Кровь к крови

Спок и не думал, что все закончится с положительным результатом. Вероятность была менее двух процентов. Удачно сложилось, что кровь Хана идеально подошла капитану, вернула в мир живых. Однако ни один вулканец не верит ни в удачу, ни в совпадения. Может быть либо закономерность, либо логичное разрешение ситуации. И всегда бывают последствия. Не важно, положительные или отрицательные. Вопрос оставался в том, какие последствия ожидают их капитана, а вместе с ним и весь экипаж "Энтерпрайза". Изначально все складывалось весьма благополучно. Кирк был здоров и полон энергии, как на взгляд Спока – чрезмерно. Но людям свойственны внешние проявления внутреннего состояния. Как когда-то выразился Джим "распирает изнутри". Вероятно, именно это сейчас с ним и происходило. Атмосфера радости царила и на мостике, что выражалось в улыбках, постоянных взглядах на капитана, будто члены экипажа не могли поверить, что все происходит на самом деле. Это глупо, капитан был жив и здоров. Конечно, стоило признать, что и Спок чаще, чем обычно обращал свое внимание к капитанскому креслу, но для этого были иные причины, нежели у остальных. И поскольку работа не страдала, обязанности все выполняли исправно, Спок никому не делал замечаний. Стоило дать людям прийти в себя, временно закрыть глаза на их слабости, а потом можно будет приструнить. В первую очередь доктора МакКоя, который околачивался на мостике чаще, чем того требовала его должность. Хоть и стоило признать, что постоянные с ним перепалки, казались Споку весьма познавательными. Да, пожалуй, все шло на слишком положительной ноте. Однако дни проходили, а глобальной катастрофы не наступало. Они находились в космосе, в долгосрочной миссии, Земля осталась далеко позади, они были отрезаны от основных планет Федерации. Это обычное дело, того требовало их задание. Но Спок полагал, что придется еще пожалеть об отсутствии в пределах быстрой досягаемости цивилизованной планеты. Внешне Джим выглядел здоровым. Да и суетящийся вокруг него доктор МакКой постоянно снимал показатели, словно боялся, если не сделает этого, то капитан рассыплется на мелкие кусочки. И все это безмерно раздражало капитана. Спок за ним наблюдал. Он умел анализировать и подмечать то, что другие не видели. Например, что улыбка на лице Джима стала появляться все реже и зачастую выглядела натянутой. Брови часто хмурились. Он стал замкнутым и все меньше шутил. Хотя его шутки зачастую были глупыми, а вулканцы не те, кто может оценить юмор вообще, и юмор капитана Кирка в частности. Но перемены были очевидными. Это являлось симптомом. Предположение Спока было невероятным, но вполне логичным, при условии, что иные варианты, более очевидные, отпадали. – Боунс, твою мать! – выкрикнул капитан, и Спок обернулся. Джим сидел в своем кресле, а доктор МакКой склонился над ним с трикодером и сканером. – Убери нахер это! – Но, Джим, я просто обязан… – доктор МакКой нахмурился и замолчал. Джим схватил его сканер, трикодер и с силой отбросил – осколки полетели по полу. – Что ты творишь? – Пошел вон! МакКой не спешил, он все еще не понимал, что происходит. Спок не успел его оттолкнуть. Джим перехватил за предплечье доктора и с силой сжал. МакКой сначала выругался, а потом закричал. Спок услышал как хрустнула кость. – Что? – зло спросил Джим, глянув исподлобья. – Отпустите его, капитан, – твердо и тихо сказал Спок. Джим выглядел таким напряженным, будто сейчас бросится в атаку. Но тут лицо его разгладилось, он моргнул несколько раз, словно только очнулся. Посмотрел на свою руку, перевел взгляд на своего друга с искаженным от боли лицом и тут же разжал пальцы. – Боунс? Черт, Боунс, – Джим вскочил и придержал его. – Ты мне руку сломал, псих! – Я… – Джим посмотрел на Спока, а потом оглядел остальных. Ухура выглядела раздраженной, Чехов испуганным, Сулу застыл с невозмутимым выражением лица. – Я... Мистер Спок, примите командование. И тут же покинул мостик. Произошедший инцидент подтвердил мысли Спока, подозрение превратилось в уверенность. Кровь такого существа как Хан не могла не дать о