Позавтракай со мной

      В ученых кулуарах проскочил слух, что криптонцы гермафродиты, и Брюс Уэйн загорелся это проверить. Новость была ничем не подкреплена, ссылалась на медиков секретной службы, исследовавших тело Зода. Якобы инопланетный генерал имел органы для зачатия и вынашивания детей, значит, и у Кал-Эла они могут быть. Но работавшие там специалисты отрицали свою причастность к запуску сплетни, указывая на строгое соблюдение подписки о неразглашении, тем самым не подтверждая и не опровергая информацию. Труп же несостоявшегося захватчика разложился при экспериментах. Выяснить правду оставалось возможным только на примере Супермена.              Последнее Брюсу было даже на руку. Он давно возжелал Кал-Эла. Кларка. Как ни назови, а подоплёка не менялась — Брюс возжелал его. Именно так, в пафосном звучании.              Если у Кэла окажутся женские органы в придачу к мужским, будет замечательно — всё-таки Брюс причислял себя к натуралам и до сего дня анально имел только девушек, однополые связи его не интересовали. Однако с Суперменом всё пошло наперекосяк. Супермен не вылезал из головы. И мысли при этом мелькали пошлые-пошлые.       Брюс почувствовал неладное со своими вкусами ещё во время битвы криптонцев в небе над Метрополисом. Сверхсильный, хорошо сложенный, породистый, да и главное непостижимый разуму инопланетянин, полётами и лазерными лучами из глаз ломающий законы физики, завораживал и вызывал некую недостойную зависть.              Со второго тревожного звоночка началось соперничество. Брюс не хотел признавать, что объект его пристального внимания круче него. Непомерное эго вместо того, чтобы принять факт желания прибрать к рукам чудо, твердило об уничтожении опасного пришельца. Он всеми фибрами души жаждал показать чужаку, у кого из них штука в штанах больше. В переносном и самом прямейшем смысле.              У Бэтмена, естественно.              Последний удар был нанесён именем Марта, сорвавшимся с припорошённых зелёным минералом губ. Брюс вдруг осознал, что последние два года был дураком и при всем своём гениальном уме и технических возможностях не удосужился узнать биографию криптонца. У того были приёмные земные родители, ферма в канзасской дыре под названием Смолвилль, а жил тот под личиной неуклюжего репортёра Кларка Кента.              Вот тут Брюс и возжелал его. Сошёл по нему с ума. Почти год бредил идеей его воскресить только для себя. А когда отчаивался найти способ, подумывал — самыми тёмными ночами лёжа в постели без света — пробраться на кладбище, разрыть могилу и удовлетворить свою похоть прямо в гробу. А что? Инопланетное тело же не совсем умерло — клетки лишь заснули до поры до времени.              К счастью, до некрофилии дело не дошло — Лига наткнулась на материнские кубы. Вернувшийся к жизни Кал-Эл навалял ему хорошенько, побесился, но, успокоившись, бросился помогать и невзначай пошутил о симпатии. Жаль только покладистость криптонца была вызвана общением с Лоис. Брюс изводился ревностью.              Теперь слухи об альтернативном строении тела криптонцев доконали его. Черепная коробка грозилась взорваться не будь разгадана эта тайна.              Но как подобраться к телу? Супермен не захотел участвовать в Лиге. Обещал помогать при возникновении мировых угроз, но отказался ежедневно работать в команде, сидеть на заседаниях. Надежды Брюса, что инопланетянин будет у него в подчинении, будет зависеть от него и послушно исполнять поручения, рухнули. Герой в красном плаще снимал котят с деревьев и спасал космические корабли в одиночку, соблазняя непозволительно обтягивающим комбинезоном, а в остальное время пописывал скучные статьи для «Дэйли Плэнет».              Именно туда Уэйн и направился. Шёл одиннадцатый час утра, и редакция кипела. Журналисты и персонал пялились на пожаловавшего собственной персоной миллиардера.              Брюс поднялся по лестнице на этаж социально-культурного отдела, куда в прямом и переносном смысле повысили Кента, и увидел пустой стол с извечным беспорядком — в обычной жизни супергерой был тем ещё неряхой. Оглядев пирамиду газет, тетрадей и блокнотов, россыпь ручек, картонных стаканчиков, скрепок и прочего хлама, Уэйн обернулся и наткнулся на спешащего к нему главного редактора.              — Мистер Уэйн! Какими судьбами?              — Да вот… ищу Кларка Кента.              — Опять что-нибудь напортачил? — нахмурился Перри Уайт.              — Что вы! — успокоил Брюс, довольный, что криптонец хоть в чём-то несовершенен. — Я по личному вопросу. Так где Кларк?              — Он убежал как раз перед вашим приходом. У него открытие выставки в краеведческом музее. Верно вы разминулись у лифта. Не волнуйтесь, догоните — он пешком. Настолько скудоумен, что не может машину купить. — Перри многозначительно вздохнул. — Хорошо, что его обнаружили живым под руинами, но, между нами, мир без него ничего бы не потерял.              Пренебрежительные слова полили сиропом иззавидовавшуюся душу Брюса. Однако, будучи посвящённым в секрет криптонца и имея собственную маску, мысленно не согласился с главредом. Развернувшись на каблуках, он поспешил к выходу. Услышал в спину издевательское «До свиданья, мистер Уэйн» и сдавленный смешок, выражающий мнение Перри о зажравшихся богачах.              В коридорах словно устроили карнавальное шествие. Искомой кудрявой макушки среди десятков спешащих людей не было. Набитый под завязку лифт ехал вниз очень долго. Брюс выскочил из него и обежал холл, теряя надежду найти Кал-Эла. Наконец через стеклянные двери заметил его на улице разговаривающим с Лоис. Улыбающимся и воркующим с ней!              Расталкивая сотрудников и посетителей, Уэйн ринулся наружу. Как назло, прямо в этот момент Кал-Эл распрощался с рыжей подружкой и, лавируя сквозь неплотный поток машин, устремился на другую сторону проспекта. Его мешковатый пиджак, удаляясь, мелькал то за автобусом, то за фургоном.              В дверях Брюс едва не сшиб с ног мисс Лейн.              — Брюс! — воскликнула она, разглядев торопыгу.              — Извини, — бросил Брюс, не оборачиваясь, и побежал за Кал-Элом, ни на секунду не упуская его из виду. Тот, к счастью, замешкался — шнурок развязался или ещё какая неприятность с недотёпой приключилась.              Машины сигналили. Показывая водителям произвольные жесты и бормоча ругательства, Брюс добрался до противоположного тротуара. Репортёр отдалился уже на добрую сотню метров, пришлось поднажать.              — Кларк!              Кент обернулся и остановился. Оглядел удивлённым взглядом из-под нелепых очков в чёрной пластиковой оправе.              — Брюс? Что ты тут делаешь?              — Я? — Уэйн смущённо помотал головой, стараясь дышать не слишком натужно. — Да ничего… Вот, тебя увидел. Решил подвезти. Пойдём, вон моя машина. — Ему ну очень хотелось заманить криптонца к себе.              — Спасибо, не надо. Я в музей, тут близко.              — Близко? Музей в трёх километрах!              — Брюс, — Кал-Эл снисходительно улыбнулся, — для меня это не расстояние. Сейчас зайду за угол и…              Он так и сделал — зашёл за угол и растворился вместе с несуразным пиджаком и стариковским портфелем. Только ветерком пахнуло в лицо, будто от проезжающей электрички.              Брюс закусил губу и приуныл. Независимый Кал-Эл стал ещё вожделеннее, а попытка заполучить его — провалилась. Но Уэйны никогда не сдавались. Бэтмен тем более. Он заставит криптонца стать сговорчивее, подберёт к нему ключик, а заодно подберётся сам. Для начала надо найти повод для следующей встречи.              Брюс поехал в лучший автосалон и купил самый дорогой спортивный автомобиль, попросил перевязать его лентой и к вечеру подогнать к съемной квартире Кал-Эла. Сам сел поджидать в своем стареньком «мерсе» у подъезда. Из-за сумерек едва не проворонил появление на улице безвкусно одевающегося брюнета с увесистым бумажным пакетом под мышкой, откуда торчал зажаристый багет.              — Кэл! — Уэйн выскочил из машины.              — Брюс? — ещё сильнее, чем утром, удивился Кал-Эл. Скользнул взглядом по нему и спорткару с красно-синим бантом на крыше. Восхищение в узких зрачках не вспыхнуло.              — Решил подарок сделать, — протянул Уэйн. — Этот «Порше» тебе.              — Спасибо, но зачем он мне?              Безразличный вопрос походил на вежливый, но твёрдый отказ. Присущая Супермену категоричность контрастировала с растрёпанным образом журналиста. Брюс аж вспотел от возбуждения.              — Ездить, — сказал он, желая ускорить обладание мистером Две Крайности. — У тебя же нет машины? При этом тебе надо добираться в различные места. Последняя модель, пятьсот лошадиных сил, разгоняется до сотни за секунду.              — Брюс, — Кэл приподнял уголки губ снисходительнее некуда, — я разгоняюсь до сотни за долю секунды. Я умею летать. Даже самый наибыстрейший автомобиль меня замедлит. Спасибо, но лучше верни машину в салон.              Ещё один раунд был проигран вчистую. Уэйн сожалел об этом мгновенье, на ходу придумывая запасные планы.              — Тогда давай поужинаем вместе? — сымпровизировал он, ткнул нос в пакет, который держал криптонец. — Что тут у нас? Сельдерей и йогурты? Разве это еда для взрослого мужчины? Поедем, я накормлю тебя нормальной едой. В ресторане или у меня в особняке… Альфред отличный повар!              — Извини, сегодня я ужинаю с Лоис. А это, — Кал-Эл тоже скосил глаза в пакет, — это на завтрак. Если я по каким-то причинам не смогу съесть его у Лоис. А сейчас мне пора, Брюс, ещё раз спасибо за заботу.       Брюс досадливо пнул дверь, которая закрылась за криптонцем. Чёртов пришелец, ничем его не проймёшь. Любая девка сама бы раздвинула ноги за тачку, а этот… сделан не только из стали, он ещё твёрд как кремень. Повлиять на него невозможно, заставить, вынудить — невозможно, и зелёный минерал израсходован полностью. Сейчас Супермен, Кал-Эл, Кларк Кент самый сильный и неуязвимый обитатель Земли.              Но ничего… ничего… он добьётся своего, тоже ведь не пальцем делан.              Когда стемнело и Кал-Эл наверняка уселся ужинать с Лоис, Брюс влез в костюм Бэтмена и занялся тем, что развешивал котят по деревьям. Котят выбирал самых крикливых, а деревья самые высокие в Метрополисе. Ветки гнулись под тяжестью брони, плащ цеплялся за сучки и в двух местах порвался.              Недовольные кошки орали. На их концерт подтягивались жалостливые защитники животных.              — Где Супермен? — вопрошали привыкшие сердобольному супергерою люди. Их добрый бог не заставил себя ждать. Спустился с чёрных небес и стал снимать перепуганных и царапающихся кисок одну за другой. Его благодарили, им восхищались. Котят разбирали по домам.              Бэтмен наблюдал, скрытый в густой тени зданий, и шёл закидывать на дерево следующего котёнка.              Потеха оборвалась, когда он спрыгнул с пятнадцатого за ночь дерева и обернулся. Позади него, а вернее, уже перед ним со скрещенными на груди руками стоял Кал-Эл. Брови он сдвинул к переносице, но согнать с лица привычное благодушие не смог. Красный плащ развевался на пронизывающем ветру.              — Что за детство, Брюс? Зачем ты мучаешь бедных пушистиков?              Мимимишное словцо из уст всемогущего криптонца сбило Бэтмена с толку.              — Я… тренируюсь, — проблеял он, хотя заготавливал длинную тираду с признаниями в любви и предложением позавтракать вместе. С намёком на предварительно проведённый вдвоём остаток ночи. В мягкой постели, конечно, а не в городском парке с пачкой мяукающих котов за пазухой.              — С этой минуты тренируйся, пожалуйста, без четверолапых, — назидательно выговорил Кал-Эл и, изящно спустив на землю последнего котёнка, ракетой взмыл в светлеющее небо. Брюс досадливо стукнул кулаком в ствол эвкалипта. Чёрная как посланник ада животинка ластилась к его закованной в лёгкую броню ноге, оставляя шерстинки.              Сине-красная точка исчезла вдали.              — Вот что ты будешь с ним делать? — опустив голову, пожаловался Брюс и заметил покушение на чистоту своего боевого костюма. Собрался пинком придать котёнку ускорения, но огорчение внезапно вылилось в сентиментальность. Маленький котяра вроде как оказался с ним в одной лодке, практически стал побратимом. — Гадкий Кэл и тебя бросил, малыш.              Брюс снял перчатки и поднял котёнка на руки, погладил. Тот был юрким, большеглазым и сразу принялся тыкаться тёплой мордой в выдающийся из-под маски колючий подбородок.              — Вот так вот, — пожаловался новому другу Брюс, — пока мы тут с тобой страдаем, он садится завтракать с Лоис.              Мгновенно возникла идея. Не гениальная — на гениальные времени не доставало, — но которая сможет расстроить утреннюю трапезу влюблённых. Уэйн взмахнул разорванным плащом, прыгнул в припрятанный за углом бэтмобиль, выпустив котёнка на подголовник, и понёсся к дому соперницы.              Вообще, Брюс терпеть не мог конкуренции, от всех, кто переходил ему дорогу, избавлялся весьма негуманными способами, поэтому мисс Лейн была единственным человеком на земле, находившемся в таком статусе. Проще простого было устранить её схожими методами, однако тягаться с Суперменом, который может весьма сильно обидеться за подружку, Брюс, скажем прямо, поссыкивал. Посему приходилось действовать исподволь, авось Кал-Эл его гнусные замыслы не раскусит.              Конечно, Брюс свои планы такими эпитетами не называл — с его точки зрения это были стратегические инициативы. Всего лишь стратегические инициативы и немного тактических манёвров.              Розовый рассвет отполыхал над Метрополисом, небо окрасилось в близкий теперь Брюсу голубой цвет, пожелтевшее солнце повисло над заливом. Удачный пейзаж, чтобы насладиться кофе, сидя на балконе.              Бэтмобиль нёсся по просыпающимся улицам стрелой.              Резной балкон журналистки был пуст, и это давало Уэйну надежду, что дегустация бодрящего напитка ещё не началась. Хотя от картины, где работники пера нежатся в постели, предаваясь взаимным ласкам, зубы заскрежетали сильнее.              Не снижая скорости, Брюс направил машину в ближайший фонарный столб, рассудив, что на грохот Кэл высунется в окно быстрее, чем на привычное городскому жителю бибиканье. Подниматься в квартиру на пятом этаже и встречаться нос к носу с ублажённой рыжулей он тем более не хотел.              Бумс раздался оглушительный. От столкновения лба с рулевым колесом Брюса уберегли хорошие ремни безопасности и годы практики. Зато котёнка, который из-за недостатка пространства в салоне всю дорогу просидел у него на плече, вцепившись когтями в плащ, ничто не уберегло. Повинуясь законам физики, мохнатый пролетел через кабину и со всего маха шмякнулся в лобовое стекло, издав обиженный мяв.              Кал-Эл уже стоял на балконе, одетый в пижамные штаны и комнатные тапочки. Смотрел как из малость покорёженного автомобиля беззвучно кряхтя выбирается его недо-босс Тёмный Рыцарь Готэма. Выражение лица было таким, будто криптонец в приступе испанского стыда хотел прикрыть глаза ладонью. За плечом маячила Лоис в атласной розовой ночнушке.              — Привет, — помахал рукой Брюс.              — Доброе утро, — обронила Лоис, растеряно разглядывая накренившийся фонарный столб и, наверно, мысленно сочиняя сенсационную статью о происшествии. Кэл лишь сжал губы в полоску. Помедлил секунду и скрылся в квартире. Вышел из подъездной двери ровно через столько, сколько времени понадобится обычному человеку на надевание брюк, толстовки и кроссовок и спуск по лестнице. Конечно — в людном месте он никогда не станет светить своими сверхспособностями.              Супермен приблизился, окидывая усталым взглядом испускающий тонкую струйку дыма бэтмобиль, поцарапанный бэтнагрудник и изодранный чёрный бэтплащ. Без всяких сомнений, сканировал. Потом незаметно для окружающих дунул, и дымок пропал, а капот покрылся микроскопической коркой льда.              — Не стоило, — пробормотал Уэйн, зависая на широкие плечи соратника.              — Брюс, — проговорил Кал-Эл на грани упрёка и усмешки, — ты опять мучаешь котят.              — Я? — удивился Брюс, мотнул головой, по привычке собравшись отпираться, но Кэл указывал взглядом спрятанные под тканью на неопровержимые доказательства, да и он сам вспомнил, зачем, собственно приехал. Выпростал руку из-под плаща, протянул котейку на ладони. — Вот, подарок. Сюрприз хотел сделать, забыл про твоё рентгеновское зрение… Ты ведь любишь котят?              