Once in a blue moon

      Олли скидывает с себя рюкзак на асфальт, падает на лавочку и разочарованно утыкается лицом в ладони. Они совсем слегка ещё подрагивают, что очень бесит Матела. Он нервно упирается руками в поверхность лавки и выдыхает. Самым трудным в этот момент оставалось сохранять спокойствие. На кеды Олли изредка попадают брызги капель только усиливающегося дождя, но сам он даже и не замечает, что промок до нитки. Всё ещё винит себя за то, что забыл зонт. Небо озаряет яркая молния, а по ушам ударяет гром, заставляя подростка тут же зажмуриться. Грозы только не хватало.        Матела достаёт из кармана телефон, заряд аккумулятора которого стремительно падает к неизбежному нулю, и смотрит на время. Опоздал. Последний автобус уехал час назад. Он отбрасывает мобильник на рюкзак, а сам, пытаясь закрыться от всего всего мира в своих руках, сползает по стенке остановки. Олли был не готов остаться здесь на всю чёртову ночь.        Страх перед неизвестностью и ночью усиливается с каждым раскатом грома. Сердце Матела начинает биться слишком часто. В голове отдаётся почти не слышный плеск словно от бега по лужам. Звук становится всё чётче и тут уж Олли понимает, что это не в его голове, это наяву. Он зажмуривается, будто надеясь защититься от нежелательных гостей, и отворачивает голову в противоположную сторону.        Тишину опять заполняет только шум дождя. Олли постепенно размыкает глаза от попавших на его лицо капель воды. Он затаивает дыхание.       — Ух ты, не ожидал тут увидеть ещё одного дебила. — молодой парень, усмехнувшись, продолжает пытаться вытрусить свою джинсовку от влаги одной рукой и посматривает на график автобусов.        Матела, находящийся в полном шоке от такого хамства, но всё же глубоко в душе ликующий, что это не какая-то пьяная компашка, медленно поворачивает голову в сторону нового соседа и удивлённо вздымает бровь.        — Ой, прошу прощения, не слежу за языком. — произносит наконец парень и присаживается на соседнюю лавочку. — Просто неожиданно, что в одном месте, в одно время встретились два человека, опоздавшие на автобус, да ещё и зонты в грозу забыли! Ирония, правда?       Олли отворачивается, не желая контактировать с сомнительным гостем его звёздно похеренной ночи. Факт нахождения какого-то странного типа на расстоянии менее пяти метров от него ударял по его нервной системе ещё больше. Пытаясь абстрагироваться от произошедшего и происходящего, Матела поднимает брошенный им же телефон, а рюкзак аккуратно ставит рядом с собой на лавку, перебирая скомканные вещи.       — Такое раз в сто лет бывает. Множество совпадений.       — Чаще. — твёрдо произносит Олли, смотря на соседа через плечо, но активно продолжает копаться в вещах.       — Это ещё почему? — собеседник, явно увлечённый диалогом намного больше Матела, наконец поворачивается к нему.        А в ответ Матела лишь цокает языком, скорее пытаясь закончить этот разговор. Ему было сейчас совсем не до разговоров. Ему бы свою бурю в голове решить, а потом уже со всякими незнакомцами под навесом остановки спорить, но он всё ещё продолжает чувствовать давление и томный взгляд в спину. Собеседник будто надеялся всё-таки получить ответ, притопывая по влажному асфальту ногой.       — Теория вероятностей. — отмахивается Олли, застёгивая замок на рюкзаке.       — Фу, ненавижу это словосочетание, у нас так группа распалась.       Услышав слово "группа", Матела резко поворачивается. Ладно, всё же пристрастие к музыке у обоих и было неожиданным совпадением.       — Музыкальная, что ли? — выдержав небольшую паузу, произносит Олли и медленно отставляет рюкзак в сторону.       — Нет, волонтёров. — сосед наконец надевает всё ещё влажную джинсовку и наклоняется в сторону Олли, протягивая ему руку. — Йоонас Порко.        Матела всё ещё с опаской посматривает на ладонь нового знакомого. Неловкая пауза. В воздухе зависает какое-то недоверие и Порко был готов уже был убрать руку, как тот всё же выходит из транса.       — Олли Матела. — Олли пожимает протянутую руку и сбрасывает с себя оковы страха, будто боялся, что этот тип откусит ему конечность, которую после рукопожатия он скорейшим образом решает нужным отдёрнуть к себе.       — Конечно музыкальная. — Йоонас улыбается и оттряхивает ботинок от грязи.       