себе знать, и самым неприятным образом. Прошло два месяца и семь дней с тех пор как капитан пришел в себя. Изменения происходили постепенно. Доказательств с каждым днем становилось все больше, а он, Спок, который должен был оповестить всех об опасности, молчал. Чтобы удостовериться. Возможно, если бы он предпринял меры раньше, удалось бы избежать подобных инцидентов. И возможно еще есть шанс все исправить. – Мистер Сулу, примите пост, – отдал приказ Спок и тут же направился в медсектор. – Какого черта происходит? – встретил его вопросом доктор МакКой. Он сидел на кушетке и медсестра Чапел обрабатывала его руку. – Мне нужен биохимический и клинический анализы крови капитана. – Держи, – тут же откликнулся доктор, протягивая свой падд. Видимо понимал, что дело серьезное, не стал упираться. – Они сделаны четырнадцать дней назад, – изучив данные, проговорил Спок. – А потом он не давал себя обследовать. Ты сам видел как он реагирует. Словно с цепи сорвался. – Пожалуй, ваша метафора в данном случае весьма удачна. – Ну, спасибо! – Вы с капитаном являетесь друзьями, и довольно много времени проводили вместе. Были ли какие-либо инциденты за прошедшие дни? МакКой задумался. – Джим стал быстро раздражаться, но так было и прежде. Он почти не заходил ко мне с момента начала нашей миссии, плохо ел. – Как я и предполагал. – Так ты объяснишь, что с ним? Вижу, ты уже знаешь причины. Спок не ответил, он подхватил гипошприц и направился прямиком в капитанскую каюту. Анализы крови следовало обновить. Джим находился у себя. Сидел за столом и разглядывал собственные ладони, будто пытался понять как могло произойти такое, что он без видимых причин сломал руку своему другу, легко, даже не заметив. – Спок? – с надеждой обернулся Джим, когда услышал сигнал открывающейся двери. – Мне нужна твоя кровь. Руку он протянул без вопросов. – Это его кровь, да? Она так на меня действует? – приглушенно спросил Джим. – Да. Как ты себя чувствуешь? – Нормально. Только… Злость. Я понимаю, что причин нет, но это сильнее меня. – Как давно ты ее чувствуешь? – Бывало, но чтобы так… Сегодня впервые, – Джим запустил руку в волосы и чуть дернул себя. – Но я ведь справлюсь? – Не уверен. Рекомендую остаться здесь, пока твое состояние не улучшится. Джим кивнул. Биохимия крови капитана была в норме. А вот гормональный баланс явно нарушен. Надпочечники вырабатывали огромное количество норадреналина, адреналина и тестостерона. Показатели зашкаливали. А по сравнению с прошлым анализом разница значительная. Складывалось впечатление, что кровь приживалась, а когда адаптация завершилась, то "вирус Хана" начал действовать и скорость воздействия возрастала в геометрической прогрессии. Это не вызывало оптимизма. Доктор МакКой быстро сообразил каковы будут последствия. Спок решил, что он должен быть в курсе основных моментов состояния капитана, а вот остальную команду не стоило ставить в известность. Даже если они и догадываются, то это не имеет значения. Превыше всего порядок на корабле и выполнение задания. На следующий день Джим выглядел менее агрессивным, чем накануне, но более подавленным. На мостике он появился, увидел Сулу в кресле капитана и глаза тут же полыхнули гневом. Спок подошел поближе, чтобы, если придется, обездвижить капитана. Но Джим тут же опустил глаза и молча пошел к турболифту. Когда двери почти закрылись, Спок увидел, как он прислонился к стенке и закрыл лицо руками. У Джима получилось взять под контроль эмоции. Но он не справится сам в дальнейшем. Пора Споку вмешаться. Нельзя допустить чтобы… Он вспомнил каково это было в тот раз, когда Джим сидел по другую сторону стекла и как из его глаз уходила жизнь. Безумная боль и ярость едва не поглотили Спока. Это было слишком сильно. Тогда было куда направить свой гнев – на Хана. Однако такой опыт никто не захочет повторить. И Хан, лежащий сейчас в криокапсуле, не должен победить. Такую цену Спок не готов заплатить и никогда не будет готов. Он не отдаст Джима. Не без борьбы. Когда Спок снова появился у каюты капитана, навстречу ему вышел доктор МакКой. – Все