Кэл тяжело вздохнул, оглянулся на балкон, где ещё маячила мисс Лейн и корчила умилительные, как ей казалось, рожицы. Затем взял котёнка, прижал к груди, погладил. Зверёныш замурчал как хороший трактор и завилял чёрным хвостом.              — Люблю, но шуметь из-за этого не стоило. Здесь тихая улица и час ранний, дети, старики ещё отдыхают. И накренённый столб плохо вписывается в…              — Выровняю! — перебил Уэйн. — Сейчас же вызову аварийную бригаду и оплачу работу! Так ты возьмёшь котёнка? Ты ему нравишься.              Он мысленно добавил, мол, и не ему одному, Бэтмен тоже влюблён… Но вслух ляпнуть такое кишка оказалась тонка. Брюс просто заискивающе улыбнулся, растягивая губы во весь проём маски. Кэл чесал подарок за ухом и не спешил с ответом. Наконец поднял голову.              — Ладно, возьму, — сказал он. — Назову его Коксом.              — Но кокс белый! — возмутился Брюс.              Брови пришельца взметнулись вверх, потом вернулись назад, и взгляд стал укоризненным-укоризненным, самым укоризненнейшим из всех Брюсом виденных.              — Кокс — это уголь, а не то, о чём ты подумал.              Дальше так и слышалось «наркоман проклятый». Однако Кал-Эл подкрепил издёвку такой сногсшибательной улыбкой, что смутившийся было Брюс залип окончательно и просто до одури захотел криптонца себе.              — Ладно, Брюс, мне пора, — привлёк его внимание Кал-Эл. — Мы с Лоис собирались в редакцию, завтракали. Пока. Увидимся.              Он ушёл обратно в подъезд, унёс котёнка, а Брюс остался стоять раздосадованный возле помятой тачки. Не успел — завтракали они, ворковали! Чёрт!              Под насмешки зевак он погрузился в попусту раздолбанное авто и укатил в сторону Готэма. По дороге попросил Альфреда вызвать ремонтников для столба, причину пояснил очень уклончиво.              Днём глава многомиллиардной корпорации немного вздремнул, компенсируя недостаток ночного сна, вернее, полное его отсутствие, а потом отправился в офис. Только к работе так и не приступил, мотался из угла в угол своего кабинета и задумчиво посматривал с высоты небоскрёба на раскинувшийся вдали Метрополис. Где-то там Кларк Кент опять лажает в заметульках про футбол и библиотеки и безропотно принимает муштру от напыщенного редактора газетёнки, в то время как он, признанный гений и плейбой, не продвинулся ни на йоту в том, чтобы наложить руки на Воплощённую Добродетель. И после окончания смены в редакции Кал-Эл снова улетит ужинать, а потом и завтракать к Лоис, оставляя сельдерей гнить и багет сохнуть.              Брюс сам сох, как тот багет. Мягкий ковёр в кабинете полысел от его беспрерывных хождений, словно тропа в парке.              Вечером Брюс затаился на пустыре, где обычно приземляется Супермен, направляясь в свою квартирёнку. В этот раз оделся как нормальный человек, посчитав броню Летучей Мыши слишком громоздкой. Случаю — тому, что он намеревался предложить Кал-Элу — больше соответствовали смокинг и галстук-бабочка, однако Уэйн резонно полагал, что опять струсит и не предложит, да и скромняга журналист не приемлет лишнего официоза. Поэтому нашёл в гардеробе демократичные тёмные джинсы и тёмную же рубашку. Одежда отлично сливалась с царившими на задворках города сумерками.              Тихий свист рассёк воздух, и с неба опустился Кал-Эл. Тоже был без плаща — в любимом бесформенном пиджаке, непонятного размера брюках, со стариковским портфелем. Очочки торчали из нагрудного кармана. Летел, конечно, быстро, чтобы никто из горожан не засёк супергероя наряженным не по форме. Брюсу он больше нравился в обтягивающем трико — Брюс прямо изнемогал, когда видел все выпуклости мускулистого тела, — но приходилось довольствоваться тем, что есть.              Кал-Эл отряхнулся, вынул из кармана очки, поднёс к лицу, уже топая к выходу с пустыря, и Брюс шагнул из укрытия ему навстречу.              Кал-Эл остановился, опустил руку с очками. Сверху падали слабые лучи света, но он без них видел прекрасно.              — Брюс, — мученически констатировал он. Брюс поставил бы банк против медного пенса, что именно мученически. Слава богам, ещё не добавил: «Как ты меня достал». А раз не добавил, можно считать, что не достал.              Уэйн улыбнулся во весь рот.              — Привет, Кэл. Вот, зашёл… узнать, как там Коксик. Обжился у тебя?               Блин, опять ляпнул совсем не то, что хотел. Да что ж такое?!              — Я оставил котёнка Лоис, — ответил Супермен.              — Я подарил его тебе! — задохнулся Брюс, поздно сообразив, что усердствует с эмоциями. Кэл нахмурился, но сохранил бесстрастность.              — У меня маленькая квартира, — пояснил он, — плохо подходит для содержания питомцев.              — Я подарю тебе особняк! — тут же выпалил Уэйн. — Поехали выбирать! Звоню риелтору!              — Спасибо, Брюс, не надо. Я тебе ещё за ферму долг не выплатил.              Брюс открыл рот и захлопал глазами. Такого тонкого подвоха от тихони он не ожидал.              — Кэл, ты что?! Кэл, мне не нужны твои деньги! Я ведь не для этого банк покупал! Я от чистого сердца!       — От чистого сердца ты бы сразу моей матери помог, когда я умер. Ладно, забудем. Я просто не люблю быть должным. Накоплю и оплачу.              «Ты можешь расплатиться прямо сейчас! — чуть не воскликнул Брюс. — Своим великолепным телом! Акция! Погаси весь долг всего одним минетом!»              Но Брюс не воскликнул. Что-то ему подсказывало, Супермен не поймёт щедрого душевного порыва. Особенно сейчас, когда он в мешковатом образе спотыкающегося очкарика. Пусть очки и сжаты в руке. И всё же Брюс порадовался, что обладает хоть одним единственным превосходством над всесильным инопланетянином — финансовым. С другой стороны, стоящему перед ним незамысловатому Кларку Кенту хватит движения левого мизинца, чтобы завладеть всеми богатствами мира. Просто криптонец не алчен. К счастью для всех толстосумов этого же самого мира.              — Как хочешь, Кэл, — согласился Уэйн, изображая смущение. — Но я не требую от тебя денег. Дело прошлое. Я вообще забыл о нём. Это была не услуга, а подарок, восстановление справедливости, моя благодарность тебе за помощь.              — А особняк ты собрался подарить тоже в благодарность? — поинтересовался Кал-Эл, на губах играла ироничная благодушная улыбка. Да, этот добряк не мог всерьёз припоминать обиды и выражать негатив. Но очень хорошо мог — вот же досада! — быть твёрдым в своих убеждениях. Как непробиваемая скала. Вопрос, однако, был риторическим. — Брюс, что тебе надо? Не из-за кота же ты меня третий день караулишь и подарками осыпаешь?              Это был шанс. Брюс переступил с ноги на ногу, вообще не понимая, с чего бы ему робеть перед… ну, скажем, почти что приятелем. Вытер о джинсы внезапно вспотевшие ладони, облизал губы и сделал шаг вперёд.              — Кэл… Говорят, у Зода в придачу к мужским органам имелись женские. Ты можешь подтвердить это?              На лицо Кал-Эла вылезло удивление — причине слежки и подарков… и ничему более. Потом он стал серьёзен и секунду раздумывал.              — Ты имеешь в виду органы полового размножения? Я ничего не знаю об этом. Я не был близко знаком с Зодом: он напал на меня, на Землю… Спроси у военных, которые забрали тело, у учёных…              Блин, ну…              — А как у тебя, Кэл?.. — прервал Брюс и осёкся под нахмурившимся взглядом Супермена.              — Погоди, Брюс… Не хочешь ли ты сказать, что и у меня женские органы в придачу?              — Нет! Нет! — пошёл на попятную Уэйн, но внезапно к нему вернулась обычная наглость. Он задрал подбородок. — Ну а вдруг все криптонцы гермафродиты? Мы ведь о вас ничего не знаем. Другая планета, другая раса… Вы можете отличаться. Кэл, я никому не скажу, я для собственного любопытства…       — Брюс, я обычный мужчина. От земного не отличаюсь.              — Могу я удостовериться лично?              — Каким это образом?              — Ну, — протянул Уэйн, делая вид, что прикидывает, — например, я мог бы посмотреть и потрогать…              — Потрогать что, Брюс? — в глазах Супермена заискрились смешинки. Этот сукин сын всё понял и забавляется ситуацией! Уэйн смутился, однако же он уже распалился и против воли пёр напролом.              — Тебя. Твои органы.              — Надеюсь, ты шутишь, Брюс.              — Я серьёзен. Хочу убедиться, что слухи врут. Разреши, Кэл.              Брюс сделал шаг к нему, Кал-Эл остался неподвижен. Теперь их разделяли каких-то два фута, только руку протяни. Жаль, криптонец не в синем комбинезоне, а то бы все предметы изучения рельефно и соблазняюще выпирали со всех сторон. А может быть, и хорошо, что одет в брюки — на костюме нет легко расстёгивающейся ширинки.              Кал-Эл разве что не засмеялся в голос.              — Как ты себе это представляешь, Брюс? Мне снять штаны и дать себя облапать?              — Осмотреть, а не облапать. — Хотя Брюс мечтал именно облапать. — Что такого, Кэл? Здесь никого нет, иначе ты не прилетал бы сюда в пиджаке и с портфелем, а я — молчок, никому не расскажу. Пять минут, Кэл. Или тебе есть, что скрывать?              — Я мужчина, Брюс, — глаза Супермена снисходительно улыбались. — Нормальный мужчина без женских органов. И я не дам себя рассматривать другому мужчине. Вообще никому. Даже за многомиллионные подарки. Иди домой, Брюс, скоро над Готэмом вспыхнет твой прожектор.              Кал-Эл надел очки и исчез в темноте, в ведущем на освещённую улицу проёме мелькнула его мешковатая широкоплечая фигура. Брюс повздыхал пару минут и направился к своему «Мерседесу», помчался в логово.              Дежурство по городу прошло хреново. Бэтмен поймал и поколотил трёх грабителей, двух хулиганов и одного бандита международного класса, но сегодня рукоприкладство радости не принесло. Он зверски хотел набить морду кому-нибудь равному себе по силе, а то и посильнее себя. Прямо, чтобы весь адреналин наружу вылез, чтобы костяшки в кровь, а половина костей в труху. Он даже думал предложить спарринг Аквамену, тот тоже любил подраться, но в мыслях сидел совсем другой супергерой. Их битва на крыше, а в процессе её и несколькими этажами ниже, была до предела сексуальной, так и искрила феромонами. Этот герой, к несчастью, был недоступен. Недосягаем.              Да-да, Брюс отлично помнил, как оживший, но не очухавшийся Кал-Эл отшвырнул его, будто тряпку. И как болели после этого все мышцы до единой. И как долго сходили синяки.              Поэтому он так никому и не позвонил, не подрался. Пошатался по подворотням, разгоняя припозднившихся воришек видом хмурого подбородка, и окопался в бэтпещере. Работа над новыми примочками снаряжения давалась из рук вон плохо, сон улетучился, как только Брюс лёг на диван. Мозг по кругу гонял разговор на пустыре, а член отчаянно твердел.              Предсказуемо, что Супермен отказал. Но сказал ли он правду?              Впрочем, наличие женских органов уже не играло роли — Брюс хотел Кал-Эла, даже если у того нет предназначенной для сношений с мужчиной дырки. Есть же другие… дырки. Отверстия. При желании можно придумать много вариантов использования.              Проблема в том, что криптонец чётко высказал свою позицию — не даст мужику. И в этом Брюс его прекрасно понимал — он бы тоже не дал. Но взял бы с радостью. Кал-Эла.              Однако в их случае даже самая крайняя мера — с тяжёлым предметом по голове или снотворным в стакане виски — не проходила. И зелёный минерал с разрушенной планеты израсходован давным-давно. Знал бы, что теперь будет мучиться, сэкономил бы камешек-другой.              В итоге Брюс целый день усердно трудился правой рукой, залил своим биоматериалом, за который удавится любая сучка, всю роскошную ванную, но думать о криптонце не перестал. Самый неуязвимый человек на земле сейчас, наверно, сидел в пыльной редакции, клацал по клавишам, клепая никому не нужную статью, жался в комок под гневными взглядами Перри Уайта, ходил к автомату за кофе для Лоис, заставлял коллег смеяться над своей неуклюжестью.              Хоть газету покупай. Всю «Дэйли плэнет», в смысле. Как это он её до сих пор не купил? Промашка… промашка.              Только Кэл этого не простит. Он, вон, ещё за банк с фермой дуется. Кто бы подумал, что деревенский малый таким гордым окажется?              К вечеру Уэйн капитулировал перед собственной слабостью к инопланетным парням в очочках и опять попёрся на пустырь. Нарядился демократично, как и вчера. Действовать решил экспромтом, но напористо.              Кал-Эл припозднился.              — Спасал заложников? — поинтересовался Брюс, не пытаясь скрывать своего присутствия, сразу выходя в долетающий с дороги блеклый свет фонарей.              — С Лоис в кафе сидел, — ответил Кэл, не задавая крутящихся на языке вопросов. — В мире всё спокойно.              — Да, знаю, — рассеянно бросил Брюс, хотя не просматривал сегодня новостей. Взгляд прилип к мощной груди Супермена, к клину чёрных волосков в вырезе рубашки. Пауза затягивалась.              — Тебе что-то надо, Брюс? — вздохнул Кал-Эл.              — Да, — поднимая глаза, твёрдо сказал Брюс и прокашлялся. — Позавтракай со мной.              Вот, именно это он хотел сказать, когда мямлил прошлым вечером.              — То есть? — уточнил Супермен. Губы его плотно сомкнулись, между бровей образовалась складка, левая бровь чуть поднялась.              Брюс повёл плечом, устремил взгляд на фонари. И пошёл ва-банк.              — Ты правильно понял, Кэл, — проговорил он как можно меланхоличнее, вернул взгляд к криптонцу. — Сначала поужинать, потом позавтракать. Ты же не купил сегодня сельдерей?              Губы Кал-Эла по плотности сжатия теперь напоминали вселенную за секунду до большого взрыва, количество складок на лбу увеличилось вдвое. Брюс уже подумал, что в ближайшую неделю придётся появляться на людях в исключительно в тёмных очках, как на лицо Кэла начала медленно выползать усмешка. Скоро он снисходительно улыбался.              — Брюс, я же сказал, что нет у меня женских органов.              — А мужские? — Уэйн нахально протянул руку к его паху в унылых брюках. Кэл сделал шаг назад.              — Брюс, полегче. Ты пьян.              — Немного выпил. — С Суперменом отпираться бессмысленно. — Кэл, я совершенно ясно отдаю себе отчёт в действиях. Проведём ночь вместе? Отрезок от ужина до завтрака?              — Сожалею, Брюс.              Вежливый и непреклонный. Ничего, Брюс умел быть настойчивым и убедительным. А также терпеливым и изворотливым. Он отступил, взмахнул рукой.              — Хорошо, Кэл, извини. Забудь… Просто ужин. Просто дружеский ужин. Давно вместе не сидели. Вот Артура хотел позвать, но он вечно занят. А ты здесь, рядышком… Или ты снова ужинаешь с Лоис?              — Нет, — помедлив, ответил Супермен.              — Отлично! Устроим дружескую попойку! Погнали в ресторан!.. А, нет, в ресторан меня не впустят. — Брюс демонстративно оглядел свои джинсы и кроссы, прищёлкнул в досаде языком. По правде говоря, впустили бы и даже сказали бы, что на нём смокинг из чистого золота с пуговицами из бриллиантов. Однако же требовалось уединённое место, желательно с кроватью в радиусе трёх метров. — Поехали ко мне? Сейчас предупрежу Альфреда.              Брюс вынул телефон, занёс палец над кнопкой быстрого вызова…              — Не звони, — остановил Кал-Эл мягким голосом. — Пойдём ко мне, раз уж возле моей квартиры.              — С удовольствием! — провозгласил Уэйн, рассчитывавший на это приглашение: в его-то особняке радиус до кровати был куда больше. — Веди! А еду закажем из ресторана!              — Вообще-то у меня есть брокколи, сладкий перец, шампиньоны, фасоль в стручках, — заметил Кал-Эл, топая к лазу с пустыря, на ходу нацепляя уродливые очки. — Можно салат приготовить или потушить. Салат быстро нарежу, глазом моргнуть не успеешь. Тушение, конечно, больше времени займёт: овощи, увы, не подчиняются моей суперскорости.              — С твоим метаболизмом питаться одними овощами? — вопросил поспевающий за ним Брюс. — Имел бы я такой, один фастфуд бы поглощал. Жирное, копчёное, солёное… Нет, здоровая еда — это, безусловно, хорошо, я тоже придерживаюсь… Но не сегодня, Кэл! Сегодня у нас с тобой праздник! Объедаловка! И не спорь! Мы с тобой ещё никогда вдвоём не сидели.              Кал-Эл ничего не ответил, и Брюс, как только они выбрались с пустыря на улицу, связался с лучшим рестораном Метрополиса, заказал кучу блюд и алкоголь, указав адрес Кента и номер своей кредитки. Так-то он бы, конечно, и тушёную фасоль умял, но раз уж возражений нет, можно и единственной своей суперспособностью пощеголять.              