Пятно

Долгая тишина в трубке начинала напрягать, усиливая ощущение, что на том конце не ответят. Гудок за гудком, они заставляли нервно сжимать ладони в кулачки и разжимать, чтобы постучать пальцами по столу. — Да? — трубку наконец сняли. — Алло, привет, не отвлекаю? — стараясь держаться ровного тона. — Ну, я на работе, стряслось чего? — отвлеченным тоном. — Да, как бы и нет, но вроде и да, хотя, зря я тебя отвлекаю, вечером поговорим, да?— торгуясь сам с собой. — Серёж, что стряслось говорю? — такой перебор вариантов вслух напрягал. — Пятно, Игорь, — Серёжа постарался не выдавать ни одного из своих волнений сейчас. В трубку в ответ только промычали-простонали, как бы намекая, что дурацкое пятно — не повод накручивать нервы никому в этом разговоре. Глупость сплошная. — Ладно, забей, вечером же увидимся ещё… Целую! — он, не дождавшись ответа, сбросил на непонятной ноте. Но Игорю было всё понятно: даже если он забьёт, Серёжа-то нет. И когда он приедет вечером к нему в офис, тот уже половину волос выдерет на голове от накручиваний, надумываний и передумываний. Он же обмусолит всё в своей голове пару тысяч раз и, возможно, успеет сойти с ума. Для Игоря сейчас не было вариантов, а потому он с просьбой в глазах подошёл к столу Димы, возившемуся с очередной бумажной работой. Он же, подняв голову из-под бумажного вороха и посмотрев на напарника, прочёл его мысли: — Прикрыть? — Да, мне отъехать надо в город, я вернусь через пару часов, …надеюсь, по крайней мере, — полицейскому уже до стыдобы было просить об очередном одолжении. — Езжай, я тут разберусь сам, ну, как обычно, — Дима оптимистично выдал смешок, отдававший явной усталостью от такого рабочего режима. Игорь уже было хотел развернуться и пойти, как услышал в спину: — А какой повод, если не секрет? Дима, вечно ты со своим любопытством, с вопросами. — Да там, Серёга про пятно что-то начал, — он и сам не знал, как описать свой «повод». — А-а-а, ну, это серьёзно, наверное, — Дубин и сам не знал, не иронизирует ли он сейчас. — Типа того. Ладно, спасибо, скоро буду, — Игорь уже нёсся к входной двери. Покинув участок, оглянулся по сторонам. Городской транспорт сейчас не вариант, от метро идти долго. — Ох, Серёжа, ради тебя и на непозволительную роскошь пойдёшь, — посчитал Игорь, вызывая такси. Через пару минут после вызова подъехал автомобиль, что-то вроде тойоты, он не особо разбирался. В салоне пованивал ароматизатор ёлочки, почти въедавшийся в одежду и волосы, а водила покуривал в окно, иногда сигналя лихачам на дороге. — Шеф, можно побыстрее? — Гром поглядывал на наручный циферблат, неминуемо крутящий стрелками. — Я те чё, взлечу? Извиняй, родной, всем надо куда-то, — без капли сожаления ответил таксист. — Бесперспективняк, ясно, — решил мужчина, откидывая голову на спинку сиденья. Спустя час, водила таки довёз до точки «Б». Неизменно заломил оплату и не захотел ничего слушать про цену, названную оператором. Игорь, обозлённый на пробки, на светофоры по полторы минуты каждый, на водилу, на ёлочку, на дурацкие мысли, лезшие в голову не одному Сергею, заранее на разговор, который может его ждать, просто всунул две купюры по тысяче номиналом, не надеясь на наличие сдачи. Вылез из авто, двинулся к входу в офис, сплюнув на асфальт и под нос рыкнув: — Охеревшие бомбилы. Двери автоматически распахнулись, послышался голос Марго: — Игорь Константинович, вы сегодня рано. Вам не требуется медицинская помощь? Игорь Константинович, кравшийся к лифту, будто вор, опешил. — Шучу! Мне предупредить о вашем визите? — Смешно, конечно, тот ещё Серёга программист я посмотрю… Нет, не надо, — он быстро добавил, заходя в лифт. Вот он и поднимался, медленно, без музыки, привычной для лифтов, поглядывая на почти пустые офисные этажи и снова представляя, что сейчас может услышать. Наконец раскрывшись, двери впустили мужчину внутрь. Тот, озираясь, медленно передвигался по пентхаусу. На диване сидел Разумовский в деловой одежде и с распущенными рукавами, уперевшийся взглядом в запястье, потирающий