хреново, – устало сказал он. – Я вколол ему успокоительное, но это временная мера. И я попробовал стабилизировать работу надпочечников. Может гормональный фон стабилизируется, – он явно и сам не верил в это. – А что мы будем делать, если?.. – Будем действовать по обстоятельствам. – Да уж, успокоил. – Я не намеревался вас успокаивать, доктор МакКой. Капитан сейчас нестабилен и предсказать дальнейшее его состояние невозможно. Но стоит готовиться к худшему. – Что значит "к худшему"? – тут же вскинулся доктор. – Он не умрет! Только не это. Не сейчас. Мы должны что-то сделать. – Я не говорил о летальном исходе, но эмоциональный дисбаланс грозит ему неприятными последствиями и разрушительными для окружающих. – Черт, крышу у него сорвет, да? – Полагаю, да, – неодобрительно подтвердил Спок. Некоторые выражения доктора были слишком образными. – Ну почему этот засранец всегда находит приключения на свою задницу? – пробормотал МакКой и направился к себе. Беспокойство о друге займет его на некоторое время. Доктор попытается найти лекарство для стабилизации гормональной системы капитана. Значит, у Спока будет возможность самому, без стороннего вмешательства, сделать то что требуется. Спок постоял некоторое время у двери в каюту капитана. Поскольку сейчас тот находился под воздействием лекарств, то некоторое время будет спать. Ему определенно требовался отдых. Как и Споку. Угрозы нападения не было, "Энтерпрайз" под управлением лейтенанта Сулу, который прекрасно справлялся со своими обязанностями. Значит, есть возможность подготовиться и самому отдохнуть. Он вызвал двоих охранников, приказав им стоять у двери и никуда не пускать капитана в случае, если тот проснется и попытается покинуть свою каюту. Уснуть Споку не удалось, но он смог помедитировать, унять то, что грозило вновь нарушить его спокойствие. После случая с Ханом эмоции периодически давали о себе знать. Но Спок умел их подавлять, он всю жизнь этим занимался. Иногда даже приходилось отложить все дела, чтобы сосредоточиться на собственном состоянии. Хотя он принял себя таким как есть, даже иногда допускал некоторый дисбаланс, но, тем не менее, не намеревался стать излишне эмоциональным. Просто стоило признать, что иногда эмоции уместны и даже помогают. Капитан сумел это доказать своими действиями в критических ситуациях. Слепое следование правилам и директивам не всегда приводит к ожидаемым результатам. В коридоре раздался шум. Обычно в офицерском секторе было тихо, здесь не мостик, чтобы постоянно кто-нибудь суетился. Кто-то закричал. Спок поднялся, уже предполагая причину беспорядка. Едва он открыл дверь, как увидел Джима с яростью избивавшего младшего лейтенанта из отдела безопасности. Другой охранник попытался остановить его, и был отброшен к стене. Джим ничего не слышал и не видел. Он методично вбивал кулак в лицо мужчины, уже окрасившееся кровью. Спок подхватил капитана под руки и быстро вздернул на ноги. Тот развернулся и бросился на новую цель. – Капитан, успокойтесь, – громко проговорил Спок, скрутив ему руки. Но Джим был глух. Он вырывался, выкручивая себе суставы, рвался из хватки и рычал как зверь, попавший в ловушку. Выбора не оставалось. Спок нажал на точки в основании шеи и Джим осел на пол. – Отнесите его в медотсек, – приказал Спок охраннику у стены, указывая на лейтенанта, пострадавшего от ярости капитана. – Выполняйте. А сам втащил Джима в его каюту и закрыл дверь. Капитан быстро пришел в себя. Это было неожиданно. Прошлый раз, когда он вынудил применить силу, то в сознание не пришел, пока его загружали в капсулу, чтобы удалить с корабля. – Ты снова применил на мне свой прием? Как ты посмел? Джим поднялся, тут же приняв боевую стойку. Он был готов драться, хотя ему здесь никто не угрожал. Но это его и не волновало. – Ты едва не убил охранника, – стараясь говорить тихо, заметил Спок. – Он не хотел меня выпускать. – Это был мой приказ, Джим. – Я капитан, а ты мой помощник! Ты не смеешь отдавать приказы моим людям! – Джим… – Не смей ко мне подходить! – Джим, немедленно успокойся. Ты едва не убил человека за то, что он