В жилище соратника по Лиге её глава и вдохновитель оказался впервые, поэтому разглядывал с любопытством. Это без преуменьшений была «квартирка», а не «квартира» — в родовом особняке Уэйнов прихожая занимала в три раза большую площадь. При входе немного пространства со шкафом для верхней одежды и зеркалом, гостиная, наполовину превращённая в рабочий кабинет журналиста, кухонька с урчащим холодильником. Понятное дело — ванная, туалет. Везде уютненько, опрятненько, цветочки в горшках, скатерти с бахромой — и не скажешь, что этот чистюля-очаровашка в одиночку инопланетные атаки отражает.              За ещё одной дверью без сомненья находилась спальня, но туда Кал-Эл на экскурсию не пригласил, хотя Брюсу очень хотелось. Настаивать всё же он не стал — отложил до десерта. Удобный для посиделок диванчик он присмотрел в гостиной — в принципе, других диванов в квартире не было. Этот размещался посреди комнаты, как бы разделяя её на зону труда и зону отдыха. Впереди стоял широкий столик, а ещё дальше на стене висел жидкокристаллический телевизор. Скромной диагонали.              Брюс вздохнул, искренне не понимая, как самый сильный, быстрый, неуязвимый человек на планете может быть бедным и спокойно жить на грошовую зарплату. Вот если бы у него были такие таланты, хотя бы часть из них, в мире появился бы новый безоговорочный лидер.              Кал-Эл почему-то неамбициозен. Что же, стоило признать, такое сочетание с физической мощью ещё больше притягивало.              Уэйн лишь на секунду отвлёкся на созерцание телевизора, а криптонец уже оказался в потёртых джинсах и футболке, со взлохмаченными волосами. В руках была бутылка вина. Итальянского, но среднебюджетного.              — Вот, в Риме купил.              — Что, прямо сейчас? — вытаращившись на беспорядок в причёске, ляпнул Брюс.              — Да нет, давно. Когда там людей при пожаре на фабрике спасал. Не было повода выпить. Лоис не пьёт, а я… а у меня метаболизм. — Кал-Эл усмехнулся. На щеках появились изумительные ямочки.              — Совсем не пьянеешь?              — Первые несколько минут, пока организм нейтрализует токсин.              — Да, тяжело тебе живётся, — протянул Брюс, корректируя казавшийся беспроигрышным план.              — Я не жалуюсь — не нахожу ничего хорошего в алкоголе. Повидал достаточно людей, которых сгубило чрезмерное употребление.              Брюсу некстати вспомнилось ворчание Альфреда про опустевшие винные погреба, но вряд ли Кал-Эл имел в виду его.              Они сели на диван, разлили вино и попивали под трансляцию матча по регби. Говорили об игре и винном букете. Брюс скучал, внешне лучась заинтересованностью, обдумывал, как бы невзначай коснуться плеча криптонца или бедра. Бёдра были замечательные. Всем бёдрам бёдра — мускулистые, тугие. На ощупь и зрительно — обычные, на поверку — из стали. Желания приходилось придерживать: Кэл нисколечко не пьянел и домогаться его было чревато.              Но Брюс-то пьянел! Да-да, от каких-то двух бокалов вина. То ли ещё будет.              Курьер принёс заказ — кучу коробок, тарелок, бутылок. Запахи распространились — язык проглотишь.              — Зачем так много? — удивился Кал-Эл. — Тут на всю Лигу хватит. Надо действительно всех пригласить.              — Ну нет, — запротестовал Уэйн. — Сами справимся. Много, да. Но я руководствовался тем, что взрослые здоровые мужики всегда хотят есть. А ты вообще деревенский малый, на молоке, мясе рос. Разве Марта тебя не на убой кормила? Глянь, какой амбал вымахал! — Он нагло сжал пятернёй бицепс криптонца. То есть сжать, конечно, не получилось, а только попытаться, едва не ломая пальцы. В штанах моментально возникло недвусмысленное шевеление.              — Мама хорошо готовит, — кивнул Кал-Эл, пристально глядя на трогающую его руку. Брюс понял намёк, убрал руку, кашлянул. Блюда оказались расставлены на столе за один взмах ресниц, коробки и прочие упаковки отсутствовали, вероятно, отправленные в мусор. По комнате пронёсся ветерок, и всё.              — А я для тебя сейчас истуканом сидел? — поморщился Брюс.              — Типа того, — улыбнулся пристраивающийся в свой угол дивана Кал-Эл. Вдруг выставил указательный палец. — Чёрт, вилки забыл.              И снова, кроме лёгкого дуновения, Брюс ничего не заметил. Кал-Эл уже протягивал ему мельхиоровую вилку. Парень был чудом в буквальном смысле слова. Брюс страстно хотел обладать такими же возможностями как он, а раз подобное нельзя было купить даже за все деньги на его счетах, хотел заполучить уникальное создание в единоличное пользование. Привязать к себе, сделать зависимым. Чтобы Кал-Эл и одной своей ускоренной секунды без него не смыслил прожить.              Брюс ревновал. Всего лишь ревновал. Ко всем и вся.              Количество текилы в бутылке уменьшалось быстрее, чем еды на тарелках. По телеканалу уже транслировали бейсбол. После воспоминаний о стычке за материнские кубы в ход пошли более ранние истории.              — Помнишь первую встречу в библиотеке? — смахивая выступающие от смеха слезинки, спросил Брюс. — Ты такой деловой, напористый: «Мистер Уэйн, что вы думаете про беспредел Бэтмена в Готэме?» Во, думаю, журналюга оборзел! Я же не знал, что Супермен —это ты.              — Ага, и поэтому грозно так: «Каждый раз, когда ваш герой снимает котёнка с дерева, вы пишете оды пришельцу, который уничтожит Землю, если захочет». Весело было это слушать. И ещё ты меня назвал сынком.              — Сынком? Вот это да! Хоть убей, не помню.              — Назвал-назвал. «Не верь всему, что видишь, сынок». Ох, я разозлился! И потом, когда просканировал броню Бэтмена и узнал, что под ней ты!.. О!              — А вот это помню! «Когда в следующий раз зажгут твой прожектор, не откликайся — Бэтмен мёртв». Пылающий взгляд, праведный гнев, о! Мой бронированный бэтмобиль разбился о твои коленки, подумать только…              — У тебя отличные подушки безопасности, — посмеялся Кал-Эл и, заёрзав, поднялся. — Извини, надо в туалет.              Он ушёл, а Брюс выпил ещё текилы, закусил лимончиком. По телу разливалось приятное томление. Разговор про коленки Кэла шарахнул по либидо, аккумулируя кровь в одном органе. Посиделки посиделками, но пора переводить их в полежалки. Ну или постоялки. Впрочем, и для сидячего положения легко придумать пару-тройку затейливых поз.              Как всегда, требовалась осторожность. Подведение к главному действу мелкими намёками.              Брюс заставил себя успокоиться — вдох-выдох.              Хозяин квартирки вернулся, и Брюс сразу налил по граммулечке.              — А ты унитазы не разбиваешь?              — Прости? — не понял Кал-Эл.              — Струёй. Ты ведь сильный, ледоколы таскаешь, и струя у тебя должна быть мощная.              — А! Нет. Я контролирую.              — Ладно, — Брюс поднял руки в примирительном жесте. Налил ещё и придвинулся самую капельку ближе, подавая стакан. — А как насчёт такого момента… На сколько далеко ты выстреливаешь струёй?              — Ну и вопросики у тебя, — Кэл взял стакан и не отодвинулся. — Как-то неловко обсуждать.              — Брось, мы же друзья! У нас же дружеские посиделки, мужские разговорчики. Я же чисто из научного любопытства.              — Даже не знаю, Брюс, — криптонец стряхнул с джинсов невидимую соринку, сожалеюще улыбнулся, но Брюс уже распалился на околоинтимной теме и во что бы то ни стало намеревался её продвигать. Откинулся на спинку, рассмеялся:              — Да ладно тебе! Скажи ещё, что ни разу не проверял. Ты же был подростком…              — Был, но… не проверял.              — Неужели ты так скучно жил? — Брюс вдруг неожиданно для себя подскочил с дивана, едва не наткнувшись на столик, потянул Кал-Эла за собой. — Давай проверим сейчас? Ну же, Кэл! Я составлю тебе компанию!              Кал-Эл смотрел скептически, правда, усмехался, в зрачках появилось озорство.              — Ты предлагаешь нам мочиться с балкона?              — Здесь есть балкон? — Брюс подбежал к окну, раздвинул шторы. Там действительно был балкон. Балкончик. Открытый, с крашеными в белый металлическими перилами. — Почему бы и не с балкона? Можно и с балкона! Пятый этаж? Отлично! Или можем на крышу взобраться. На доме же есть крыша?              Брюс сознавал, что пьян. Ещё как сознавал и ещё как — пьян. Руки и ноги слушались с задержкой, а вот мысли неслись скакунами. Он вполне реалистично представил, как они с Кал-Элом будут стоять плечом к плечу на крыше небоскрёба, держать в руках свои брандспойты и поливать город… кхм… неважно чем. Главное, он увидит инопланетный орган… хорошо бы не какой-нибудь тентакль… а может, лучше и тентакль… ладно, там разберётся. Увидит… ну и Кэл тоже увидит, а от слов и рассматриваний плавненько перейдут к приятному.              Размер, впрочем, всё же не последнюю роль играл. Самолюбию не нравилось остаться в «меньшинстве». Но продуть внеземному существу не так ведь обидно, как не заполучить его?              — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал Кал-Эл. Он стоял у дивана, уперев руки в бока, заношенная футболка натянулась и идеально облегала торс, вырисовывая грудные мышцы, а джинсы на бёдрах просто трещали по швам от крепости скрытых под ними мускулов.              Брюсу показалось, что у него от восхищения закапала слюна. Когда Кал-Эл приблизился к окну, желая, верно, заглянуть на балкон, Брюс схватил его за плечи и со всей дури приложил спиной о ближайшую свободную от мебели стену. Прижал всем телом, пригвоздил и мазнул губами по щеке. Кожа была гладкой, с только-только начинающими пробиваться щетинками, тёплой, совсем человеческой, но запах чистый, незамутнённый кислинкой пота, лишь оттенённый парфюмерной отдушкой. Земные мужчины так пахнут только после душа. Не то, чтобы Брюс многих нюхал… просто знал.              Он вдохнул ещё раз, смакуя и чуть не сходя с ума от яркости желаний, и захотел немедленно испробовать губы. Потянулся. Он был выше криптонца — ещё одно счастливое преимущество — и… снова наткнулся на ту же самую щёку.              Кал-Эл отвернулся.              Брюс досадливо выдохнул, отодвигая голову, чтобы Кал-Эл вернул свою обратно.              — Брюс, ты опять? — взгляд Кал-Эла был ясным и категоричным.              — Я хочу тебя, — сообщил Уэйн, бесстыже глядя в серые глаза, попутно отмечая, что они тоже неземной красоты.              — Я чувствую, — уверил Кал-Эл, выразительно дёрнув бровями и ещё выразительнее подвигав тазом. Ну ещё бы не чувствовать, когда в живот упирается внушительная твёрдость.              Брюс состроил самую невинную мордашку и ещё плотнее вжался стояком в упругое тело. Через полминуты нахальных гляделок, наклонился к шее и втянул запах полной грудь.              — Кэл… Позавтракай со мной.              Предложение, которое задумывалось как властное, прозвучало предательски просительно. Ладно, гордость не пострадает, Брюс был готов на любые жертвы. То, что он до сих пор тёрся о вожделенное тело, уже внушало надежду на успех.              — Брюс, я уже дал ответ перед ужином, — отказал Кал-Эл, оставаясь при этом между его телом и стеной.              — У тебя предрассудки?              — У меня ориентация и воспитание.              — В Смолвилле не уважают толерантность? Или на Криптоне?              — Брюс, — Кэл положил ладонь ему на грудь, — перестань. Ты мужчина, а у меня совершенно точно нет женских органов.              Уэйн посмотрел на пятерню на своей груди — такую уверенную, такую сильную и такую бережную. Именно, бережную. Ведь всего один микроскопический нажим, и его тело впечатается в противоположную стену, сметая на пути и стол, и диван, и компьютер.              — Тебе пора домой, Брюс, — добавил Кал-Эл.              Брюс собрался возразить, но тут на тумбочке диким звоном взорвался стационарный телефонный аппарат. Пришлось посторониться, пропуская криптонца. Тот снял трубку.              — Да?              — Кларк! Кларк! Ты дома? — Динамик был настолько мощным, что Брюс отлично слышал отдающий драматизмом голос мисс Лейн. — Кларк, ты прилетишь? Мне скучно, Кларк, прилетай.              — Да, — ответил Кал-Эл, рассеяно поглядывая на гостя, — прилечу.              Он положил трубку на рычаг и повернулся. Брюс подёрнул плечами, мол, всё слышал, не объясняй, проваливаю.              — Ну, я ухожу, — засуетился он, продвигаясь к крошечной прихожей. — Извини, что не помогаю мыть посуду. Классный был вечер.              — Да, Брюс, спасибо, что составил компанию. Вызвать такси?              — Вызову.              На этом прощание закончилось. Брюс сам открыл перед собой дверь, вышел в непривычный для его высокого статуса скромный подъезд, спустился на громыхающем лифте без зеркал и расслабляющей музыки, от тряски которого замутило даже его тренированный организм. Постоял на улице, тестируя себя на степень опьянения и заодно вспоминая, где припарковал машину. Думал, дождаться, пока Кэл спустится на пустырь, чтобы оттуда унестись к своей зазнобе. Потом увидел тёмную точку, взмывающую в чёрное небо с балкона.              Брюс тут же мысленно отказался от услуг такси, которое ещё не вызвал, или помощи Альфреда, которую ещё не просил, и сам прыгнул за руль. Назло пай-мальчику Супермену. Он вообще вполне трезв! Как стёклышко! А спровоцирует аварию, так ещё и лучше — Супермен отвлечётся от своей унылой тёлки и полетит его спасать. А завтра накропает статейку «Готэмский миллиардер устроил пьяное ДТП в Метрополисе», подзаработает — ему же ещё долг за ферму отдавать.              Брюс гомерически рассмеялся. Но это был его последний хохот на ближайшую неделю.              Брюс захандрил. Захандрил самым натуральным образом. Днём в костюме от Бриони, покручиваясь на стуле ценой в полмиллиона баксов, сидел в офисе и смотрел через идеально чистое панорамное окно на плывущий в дымке по ту сторону залива город. Ночью смотрел туда же, только в костюме гигантской летучей мыши и привалившись к покрытому паутиной, закопчённому стояку вентиляции на крыше одной из многоэтажек.              В принципе, вид этот Брюс давно выучил назубок, мог с закрытыми глазами нарисовать и башни торгово-деловых центров, и заводские трубы, и силуэты жилых домов, и чёртов вертящийся глобус на «Дэйли плэнет». Брюс и газетёнку эту читал, чтоб она неладна! Статей Кента в ней было мало и все какие-то пустые, зато его подружка отрывалась на славу. И как только Кал-Эл терпел профессиональное превосходство своей бабы?              Брюс бы нанял ему лучших преподавателей журналистского мастерства, раз уж инопланетной универсальной боевой машине нравится марать бумагу заметульками, вместо того, чтобы пойти, например, в медицину или противовоздушную оборону. Брюс бы ему даже Пулитцеровскую премию втихую купил. Чтобы порадовать, и чтобы Лоис от зависти подавилась. Каждый год бы покупал. Но нет же, честный малый Кларк Кент не поверит в привалившее счастье и заявит о допущенной жюри ошибке. А Супермен поймёт, откуда ноги растут, и будет смотреть своим укоризненным взглядом, мол, Брюс, я способен заработать всё сам.              Как же, способен. Заработал уже, что ферма в закладе оказалась. Зарабатывальщик хренов.              Брюс ворчал в собственных мыслях, брюзжал как старый дед и раскисал как школьница. Не ел и не пил… здоровые напитки — на опустошение семейного винного погреба как раз подналёг. Преступность почуяла безнаказанность и распоясалась. Всякие криминальные элементы кишмя кишели. Не то, что в чистеньком и светленьком Метрополисе. Конечно, ведь Готэм охранял простой смертный, а на той стороне залива был хоть и не совсем бессмертный, но трудноубиваемый и абсолютно неповреждаемый пришелец. Бандиты сами сдавались, стоило ему в развевающемся красном плаще спуститься с небес и встать в позу со скрещенными на груди руками.              Брюсу даже казалось, что бандиты гордятся, что их ловит на горячем столь легендарная и единственная в своём роде личность — уроженец другой планеты. Они тоже оды пели герою с буквой «эс» на груди, а потом убирались в Готэм и пакостили там. Что равносильно «пакостили Брюсу».              Получается, Бэтмен отдувается за двоих. Хорошо устроился этот Супермен!              