Олли продолжает молчать. Он боится продолжать диалог, зная, что группа распалась. Йоонас ведь явно об этом жалеет. Но его жёсткие подушечки пальцев, коснувшиеся руки Матела при рукопожатии, так и намекали, что он хорошо играет на гитаре.       — Вы гитарист, да? — скромно шепчет Олли, всё же нарушая тишину, и боковым зрением посматривает на соседа. Порко поворачивает голову и поднимает одну бровь.       — Да, есть немного. А вы... ты... Может, всё же, на «ты»? — Олли сначала вновь недоверчиво смотрит на него, но всё-таки одобрительно кивает. — Ты тоже музыкант?       — Бас, — кратко отвечает второй, нервно перебирая пальцами, и решает, что такая краткость уже лишняя. — Бас-гитарист.       — Олли и басист, значит... Играешь в группе?       Олли тут же замолкает и отводит взгляд в лужу. Он безумно не хотел начинать этот разговор из-за Йоонаса, но теперь понимает, что делает больнее даже себе, чем этому парню. А играет ли?       — Нет, не играю. Да и в принципе играю редко. — он тихо выдыхает и смотрит на Йона, увлечённо наблюдающего за вспышками молний. — А вы с группой уже где-то выступали?       — Да, но последний раз уж явно лучшим не был. — Порко усмехается и тянется руками в разные стороны. — Знаешь как весело было, когда вся аппаратура выключилась?       Матела вновь решает промолчать. В отличие от Порко это не кажется ему весёлым, даже наоборот. По коже пробегают мурашки, ему даже представлять это стыдно. Стыдно перед всеми, кто пришёл послушать музыку.       — Слушай, а ты чего редко играешь? Ну, ты это упомянул, а я как-то спросить забыл. — Йоонас явно подсаживается чуть ближе, чтобы слышать рассказ Олли.       Но сам Олли не старается быстрее рассказывать и обнимает рюкзак. Снова раздаются грозные раскаты грома, немного выводящие его из паники и отвлекающие от темы. Матела смотрит то на проезжающие рядом машины, то на Йона и ловит его внимательный взгляд.       — Мама не разрешает. — Йоонас тут же заливается смехом, заставляя Олли поёжиться и стиснуть зубы.       — В смысле не разрешает? И ты такой правильный и слушаешься?       — Нет! Всё не так, Йоонас, прекрати! — вскрикивает Олли максимально грубым тоном, Порко замолкает. — Просто... Мои родственники против музыки, все сулят мне великое будущее медика, говорят, что из-за своего рока я перестану учиться, а моя единственная страсть — это музыка, понимаешь?       Где-то совсем рядом ударяет молния и озаряет тёмное до этого небо. Йоонас медленно отворачивается, не желая больше заострять на этом тему. Тут же хочется резко перевести диалог на что-то более приятное, снять повисшее между ними двоими напряжение.       — Прости, снова не подумал. — пауза, Порко всё ещё обдумывает, о чём другом можно поговорить. — У меня семья более положительно относится к музыке. Кузен очень красиво поёт, кстати.       — Он пел у тебя в группе? — намного более спокойно спрашивает Олли, но всё ещё не смотрит на соседа.       — Не совсем, — Порко смеётся и смотрит на руки Матела, постоянно перебирающие лямки рюкзака. — Скорее, я играл на гитаре в его группе.       Он не завидует Йоонасу, ведь его раньше окружала целая семья, он играл в группе и всё так резко потерял, но, чёрт возьми, Олли даже о таком может только мечтать! Его страсть сейчас реально походит больше на бесполезное хобби, которое никак не оправдывает старание парня. Он даже не может доказать родным, что это поможет в жизни, не может прийти к маме одним вечером, обрадовав, что у её сына первый концерт. Хотя, она, возможно, огорчилась бы. Лучше не думать.       — А кто-то ещё есть, вернее, был в вашей группе?       — В его.       — В его группе. — уточнение загоняет Матела в ещё больший тупик, но он не решается противоречить.       — Ну, нас было четверо, я, кузен и двое его друзей. Ну и пятый парень — брат нашей басистки, — он нам помогал сводить треки, которых, по правде, всего четыре было. — смеётся Йон и потирает ещё влажные руки друг об друга, согревая.       — А где вы репетировали?       — Ну, мои родители были не особо рады моему брынчанию, поэтому я снимал со своей девушкой квартиру, где мы и репетировали. — он немного запинается и оборачивается назад, будто надеясь там кого-то увидеть. — Наша басистка и была моей девушкой, так что вдвойне удобнее.       