся? — растерянно спросил Чу Ваньнин.

* * *

      Этот странный экзорцист, без Библии, крестов или захудалого талисмана, скорчился на полу, а потом забился в судорогах. Это больше не выглядело как притворство, и Чу Ваньнин кинулся к нему, пытаясь нащупать пульс.       — Вы принимаете лекарства? Чем вы болеете?       Но Мо Жань не отвечал, он протяжно хрипел, а потом замер. Чу Ваньнин перевернул его на спину, с облегчением почувствовал под пальцами биение пульса и собрался было звать медбратьев, но тут его руку словно сжали стальные тиски.       Мо Жань открыл глаза и задышал глубоко и ровно. Он молчал, и Чу Ваньнин отчего-то тоже не мог вымолвить ни слова.       Вырвав руку, он поднялся и инстинктивно сделал несколько шагов назад. Подальше от этого… от того, кто смотрел на него. Словно за несколько секунд Мо Жань стал другим человеком. Его глаза горели лихорадочным огнем, лицо исказила — по-другому не скажешь — улыбка.       Чу Ваньнин видел такое, когда при диссоциативном расстройстве другая личность выходит на первый план. Это Мо Жаню нужна была помощь, а никак не его пациентке.       — Юйхэн, — сказал этот кто-то низким голосом. Совсем не таким теплым и чуть насмешливым, какой был у Мо Жаня.       — Простите? — осторожно спросил Чу Ваньнин, отступая к столу, там была кнопка вызова санитаров.       — Ты больше не вспоминаешь прошлую жизнь? Или, может, не вспоминал никогда? — спросил это не-Мо Жань, поднимаясь. — Обрадовался, когда сдох и освободился от меня? Ты же говорил, никаких сожалений!       Он наступал на Чу Ваньнина, и тот лихорадочно думал, что лучше сделать: закричать или схватить шприц с галоперидолом, который он заготавливал для таких вот пациентов?       — Ты говорил, что простил меня, — продолжал тот. — Что умираешь с единственным желанием... Найти меня снова!       Чу Ваньнин даже моргнуть не успел, как этот ненормальный оказался на расстоянии вытянутой руки.       — Ты обещал! — закричал он с такой болью, словно Чу Ваньнин и правда предал его, словно ранил когда-то. Он схватил его за белый халат и встряхнул.       — Проваливайте! — зашипел Чу Ваньнин, выворачиваясь из хватки. — Пока я не вызвал полицию. Убирайтесь отсюда, я не пущу вас к пациенту.       — Сука, какая же ты бессердечная сука.       — Мо Жань, или... как мне лучше называть ВАС? — спросил Чу Ваньнин, глядя в глаза этому безумцу.       — Тасянь-Цзюнь, — сказал тот, всматриваясь в Чу Ваньнина, словно искал там призрак узнавания. — Ты знал меня как Тасянь-Цзюня.       — Я никогда не встречал Мо Жаня раньше. Мо Жань знает о вас? Он лечится?       — Юйхэн, — позвал этот Тасянь-Цзюнь вдруг так жалобно, что Чу Ваньнин решил — может, он и выберется из этой комнаты живым. — Ты хотел бы вспомнить? Хотел бы узнать, почему в твоей жизни происходит все это дерьмо?       — О чем вы?       Тасянь-Цзюнь не пытался больше схватить его, наоборот, отступил на шаг. Сначала он пристально рассматривал Чу Ваньнина, а потом оглядел все вокруг.       — Психиатр, значит. Многие идут учиться, чтобы понять, что с ними происходит. Раньше шли в святые отцы. Потом наука вытеснила из сознания веру в потустороннее. Что ты видел раньше, в детстве?       — Как?.. — Чу Ваньнин оборвал себя. — О чем вы говорите?       — Видел, видел. Ты же не жалкий человечишка, ты видишь то, что другим недоступно. Ты же видел! — зарычал Тасянь-Цзюнь и снова приблизился. — Такое не вымарать из памяти.       Чу Ваньнин кинулся к столу и схватил футляр со шприцем, но Тасянь-Цзюнь перехватил его и прижал Чу Ваньнина к себе.       — Темные твари весьма буквально жили под твоей кроватью, так? Или однажды ты по привычке поздоровался с соседкой, позабыв, что ее похоронили на прошлой неделе? — шептал он ему в ухо, стискивая в объятиях.       — Прекратите... — голос Чу Ваньнина дрожал. — Этот разговор, это все… Наверное, я пропустил таблетки. Это все нереально, — его зрачки расширились, и он вырвался из хватки, дергая ящик стола так, что он рухнул на пол.       Тасянь-Цзюнь не стал его ловить. Он стоял над ним, и его глаза наполнялись гневом.       Чу Ваньнин упал на колени, отбрасывая бумаги, и со вздохом облегчения сжал в пальцах пузырек с лекарством, но Тасянь-Цзюнь в ту же секунду оказался рядом с ним, перехватывая, выкручивая запястье.       — Что это за дерьмо? Что ты пьешь? — спросил он с такой яростью, что Чу Ваньнин перестал вырываться.       Эта личность, этот Тасянь-Цзюнь выглядел как человек, способный на убийство.       — Пусти. Отдай!       Но Тасянь-Цзюнь уже вытащил из ослабевших пальцев таблетки и поднялся, отступая к двери.       — Ты не будешь их пить. Когда ты начал? Сколько тебе было лет? Ты хоть понимаешь, что натворил? — его голос рокотал, и казалось, что тени по углам кабинета стали темнее.       Чу Ваньнин вцепился в волосы и глядел на него безумными глазами.       — Отдайте таблетки и убирайтесь!       — Ты больше не будешь их пить, Юйхэн. Если нужно будет, я прикую тебя к себе цепями. Но ты больше не будешь их пить. А сейчас мы пойдем к той девочке, и ты увидишь, что это не твои галлюцинации. Ты и ее мать сегодня поверите в то, что демоны существуют.       Но Чу Ваньнин и не думал вставать. Он сидел на полу, с ужасом вглядываясь в темную фигуру.       — Юйхэн, — Тасянь-Цзюнь вдруг как-то сник, сгорбился, словно на его плечах лежал огромный, весьма буквальный груз, и подошел к нему. Опустился на колени, разжал судорожно стиснутые пальцы, провел по волосам, приглаживая.       — Ты доверился кому-то, да? Рассказал родителям? — он прижал его к груди, укачивая как ребенка. — А потом были больницы, лекарства, одно за другим, пока все не стерлось, пока твой разум не затуманился.       Он нежно поглаживал его, не пытался удержать, а Чу Ваньнин и не пытался вырваться. Тихое отчаяние в голосе Тасянь-Цзюня заставляло его дрожать.       — Вспомни.       Чу Ваньнин поднял голову и посмотрел в его покрасневшие радужки.