Брюс хандрил. Вспоминал недобрым словом рыжую соперницу, которая так запросто звала Кал-Эла Кларком, словно подчёркивая, что знает ту сторону его жизни, о которой Брюс до драки не подозревал — о детстве, приёмных родителях, о комбайнах и кукурузе. Лоис думала, что имеет на Кэла больше прав, чем кто бы то ни было, что единолично владеет им, просто потому, что однажды встретила его первой — поддержала, успокоила и дала. Будто много надо ума, чтобы захомутать запутавшегося, растерянного парня, внушив, что он влюблён.              Брюс смотрел на трубы Метрополиса и вздыхал. Все его миллиарды не могли отмотать время назад, чтобы именно он встретил Кал-Эла в крепости Одиночества. Тогда бы посмотрели, насколько тот гетеросексуал и каково его воспитание.              На исходе восьмого дня, Брюс вздыхал так громко, что не расслышал шелеста ткани в ночи. Супермен опустился на крышу прямо перед ним, весь красивый и строгий, даже кудри не растрепались. В синем комбинезоне, который тоже в огне не горел, при попадании ядерной ракеты не дырявился и, что лучше или хуже всего, сексуально облегал все части недосягаемого тела. Кроме ступней и лодыжек — их сексуально обтягивали красные сапоги, такие же неистребляемые. И кроме кистей рук. Ну и шеи с головой тоже.              — Брюс, — кашлянул Супермен, когда Брюс уже почти закончил с рассматриванием тела и рассуждением о прочности материалов.              — Кэл! — вскричал Уэйн, будто только что его заметил. — Какая встреча! Ты мимолётом или дела занесли? — Он хлопнул рукой на приступочек у дымохода, на котором сидел, приглашая занять место.              Супермен остался стоять. Его плащ колыхался на ветру.              — Мне кажется, я обидел тебя, Брюс.              — О, — изобразил недоумение Брюс, хотя в маске, конечно, его мимика терялась, поэтому он стянул ушастую бронешапочку. Совершенно не опасаясь быть рассекреченным: раз Кал-Эл назвал его по имени, значит, ни одного злоумышленника в пределах досягаемости рентгеновского зрения нет. — О, — продублировал Брюс, повторяя и недоумение. — С чего ты взял?              — С того, что ты сидишь здесь расстроенный, а прямо внизу двое мужчин насилуют женщину.              — О! — вздёрнул брови Брюс. — О!.. Ну…              — За неделю в Готэме совершены три ограбления банков, шесть разбойных нападений на граждан пожилого возраста, два похищения детей и заминирование театра. И всеми этими случаями занималась полиция, а не Бэтмен.              — Ну… хм… — не нашёлся Уэйн.              — Изнасилование, кстати, я предотвратил, — добавил Кал-Эл, — не беспокойся.              — А… ну…              — Брюс, может, прекратишь выдавать междометия и скажешь, что происходит?              От удивления Брюс издал ещё несколько неподдающихся буквенному отображению междометий, подвигал бровями, вздохнул и встал, чтобы не смотреть на Супермена снизу вверх. Теперь смотрел на него сверху вниз. И уверенность сразу вернулась.              — Я люблю тебя, Кэл. Без всяких «кажется».              Кал-Эл остался неподвижен, только губы сжались самую малость плотнее. Ветер развевал его кудряшки и плащ, тихо выл в стояках дымоходов. Внизу гудели машины припозднившихся горожан.              Кал-Эл смотрел в глаза, и взгляд его был непроницаем. Брюс ждал, его чёрный плащ тоже реял на ветру — как крылья летучей мыши.              — Ты хотел убить меня, Брюс, — наконец сказал Кал-Эл абсолютно сухим, бесстрастным голосом, который, будучи тихим, звучал громче шума города и природы.              Брюс офигел.              — Так ты тоже обиделся, Кэл? — прищурился он, склоняя голову набок, собирая всю желчь в себе, но неожиданно вместо неё заливаясь отчаянием. — Я не понимал, что делаю! Я влюбился и не понимал этого! Не понимал, что со мной происходит, почему одержим тобой! Перепутал любовь с ненавистью! Прости! С того дня, как увидел тебя в небе над Метрополисом, я люблю тебя.              — Или я нужен тебе как игрушка? Уникальная вещь, принадлежащая только тебе и твоему самолюбию богача?              Брюс задохнулся, захлопал ртом, как выловленный из пруда карась. Это возмутительно! Возмутительно! Он тут, потеряв гордость, в любви объясняется, а чёртов криптонец смеет раскрыть его главную тайну, увидеть самую суть!              — Нет! Ну, если поначалу… А сейчас нет! Кэл, я люблю тебя. Когда ты умер, я места себе не находил. Извини, что не заплатил взнос за вашу ферму, мне просто больно было смотреть на всё, что связано с тобой. Больно было думать, что у тебя было обычное детство, о котором я не знал. Я-то считал, что ты объявился на Земле уже взрослым, одновременно с Зодом.              Кал-Эл слушал, всё сильнее поджимая губы. Но лицо разглаживалось, и взгляд становился мягче. Всё-таки в его непробиваемой груди билось доброе, жалостливое сердце. Брюс этим пользовался, заглядывал в глаза как виляющий хвостом ретривер.              Кал-Эл размышлял ещё некоторое время, затем выдал уже знакомое. Проверял, что ли, его?              — Я мужчина, Брюс.              — Это не имеет значения.              — У тебя часто с мужчинами?              — Что? — задрал бровь Уэйн, до него сегодня туго доходило. — А, нет! — Он сконфузился, замахал руками. — Нет! Ты первый. То есть — единственный, конечно. Поэтому и надеялся, что у тебя есть женские органы. Но если их нет, не беда — я согласен и на мужские. Ты нужен мне, Кэл. Пожалуйста. Ради тебя я готов на что угодно. Я хочу быть с тобой.              — Ты — со мной, Брюс? — уточнил Кэл. — Не чтобы я был твоим?              — А есть разница?              — Если для тебя её нет…              — Есть! — вскричал Брюс и только потом принялся усиленно шевелить извилинами. — Есть, конечно же, есть. Да, я хочу быть с тобой… с тобой, на равных. Или признаю главным тебя. Ты согласен?              Кэл смотрел сурово, как судья. По лицу скользили тени плывущих по чёрному небу облаков. Крепкий остов казался незыблемым изваянием, лишь колышущийся плащ создавал движение в общей статике. Молчание длилось и пугало. Наконец хмурый лоб разгладился, губы расползлись в задорной усмешке — всё-таки Супермен не умел долго быть плохим парнем.              — Похоже, у тебя кризис среднего возраста, — сказал он.              Успевший выдохнуть Брюс, снова напрягся, думая, как интерпретировать ответ. Потом плюнул и спросил прямо.              — Это да или нет?              Супермен секунду побуравил его взглядом, к счастью, фигурально, и сдвинулся с места, прекращая, слава богам, изображать гранитный монумент. Дёрнул завернувшиеся на ветру полы плаща, распрямляя их, потоптался, будто убирая камешек из-под ног, и даже как-то зябко поёжился. Правда, какой ему холод?..       Когда Брюс снова занервничал, Кал-Эл поднял голову.              — Я давно заметил твою симпатию, Брюс, — сказал он немного насмешливо, немного грустно.              — Да? — не поверил Брюс, но тут вспомнил, как во время драчки за материнские кубы Супермен бросил, мол, ты меня не из одной лишь личной симпатии воскресил. И покраснел совсем как тогда. Шаркнул ножкой. — Да, точно. И что ты о моей симпатии к тебе думал?              — У тебя напрасные надежды.              — Тогда почему ты прилетел, если тебе нет до меня дела? — разозлился Уэйн, подступил вплотную. — Или мои надежды не так уж напрасны? Ответь честно, Кэл, разве ты никогда не представлял, что между нами отношения?              — Лишь последнюю неделю. После твоих настойчивых ухаживаний. Невольно.              — И какие они в твоих фантазиях — наши отношения?              Супермен хмыкнул, пойманный с поличным. Подошёл к краю крыши, устремил взгляд туда, где мерцали золотом огни его подшефного города. Смотрел несколько секунд молча, потом повернулся.              — Они… тупиковые. Затруднительные.              — Но возможные? — Уэйн слегка воспрянул духом.              Кал-Эл сгрёб носком сапога мелкие камешки. Кивнул.              — Чисто теоретически. Практически осуществить будет сложно. Отбросив прочие компоненты, секс, которого ты добиваешься и который является важной частью отношений, между нами опасен. Для тебя. Брюс, я могу в процессе увлечься и случайно сломать тебе что-нибудь или, того хуже, разорвать… у меня сверхскорость и сверхсила. А твоё тело хрупко. Так что нет.              