выполнял мой приказ, на который у меня, как у твоего старшего помощника, есть все полномочия в случае, если капитан неспособен выполнять свои функции. А ты неспособен. Джим тяжело дышал, весь напрягся и, едва Спок закончил говорить, бросился на него. Драка в намерения Спока не входила, поэтому пришлось быстро сбить и уложить его на пол. Вулканцы сильнее людей, видимо эта мысль появилась и в затуманенном мозгу Джима. Тот перестал вырываться и замер. Еще не осознал, что сила стала больше и способность оказать достойное сопротивление значительно возросла. Спок замер над распластанным Джимом, прислушиваясь к своим ощущениям. И они ему не понравились. – Я облегчу твою боль, Джим, – успокаивающим тоном проговорил Спок. – Просто не мешай мне. И протянул свою руку к его лицу. Джим дернулся, но позволил. Нужно просто разделить с ним эту ярость, забрать часть себе. Споку это под силу, он справится. Должен справиться. Спок с трудом удержался и не упал рядом, стоило коснуться горячей влажной кожи капитана. Эмоциональный шквал хлынул так резко, что он едва не задохнулся. Горло перехватило, внутри все скрутило, пальцы закололо будто тысячью игл. Как Джима еще не разорвало на куски? Спок, умеющий с детства жестко подавлять в себе эмоции, едва справился. А он ведь только разделил, не взял полностью на себя. Джим уже расслабился. Он ощутил отлив и пришел в себя, сжал левое предплечье Спока, давая понять, что уже не является бездумной стихией, готовой разрушать все на своем пути, а способен мыслить. Спок готов был отстраниться, но тут будто что-то подцепило его, словно веревкой потянуло. И веревка эта прошлась по оголенным нервам, содрала внутренности и вывернула наружу. Спок закричал, не успев даже понять что это было, и тьма накрыла его, словно добычу сожрала. Очнулся он, по ощущениям, практически сразу. Хотя чувство времени немного сбоило, и похоже не только оно. Его голова лежала на коленях Джима. Тот тревожно вглядывался в глаза и что-то говорил или спрашивал. Спок не слышал, только видел как шевелятся губы. Он попытался подняться, но голова была слишком тяжелой и он повалился обратно. Тепло капитана было успокаивающим. Спок сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Он знал, внутри что-то сломалось и грозило выпустить наружу нечто темное. А через пару секунд масса ощущений навалилась на него. Чувства невероятно обострились. Запах. Слишком острый и пряный. Кожа стала чувствительной. И ему хотелось так много: бежать, потому что энергия била через край, кричать, потому что распирало изнутри, убивать, потому что губы требовали крови. И искать. Искать то, что его по праву. А когда найдет… Спок вскочил и отошел подальше. Нет, только не это! Не сейчас. – Спок, – позвал его Джим, но он выставил ладонь, показывая что нужно остаться на месте. Он был готов к этому, ожидал. Слишком долго его темная сторона спала, тщательно подавляемая разумом. И почему пробудилась именно сейчас? Сейчас, когда так нужно стабильное состояние. Ведь Джиму можно помочь. Но теперь… Теперь он не справится. Внутри жгутом свились ярость и страх. Страх сорваться, не удержать их двоих, погибнуть или убить. Ярость на неспособность этому противостоять. Слишком много. Слишком сильно. Он закричал. Боль – единственное что осталось. Его звали. Чьи-то руки крепко обнимали. Голос был такой знакомый и раздражающий. – Джим… – хриплым голосом выговорил Спок. – Черт, ты меня напугал! – Прости. – Что с тобой? – Пон фарр, – выдохнул Спок после паузы. – А это еще что за хрень? – Ты себя как чувствуешь? – задал ответный вопрос Спок. Он не готов был сейчас объяснять подробности вулканской физиологии и психологии. Хотя все равно придется. Но это повременит. – Могу себя контролировать. Но наверное недолго. И не переводи тему. Что с тобой? И нечего мне тут сыпать своими вулканскими словечками, объясняй нормально. – Капитан, у меня одна просьба. – Конечно. – Мне нужно ненадолго остаться одному. – Ладно, – неохотно согласился тот. – И Джим? – Да? – Ты должен отпустить меня. – О… Да… Прости. Джим смущенно разжал объятия и поднялся.