пальцем. Услышав шаги и догадавшись, что за гость, он крикнул: — Игорь, стой, где стоишь! И он встал, замерз, будто играл в «Море волнуется раз». — Теперь иди, только медленно — почти приказывал Серёжа, не отрываясь от руки. Игорь медленно зашаркал по полу, догадываясь, к чему это говорит Разумовский. Шаг за шагом, он вплотную подошёл к Серёже. У того глаза остекленели — словно неживой перед ним сидел. Сразу вынеся в голове вердикт, он поднял голову и сразу же прижался ею к торсу мужчины, сцепляя вокруг него руки. Игорь только аккуратно опустил сухие ладони тому на плечи, медленно поглаживая, боясь даже пикнуть. Серёжа взял инициативу и, то медленно, то почти лихорадочно зашептал: — У нас совещание сегодня было. Мы обсуждали внесение функции для пометки соулмейта… Не моя идея, дурацкая, бестолковая, дорогая для своей простоты и бесполезности, бредятина, бред-бред-тупость-полный бред… И тут я вспомнил о пятне, Игорь… Оно не темнеет. Дав волю потоку, оказавшемуся довольно коротким, Гром только сильнее потирал Серёжины плечи, понимая, к чему он клонит. — Совсем не темнеет, понимаешь. Я проверил только что. Совсем, однозначно — нет, — Разумовский заскулил, крепче вжимаясь в майора. — Ну, это же не у всех сходится, так? Многие по сорок лет живут с бледными пятнами, и ничего, счастливы себе, — он даже не улавливал, кого пытается утешить — точно ли не себя? Только присел на корточки, пытаясь посмотреть на парня. Серёжа оторвался, чтобы разглядеть лицо напротив — давалось трудно от слёз и кипящей крови, превращавшей всё, что он видит, в сплошной мираж. Выдавая всхлипы, без толку утирая нос, он просто смотрел, прежде чем положить заледеневшие ладошки на смуглое лицо. — Покажи запястье, — снова шёпотом. — Серёнь, может не.., — но его прервали. — Покажи мне запястье, я тебя прошу, я на колени встану, но покажи! — отчаянно, слишком болезненно. Игорю оставалось только зажмуриться, хорошенько проморгаться и недовольно, не спеша подтянуть рукав куртки наверх. Перед глазами Сергея предстало красным светом пятно с мягкими очертаниями, отдалённо напоминающее месяц. Он только нервно усмехнулся, протягивая свою руку рядом — на пять тонов бледнее, с точно таким же пятном, только светло-серого цвета. Гром, разглядывая их запястья, сам начинал нервничать и невольно дышать чаще. — Видишь. Они одной формы — это хорошо. Но твоё — яркое, а моё… Собрав всю силу воли в кулак, Игорь намеревался успокоить обоих: — И что? Ты же гений, чёрт возьми, а веришь в предназначения. Я на своё никогда не смотрел, я полюбил тебя не потому, что это моё предназначение, а по своей собственной дурости связался с таким умнющим дурачком, как ты. Разумовский только бледно улыбнулся, будто через силу, чтобы просто отвлечь Игоря. — Я люблю тебя. Но насколько это честно… Это несправедливо, что твоё предназначение одностороннее. Гром начинал злиться ещё пуще прежнего — долбаное предназначение, долбаные соулмейты, долбаные лишние нервы Серёжи. — Наоборот справедливо — ты, получается, не из-под палки полюбил, правильно? — хоть в ком-то здесь ещё оставалась надежда. — Я-я...не знаю, будто я сам себя обманываю… Как же предназначенные? Мужчина, порядком устав мусолить эту тему, поднялся и тут же плюхнулся на диване рядом, скрестив руки на груди — думалось лучше. — Ладно. Рядом с кем-то это пятно ещё зажигалось? — Нет, вроде бы, я не то чтобы проверял… — А с Олегом? — выдал майор, сам же испугавшись такой возможности. — Нет, мы проверяли и не раз. Он говорил, у него зажигалось с кем-то из вашего отдела… Господи, как же его, напарник вроде твой? — Дима? Ты уверен? — Игорь расхохотался, не представляя, как это вообще возможно. — Да, да, Дубин, точно…Ну, с его слов. Только ты при Олеге не смейся, для него это вполне себе серьёзно. — Научен горьким опытом? — Что-то в роде того… Мы отвлеклись, — он повернул голову в сторону мужчины. Гром потёр переносицу, потёр глаза, ещё раз проморгался — сил нет никаких это дальше выносить. — Я не знаю. Мне вообще фиолетово на эти пятна, а