Брюс слушал и охреневал. Из-за такой ерунды Кал-Эл отказывает ему! Нет, конечно, целостность своих костей и тканей была Брюсу дорога, но не настолько, чтобы лишить себя вожделенного и остаток жизни провести в тоске.              Он подступил ближе, заглянул в глаза.              — Ты всегда теряешь контроль и ускоряешься?              Кэл смутился. На его инопланетянских скулах даже выступил румянец. Или это были отсветы огней.              — Почти, — нехотя ответил он. — К финишу.              — Ну вот видишь, — возликовал Брюс, — не всё так страшно. Лоис ведь ещё цела.              — Мы с Лоис… — Кэл опять помрачнел и куснул губу, разглядывая даль. — Мы с ней давно не занимались любовью нормально. По той же причине — боюсь ей навредить. Мы больше похожи на друзей. Иногда использующих другие виды секса.              Откровения правильного мальчика бальзамом лились на израненную душу миллиардера. Он нутром чуял, что криптонцу, как любому взрослому мужику со здоровым уровнем тестостерона, мало альтернативного постельного суррогата, к тому же редкого. Быть может, надежда получить полноценный секс и заставляла Кал-Эла рассматривать нетрадиционные варианты, толкало в объятия более крепкого, чем журналистка, партнёра. Пока подсознательно, в качестве размышления, но пусть. Брюс собирался воспользоваться предоставленной лазейкой по полной.              Он дотронулся до плеча Супермена, там, где крепился плащ и ворот открывал манящую мощную шею. Словно невзначай съехал пальцами к тёплой идеальной коже. Поднял глаза.              — Если я придумаю, как нам избежать травмирования, ты… позавтракаешь со мной?              Кал-Эл колебался. Не отводил бездонного взгляда, но молчал. Брюс словно видел, как подрагивают чаши весов в его зрачках, терзаясь между пуританским воспитанием и позволением поддаться соблазну. Победа ускользала.              — Хотя бы один раз, — быстро продолжил он, — в качестве эксперимента. Если не понравится… — Брюс хотел сказать: «Я отстану», но в кои-то веки не смог соврать и просто повёл плечом. — А если понравится… а тебе обязательно понравится, я гарантирую, то можем завтракать часто. Каждый день! Кэл… Я люблю тебя, Кэл. Неужели мои признания ничего для тебя не значат из-за старых обид? Я впервые такое говорю… Впервые такое чувствую. Разве я тебе ни капли не симпатичен?              Брюс сделал глаза грустными как у бассет-хаунда. Практически поставил всё своё счастье на то, что даже люди с другой планеты не смогут равнодушно пройти мимо собаки с умным печальным взглядом, обязательно приласкают. Не проходит же Супермен мимо застрявших на деревьях котят? А собаки… они даже лучше. В какой-то степени.              Кэл опять молчал. Но потом купился. Моргнул.              — Как это будет? — спросил он.              Брюс подпрыгнул от радости и мигом расхорохорился. Как? Сейчас расскажет! Если уж глупая курица Лейн сумела придумать, то ему с его гениальными мозгами и секс-искушённостью будет раз плюнуть. Распишет так, со всеми грязными, пошлыми подробностями, что Кал-Эл от смущения станет цветом как собственный плащ.              Брюс подбоченился, открыл рот, но в последний момент сообразил, что с Суперменом вульгарщина не прокатит, как прокатывает с девками. Только отпугнёт и разочарует. И вообще, гордый уроженец Криптона считает себя ведущим в их гипотетической паре.              Ладно, ладно, пусть будет главным.              Брюс убрал руки с бронированных боков, но попытался уравнять своё положение:              — Кэл, — сказал он с осторожностью подбирая слова и следя за выражением лица собеседника, — ты ведь ускоряешься, когда сам… э… активно работаешь, я верно понял? Что, если активом буду я? А ты будешь пассивно принимать. Лежать и получать удовольствие. А?              Брови Супермена поползли к переносице.              — Брюс, не думаю, что именно этого хочу…              «Ты хочешь трахать меня, Кэл?» — чуть не выпалил Уэйн и не затанцевал по крыше вокруг дымохода. Быть поиметым его, конечно, не прельщало, но сам факт таких мыслей у криптонца ещё как устраивал.              Он спешно вскинул руки в примирительном жесте и добавил, будто раньше не договорил:              — А потом мы сменим позу! Ты будешь всё так же лежать, а я устроюсь на тебе сверху… Поза наездника, слыхал о такой? И я опять поработаю сам, а ты будешь исключительно наслаждаться. Ну или можем изменить последовательность — сначала я, потом ты. Но всё по справедливости! Мы ведь из этой Лиги, из справедливости?              Брюс выдал всё своё красноречие, всю свою эмоциональность, стелился перед возлюбленным супергероем, ходил вокруг него на цыпочках, путаясь в плаще и звякая бронёй, а тот лишь хмурил лоб. Непробиваемый! Неблагодарный!              Но Брюс его хотел. До одури хотел!              Ещё уступки? Хорошо, будут ему ещё уступки.              — Это был лишь первый пункт длинного списка моих предложений, экспромт, — возобновил попытки Уэйн. — Про минет и анилингус с моей стороны опущу — слишком банально, и так понятно, что они будут. Ещё можешь шлёпать меня стеком, если тебе такое нравится, связывать, приковывать наручниками. А что касается других поз, где тебе не придётся много двигаться… Хотя, к чёрту, Кэл, трахай меня на суперскорости — я на всё согласен, только будь со мной.              Брюс понурил голову и всего краем глаза заметил, как на лице Супермена расползается ехидная улыбка. Кэл толкнул в грудину. Совсем легонько.              — Брось, Брюс, я пошутил! Контролировать фрикции не сложнее, чем струю.              — Но!.. — вскинулся Уэйн, негодуя, к чему этот цирк.              — Просто решил посмотреть на твою реакцию. И ты повёлся!              Брюс отвернулся — вот теперь он реально обиделся. Он со всей душой, а над ним насмехаются.              Кал-Эл перестал смеяться и положил руку ему на плечо, погладил большим пальцем.              — Брюс, ты мне симпатичен. С Лоис мы действительно больше друзья. Она единственная девушка, не считая Дианы, кто знает обо мне правду и принимает таким, как есть. Между нами есть секс, но нет искры. На мужчин я не смотрел, но последние дни, после того, как ты стал проявлять ко мне интерес, я много думал о тебе и твоих словах. И, Брюс, я… не против позавтракать с тобой. Однако сначала я хотел убедиться, что я для тебя не экспонат в коллекцию. Убедился.              Гордость Брюса очень рвалась взыграть, но он её задушил. Повернулся, стараясь не скинуть руку со своего плеча. У него от счастья дыхание спёрло.              С минуту они смотрели друг другу в глаза. Кэл мягко, покровительственно улыбался. Потом перевёл взгляд на губы.              — А ещё мне нравится, как звучит моё имя в твоих устах, — сказал он и, медленно потянувшись, поцеловал. Неглубоко, прихватывая губы по очереди, проводя языком по кромке зубов. У Брюса закрылись глаза, в животе затрепетали крыльями бабочки, а кровь потекла в пах. Плащи — красный и чёрный — реяли на ветру. Свидетелем была лишь щербатая луна.              Кал-Эл отстранился, и Брюс с сожалением открыл глаза.              — Так что ты хочешь на завтрак? — проворковал он пересохшим ртом. — Сельдерей?              Супермен фыркнул, припоминая старый разговор.              — Положусь на твой вкус, — сказал он, — Альфред ведь хороший повар.              — Значит, завтракаем у меня? — обрадовался Брюс, что не придётся ночевать на узкой кровати в маленькой квартире Кларка Кента. Хотя и это бы не огорчило.              — У тебя, — Кэл обнимал его за бронированную талию. — Но на справедливость сильно не рассчитывай: уверен, ты не сможешь протиснуться в меня.              — Но мы попробуем? — совсем обнаглел Брюс. — Дашь убедиться в твоей стандартной анатомии? Развеешь слухи?              Вместо ответа он почувствовал, как ноги отрываются от плиток крыши, и успел подхватить с приступочка ушастый шлем. В следующую долю секунды они молнией взмыли в небо и понеслись над спящими кварталами к особняку. Сверхсильные руки крепко прижимали, и Брюс жалел о том, что на нём громоздкий костюм, а не тонкое обтягивающее трико. Здорово однажды будет заняться сексом прямо в воздухе над Готемом. Ну а что, если твой бойфренд — уникальное инопланетное чудо?              Бэтмен всегда добивается своего. Даже если самому придётся подставиться Супермену.              Особняк стремительно приближался.