Йоонас как-то криво улыбается и ставит локоть на колено, подпирая ладонью подбородок. Олли быстро замечает это «была» и снова напрягается, как при появлении самого Йона. Порко пытается говорить как можно более беззаботным тоном, но не зажившая рана, видимо, всё ещё болит, от чего голос самую малость дрожит. Матела не готов видеть эту чувствительную сторону без пяти минут знакомого. Было ли это реальной причиной распада группы?       Ни один не решается продолжить диалог, они оба молчат. Машины, куда-то спешащие этой ночью, проносятся мимо них, иногда разбрызгивают дождевую воду на тротуары. Вдалеке вновь раздаётся гром, но парни даже не обращают на это внимание, витая где-то далеко за облаками. Большие капли бьют по козырьку остановки, заполняя тишину. Олли впервые попал в такую ситуацию. Он совершенно не знает, куда ему идти, что делать, когда пройдёт дождь, которого даже в прогнозе не было, и проснётся ли он завтра вообще дома. Именно сейчас лучше всего ощущается прилипшая к телу мокрая футболка и капающая с волос холодная вода. Матела медленно поворачивает голову на Йоонаса, будто надеясь, что тот промок не меньше. Но у Йона промокла лишь джинсовка, которой он и прикрывался от непогоды, и слегка намокли немного вьющиеся волосы.       — А ты чего вообще на улице оказался? — с некой опаской произносит Олли и отворачивается, подобно Йоонасу, в сторону дороги.       Йон потупляет взгляд и смотрит уже далеко не на дорогу, а в пустоту, которая словно отражается в его глазах. Он не сразу отвечает, долго думает и постоянно хрустит пальцами. Порко будто бы вообще и не собирался об этом говорить, но раз Матела это интересует, то терять, так-то, и нечего. Впереди у них целая ночь.       — Ну, как тебе проще объяснить. — руки Йоонаса начинают подрагивать то ли от холода, то ли от эмоций, он тяжело вздыхает. — Меня из дома выгнали.       — В смысле? — Олли снова смотрит в его сторону, пытаясь понять хоть что-то. — Подожди, твоя девушка? Ну та, которая басистка?       Порко ничего не отвечает, пытаясь улыбнуться, чтоб не выглядеть слишком жалким. Голос предательски дрожал, из-за чего желания говорить не было совершенно. Он явно не хочет вываливать все свои эмоции на нового знакомого. Йоонас прикрывает ладонью глаза и опускает голову. Он поджимает ноги под лавочку и тяжело вздыхает, думая, как бы отмахнуться чтобы не продолжать настолько больную тему.       — Йоонас? Ты в порядке? — Олли вскакивает с места, но тут же останавливается на месте.       Порко выставляет вторую руку в бок, как бы говоря «стоп». Матела успевает только открыть рот, но не решается ничего сказать, молча опустив руки. Теперь он видит Йоонаса с ног до головы, но тот самый столб, который его закрывал, отделяет его от Олли ещё больше. Йон не убирает руку, ждёт, пока Олли вернётся на место. Матела тоже быстро понимает, чего хочет второй, поэтому неспеша садится на лавку, на самый её край, подтягивает к себе рюкзак и надеется, что это хоть как-то визуально уменьшит расстояние.       — Всё в порядке. — Йоонас убирает руку от лица и дрожащими руками поправляет рукава на джинсовке. — Прости.       — Йон, если тебе надо выговориться, то не бойся, я выслушаю, правда.       Йоонас наконец улыбается, но не наигранно. Он улыбается искренне, слегка приподняв уголки губ. Эта улыбка согревает душу Олли, ему становится намного легче от одной только мысли, что его слова заставили Порко, про существование которого он не знал ещё этим утром, улыбнуться. Неописуемое чувство.       — Помнишь, я про наш последний концерт говорил? — Матела кивает и наконец встречается со взглядом Йоонаса, поднявшего голову. — Мы вчера выступали в одном маленьком и душном клубе. Не в смысле нудном, а там реально дышать было нечем. Перед выступлением я затесался в одной компании, пока остальные вышли покурить. Как сейчас помню, они сидели за столиком под стенкой, но не в углу. И чёрт бы меня побрал, кто ж мог знать, что там окажется и сестра нашего барабанщика.       — Ты что-то сделал и она тебя сдала?       — Ну нет, не совсем. Я по приколу, как и всегда, начал подкатывать, а она, крыса, рассказала брату. Вилхо, падла, молчал ровно до того момента, пока не решил, что по мне надо ударить ещё сильнее. — Йоонас проводит рукой по волосам и трясёт ей, убирает оставшиеся на ладони капли.       — Тогда ты тоже не лучше, раз у тебя девушка и так была. — Олли делает максимально недовольное лицо и складывает руки на груди.       — Так я же в шутку. Я не думал её склеивать, Боже упаси! — Порко тут же выравнивается и смотрит на соседа по лавке. — Вилхо мало того, что обвинил меня в отключении аппаратуры, из-за чего слово-за-слово и они выгнали меня из группы, так ещё и в итоге сказал Ханне, что я ей «изменил с его сестрой». Аж мерзко.       — Ладно, это правда подло.       — Не то чтобы я верю в какую-то там любовь до гроба, просто Ханна серьёзно была единственным по-настоящему близким мне человеком. Я мог ей рассказать просто всё, о чём думал и за что переживал. Она до конца отказывалась верить, что всё перестало работать, потому что я туда полез, и не хотела меня исключать из группы, но резко поменяла мнение когда услышала об "измене".       — Секунду, то есть группа не распалась? Тебя просто исключили? — после секундной паузы говорит Матела и резко поворачивается к Йоонасу.       — Ага. По-факту, у меня даже и друзей не осталось. Ни близких, ни обычных, никаких.       Олли подскакивает с места, хватает за лямку свой рюкзак и всё же переступает эту незримую черту, поставленную Йоном пару минут назад. Он присаживается рядом, поставив сумку на колени. Сначала смотрит вдаль, на дорогу, а потом переводит взгляд на удивлённого Порко. Матела дружелюбно протягивает руку и улыбается беззаботно, светясь вместо солнца какой-то детской радостью.       — Давай я буду твоим другом. — Йоонас делает ещё более удивлённый вид, смотрит то на руку, то на Олли.       — Но мы знакомы час от силы. — он смеётся.       — Время покажет.       — Ладно и то верно. Уговорил. — Йоонас пожимает протянутую ему руку, но больше обращает на холодные и дрожащие руки Матела. — Ты чего дрожишь? Меня испугался?       — Да ничего, просто промок. — Олли забирает из хватки Йона свою замёрзшую руку и потирает её о вторую.       Без лишних слов Йоонас снимает с себя джинсовку, вытрусив вбок на всякий случай, если она не успела высохнуть, и накидывает её плечи Олли, который сначала упирается и пытается вернуть обратно, увидев, что Порко сам в одной только футболке. Тот шепчет что-то похожее на «Я морозостойкий» и Матела наконец успокаивается, смыкая её края руками. Они оба снова молчат, не зная, что дальше говорить, и лишь иногда обмениваются взглядами.       — Как тебя угораздило выйти ночью в грозу на улицу в одной футболке? Да ещё и без зонта? — Йоонас толкает локтем нового друга в плечо.       — Ну ты же тоже без зонта вышел.       — Когда я выходил, её не было.       — А я, когда из дома сбегал, тоже не особо о грозе думал. — Матела уже намного более доверчиво произносит каждое слово и кладёт голову на плечо рядом сидящему. — Думал только, что успею на последний автобус и уеду до ближайшей гостиницы.       — Ты с мамой поссорился?       — Да... — Олли вздыхает и закрывает глаза. — Она грозилась выкинуть мой бас, но я его надёжно спрятал.       Йоонас не отвечает. Он просто рад, что Матела говорит об этом открыто. Говорит так, словно ему было легче. Порко аккуратно приобнимает его за плечо. Вокруг только дождь, шелест зелёных от переизбытка влаги листьев и гул ветра между домами. Ни души. Молнии сверкали уже всё реже, а гром раздавался совсем тихими раскатами. Порко всё ещё следит за проезжающими мимо машинами, думая далеко не про их яркие фары. Но из мыслей его выводит смех Олли, раздавшийся подобно раскату грома в этой тишине.       — Какой же я идиот! — восклицает Матела и смотрит на Йоонаса, испуганного до смерти. — Я басуху спрятал, но забрать-то эту виновницу я не забрал!       — Если бы ты ещё и бас с собой взял, он бы умер скоропостижной смертью. — он укладывает Олли обратно к себе на плечо, а сам упирается головой о стенку остановки. — Спи давай, мне ещё утром вещи ехать забирать.       Он сам закрывает глаза, пока младший тихо вздыхает, кутаясь в куртку. Совсем скоро Матела тихо сквозь ритм дождевых капель сопит. Завтра утром их ждёт день полный важных решений. Но Порко не спешит засыпать, гладя Олли по мокрым волосам, он смотрит на почти незримую сквозь тёмные тучи луну, отбрасывающую голубой свет.       — Точно раз в сто лет... — шепчет Йоонас.       — Чаще... — таким же шёпотом сонно отвечает Олли.