что с тобой делать — ума не приложу. Позови Олега, может он что придумает. Обещаю не смеяться! — он пытался хоть как-нибудь сбить градус разговора. Серёжа обратился к ассистентке: — Марго, позвони Олегу. — Вызываю! Волков привычно ответил на пятый гудок. — Слушаю, — сухо, в его манере. — Олег, можешь подняться ко м…к нам, я с Игорем. — Это срочно? У меня плановая проверка системы охраны, если ты не забыл. — Срочно, Волков, давай поднимайся, — Игорь уже не выдерживал. — Понял я, понял. Серёж, утихомирь своего бешеного, пока я подходить буду, — он тут же бросил трубку. Серёжа откинулся на спинку дивана, положив свою ладонь на чужую. — Ты только поспокойнее, Олега легко разворошить, ты же знаешь, — тихо пробормотал Разумовский. Игорь только кивнул и сжал холодную руку в своей. Олег, сложивший руки в карманы, тихим — профессиональное, шагом обозначил свой визит. — Ну, что у вас? — явно недовольный оставленной внизу службой. — Пятна, — одно слово от Серёжи, зато Волкову всё понятно. Он упёрся спиной в холодную стенку, поглядывая на обоих на диване. Оба нервные, оба пытаются этого не показывать. — Серёг, я пораскинул мозгами, у меня только одна версия. Две пары глаз выжидающе уставились на начальника охраны. — Сразу скажу, вы — точно предназначенные, потому что более подходящих придурков вам не найти. В ответ — две кривые улыбки, на которые Олег коротко улыбнулся и сам, чем и удивил присутствующих. — Во-вторых, я думаю, всё дело в том пожаре. Помнишь, ты говорил, что попал в самое кострище и руку обжёг, на котором и стоит пятно предназначенных? Игорь почти облегчённо выдохнул, Серёжа, глядя на него, наконец опустил брови из положения домика. — А как убедиться? — Разумовскому везде и всюду требовались доказательства. — Я почитал тут пару статей. Ультрафиолет точно подскажет, раз вы такие упёртые, — Олег ловким движением вытащил фонарик из кармана брюк, скрутил на нём указатель на «УФ». Оба с интересом посмотрели на Волкова, ожидая объяснений. — Я сейчас посвечу на твоё пятно, а Гром будет медленно отходить. Пятно, когда он рядом, под ультрафиолетом будет светиться белым, а потом должно потухнуть. Серёжа в нетерпении выставил руку вперёд, Игорь поднялся. Олег также тихо приблизился и, дважды нажав на кнопку на корпусе фонарика, направил его на запястье Разумовскому, распознавая старые следы ожогов. Пятно засияло белизной, немного посверкивая. Разумовский расплылся в удовлетворённой улыбке. Гром же, для чистоты эксперимента, медленно отступал назад, и — пятно угасало. Серёжа захлопал в ладоши, смеясь, бросившись Олегу чуть не ли на шею: — Олежа, спасибо! Ты нас спас, меня спас, как обычно! Спасибо большое, спасибо-спасибо-спасибо, — почти душа в объятиях. Волков только крепко постучал крупной ладонью по чужой спине, вырываясь из объятий. — Не за что. Не отрывайте меня больше от работы из-за такой чепухи. Но Серёжа, бросившийся уже на другую шею, конечно, не слышал. Зажимая Игоря в объятиях, накрывая своими губами чужие, а потом и всё лицо, шею — чуть ли не съедая тут же, он мысленно витал в облаках, непременно, из сладкой ваты — настолько его распирало от внезапного облегчения тяжёлых мыслей. — Господи прости, я жутко испугался… Мне не хотелось бы, чтобы это предназначение было только твоим крестом. Я счастлив, правда, теперь окончательно счастлив! — Разумовский оторвался от своего объекта обожания ради спича. — Я за тебя испугался, Серёнь. Не думал, что это так важно. Но вот видишь — мне и самому как-то светлее что ли, от того, что мы — самая настоящая судьба, — Гром только мягко рылся в длинных рыжих прядях. — Да! Ну, разве не круто? — Серёжа улыбался до ушей, смеялся, держа своё главное богатство за талию. — Круто, круто, — Игорь и сам улыбался, заражаясь энергией напротив. Олег Волков, мягко переступая, покидал пентхаус так, чтоб никто и не заметил — профессиональное, опять же. Он приподнял рукав пиджака, за ним задрал и рукав водолазки. Красное пятно на запястье постепенно гасло, в унисон с отдалением своего владельца.