Давай больше не будем ссориться

— Ты сам в этом виноват! — разносится крик по кухне и посуда летит куда в стенку. — Да что ты? Виноват в том, что ты набухался в зюзю и поцеловал Полину, а потом шлёпнул её по попе?! — в ответ тоже летели крики, истеричные. Начался огромный скандал. — Она не такая чмошница как ты! — рычит тёмноволосый и кидает в него еле дышащую тарелку, что при ударе об него разлетелась в осколки. Боль по всему телу разошлась мигом, но он и не обратил на это внимание. — Что ты только что сделал? — глаза начали предательски гореть и щипать, слёзы скапливались в них с каждой секундой и их было труднее удержать. Но он же не слабый. Он же должен показать, что он сильный. — Нехуй меня провоцировать, пидор — всё также рычит Рома, но испуганно глядит на него. Вот тут слёзы и не стали оставаться в глазах, что покраснели. Дальше он ничего не слышал, ни обеспокоенный крик с извинениями, ни оправданий. Он выпал из реальности, полностью остался в своих мыслях, что не предвещали чего то хорошего. Он глядел на своего любимого, что резко стал чужим. Сверлил того своим пустым взглядом, что так и говорил «Я устал. Я не хочу быть здесь». — Мы расстаёмся, Ром — шепчет Антон, останавливая крики. Он прекрасно видел, как парень скорчился от внутреннней боли, у него у самого на душе кошки скребут, у него у самого сердце разваливается на кусочки, как посуда, что разбита и валяется везде на кухне. — Стой, подожди. Давай не будем делать этого — дрожащим голосом бормотал Пятифан, на что блондин лишь покачал головой. — Нет, Ром, это надо сделать. Мы не подходим друг другу. Мы совсем чужие — будто под гипнозом отвечает Петров потирая свои щёки, что горели от слёз. Он не видит смысла продолжать всё это. — Но как же? Мы же столько лет были вместе — жалобно говорит хулиган, что сдерживал свои слёзы. Карие глаза бегали по его лицу, искали ответ «Да, давай не будем расставаться», но надежды рухнули после других слов. — Неважно. Важно то, что ты сотворил со мной за несколько минут сегодня — глаза опустились на руки, что были в осколках и ранах от разбитой об него тарелки. Он медленно идёт к выходу из кухни, но его хватают за руку. — Прошу, не надо — умоляюще глядит на блондина Пятифан и выпускает наконец горькую слезу, а затем и все остальные. Сердце будто перестаёт биться от этого вида и ещё больше трескается на совсем маленькие осколки. Петров вырывает руку и сдерживая всхлип уходит в комнату. По пути окончательно убивает себя мыслями, по пути окончательно убивает себя чувствами. Тихо плачет поднимаясь на второй этаж, идя по небольшому коридору и отворяя дверь в их комнату, точнее уже в его. Закрывает дверь на замок и медленно медленно скатывается по двери. Зажмуривает глаза, трёт лицо, срывается на немой крик и жадно глотает кислород после него. Бьёт себя голове в надежде утихомирить свои чувства, но всё бесполезно. Он чувствует ещё ярче всю боль. Он чувствует ещё ярче свою моральную гибель. Сероглазый кусает губы в кровь, лишь бы не сорваться и не прибежать к разбитому парню, что сидит на первом этаже. Подходит к столу и открывает ящик. Тот самый, что спасал его раньше в трудные моменты и тянул за собой ко дну. Мерзкому дну, но убирая боль, хоть и ненадолго. Он смотрит на упаковку лезвий от Спутника и глотает образовавшийся в горле ком. Тянет свою руку к коробочке и прикасается кончиками пальцев к ней. Чувствует разряд по всему телу и закрывает глаза, кусает губы по старой изученной уже давно схеме, и открывает глаза. Лезвие уже оказалось у него в руке, он с трудом глотает слюни, что стали слишком вязкими, с трудом отрывает взгляд с лезвия на окно, в котором лишь одна темень. Снова направляет свой взгляд на лезвие и сжимает его. Сжимает так, что протыкает нежную кожу ладони и пальцев. Измученно выдыхает и берёт острый предмет так, чтобы было удобней, нервно продолжает кусать губы и подносит лезвие к запястью. Проводит медленно, надавливая, но не сильно по руке, чтобы почувствовать жгучую боль. А остальные увечья делает с резких движений, что приводят к глубоким порезам. Не замечает как на руке не остаётся места и продолжает. Продолжает. Продолжает. Вдумчиво глядит на свою руку, что творит с другой ужасные вещи, горько плачет. И вдруг стук в дверь, который сильно пугает парня и он делает порез глубже чем задумывал, слава Богу, не там где вены. Лезвие падает издавая неприятный звук, он испуганно глядит на дверь, что уже скоро слетит с петель и так и происходит. Он видит сильно испуганного Рому, что наверняка услышал этот звук. Прячет руку в попытке скрыть от зорких глаз, не знает, что делать с огромной лужей крови и чувствует как футболка сзади начинает намокать. Закусывает губу и опускает свой взгляд в пол, натыкается на лужу и начинает дрожать, пилит тёмно алую кровь на деревянном полу и ждёт. Ждёт действий Пятифана. Тот в свою очередь оглядывает комнату, замечает на полу ту самую лужу, то самое лезвие и шокируется. Та очень вредная привычка, снова вернулась в этот дом, снова произошло и именно из-за него. Закрывает глаза дрожаще вздыхает и снова чувствует слёзы. Злости нет на парня, что прячет руку за спиной. Злость есть только на себя и он готов просто убить себя. Он осторожно перебирает ногами, становится ближе к блондину и протягивает руку. Он смотрит как светлая голова поднимается и видит заплаканное лицо, глаза, что уже припухли от солёных капель и винит себя за это состояние. Получает истерзанную руку в свою ладонь, опускает на неё взгляд и видит кровоточащие порезы, что были глубоки, но не так как один из них. Вздрагивает и чувствует как начинает подступать истерика. Чувствует это ужасное чувство, но старается себя успокоить. Сейчас не ему нужно оказывать помощь, а любимому. Он берёт аптечку, что всегда находилась у них в комнате на случай чего. Достаёт оттуда перекись, чтобы остановить кровь, выливает на руку тому и слышит шипение, выливает целую бутылочку и берёт бинтик, находит стакан воды, что стоит с самого утра, немного обмакивает его и нежно вытирает всё на руке, бережно проводит по порезам и плачет, роняет часто капли на руку и чувствует поглаживание по голове. Антон утешает его. Становится не легче, а хуже от осознания того, что несмотря на то, что он натворил. Антон утешает, шепчет слова любви и то, что он не будет с ним расставаться. Аккуратно заматывает руку бинтом и наконец не видит всё это. — Тош, прости меня — выдавливает из себя Рома и целует холодные пальцы чужой руки, снова заливается слезами и закрывает глаза. — Ты меня тоже прости, Ром. Не нужно было говорить мне эти слова и творить ужас со своей рукой — нежно отвечает Петров и также прижимает к себе тёмноволосого. — Давай больше не будем ссориться — всхлипывая шепчет Пятифан и подняв свои глаза полные слёз, видит спешный кивок. Всё закончилось хорошо.