Спасибо, что живой

      - Эй, бинтуй аккуратнее.       За окном уже глубокий вечер, совсем скоро город затихнет на всю ночь. Этот день дался им троим особенно тяжело. Спасением Волкова руководил Сергей, однако сейчас руль перехватила Лера, помогая ему залатать побитого мужчину. Сразу после побега втроём от того злополучного места, они наспех обработали его, чтобы спокойнее довезти до дома, и сейчас меняли красные бинты, уже капитально занимаясь лечением. Тот уже выглядел в разы лучше, чем там, на складе, но состояние всё ещё пугало.       Спасибо, что живой.       Разумовский закрепляет на спине финальный бинт и осторожно кладёт руку на плечо Олегу. В голубых - по символичной случайности – глазах по-прежнему плещется беспокойство, да и сам мужчина выглядит так, словно хочет что-то ему сказать, но не может в присутствии Макаровой. Несколько секунд уходит на размышления, и девушка встаёт с колен, отряхивая мусор.       - Я за каплями для глаз схожу. Проконтролируй, чтобы он вздремнул, а то аптека через тридцать минут закроется, – сухо командует Лера. Всё ещё перепуганный Сергей кивает, и она уходит, подхватив с ближайшего стула пальто.       Стоило двери вслед за ней закрыться, Волков будто сразу ожил. Разумовский моментально убрал руку, а первый, слабо морщась, лёг на бок, лицом к другу.       - Зачем вы меня вытащили? – говорит особенно тихо, так, что интонация вопроса теряется. Впервые Разумовский видит его таким слабым. – Я уже ценности не представляю, а вы могли как минимум пострадать. Тебя вообще почти казнили.       Сперва ответом ему служит чужой тяжёлый вздох. Сергей прикрывает глаза и медленно мотает головой, будто в знак отрицания.       - Я не мог тебя там оставить. Не после того, через что мы прошли. И не после того, как уже однажды чуть не потерял тебя по своей же вине. – Секундная слабость заканчивается, и мужчина садится на кровать, чуть ближе к пострадавшему. – И ты – полнейший придурок, если думаешь, что вообще мне не важен и не дорог. И дело не только в Лере.       Олег догадывался. Но хотел услышать это сам, а не метаться в пустой надежде, что другом руководило нечто большее, чем выгода. И понимал, что его вечно болтливому и несерьёзному товарищу трудно дались такие серьёзные слова. На несколько долгих секунд он задерживает взгляд на своём кулоне, что сейчас болтался на тяжело вздымающейся груди Разумовского, и губы сама собой трогает мягкая улыбка. Он кладёт свою непривычно тяжёлую руку поверх ладони друга и медленно переплетает их пальцы – совсем как в детстве, когда не знал, как поддержать его после Марьи Ивановны, обозвавшей Серёжу извращенцем за картину Боттичелли.       Мужчина взволнованно прикусил губу, почувствовав это касание, такое до безумия мягкое после всего произошедшего, но, стараясь скрыть на мгновения захватившее его смущение, встал и отправился к двери, но уже на выходе обернулся.       - Поспи, пока Лера не придёт. И спасибо, что живой.       Не дожидаясь ответа выходит, скрипнув дверью. Не в его манере вести такие разговоры, но он не мог сейчас скрыть, как переживает за здоровье друга.       И медленно сползает по стене на пол у самого косяка. Усталость берёт своё – он так и не смог поспать после пропажи Волкова. Веки сами слипаются.

***

      Просыпается он от того, что кто-то осторожно открывал дверь. После устроенной ими бойни на заводе это вгоняло в панику ещё больше, и Разумовский мгновенно вскакивает, попутно осматривая комнату на предметы самозащиты. И резко выдыхает, когда понимает, что это Лера вернулась. Девушка смеривает его уставшим взглядом и закрывает входную дверь, а на полу оказывается доверху набитый чем-то белый пакет.       - Что это ты приволокла? – не церемонясь спрашивает мужчина, указывая пальцем на неожиданный груз.       - Капли, свежие бинты, обезбол, немного продуктов. Или ты думаешь, что мы его мукой и куском хлеба на ноги поднимем?       Пока сонный Сергей переваривает информацию, Макарова скидывает пальто и проходит в спальню с пакетом. Спустя почти минуту он догоняет её, но в саму комнату не заходит – боится помешать. Зато слышит из-за двери Лерино «потерпи немного».       И точно знает – Волков терпит, ни за что не покажет, что ему больно. И впервые за долгие годы именно Разумовский чувствует себя его верным пёсиком, а не наоборот.       Абсолютно монотонно девушка поясняет ему, когда нужно будет снова прокапать больной глаз, слышится какое-то шуршание, но только скрип двери вырывает Сергея из размышлений. Сходу ему пихают в руки окровавленные бинты, которые они там забыли.       - Выкинь, будь добр.       Мужчина обессиленно роняет голову и вздыхает. Он уже давно не ощущал таких сильных порывов светлых эмоций.       - Спасибо. – На вопросительный взгляд Леры он лишь слабо кивает в сторону спальни и уходит на кухню.       Руки дрожат. Их бьёт мелкий озноб, почти как тогда, когда ему назначили встречу, чтобы забрать Олега. Из-за этого промахивается и роняет бинты мимо ведра, но подоспевшая вовремя Макарова уверенно закидывает их в нужное место. Спонтанно Разумовский поднимает на неё взгляд и неожиданно даже для себя просит.       - Побудешь здесь? Я чай заварю.       Ужасно не хотелось оставаться сейчас одному. Раньше мог, раньше он был холоден и расчётлив. А сейчас боролся сам с собой за право снять маску клоуна и бывшего маньяка. Хоть один раз побыть обычным человеком, со своими переживаниями, эмоциями, желаниями.       Душа поёт, когда ему отвечают согласием и садятся за стол. На автомате, погрузившись в собственные мысли, разливает из чайника холодную заварку и добавляет воды, вскипевшей за то время, пока он пялился в никуда, сам в себе пытаясь отыскать ответ, почему на него напал такой шок после вызволения друга.       Одновременно с Сергеем напротив Леры плюхается и кружка с чаем. Она тоже не могла понять, что нашло на великого и ужасного Разумовского, почему он резко стал таким сентиментальным.       - Спасибо. – Кивает, придвинув горячий напиток к себе.       - Меньшее, что могу сейчас сделать. Если бы не ты, Олег бы уже мог… - мужчина запинается, нервно поправляя рукой рыжие пряди. – Мог быть мёртв.       - Не мог, - отрицает Макарова. – Им нужен был не Олег, а ты. Вряд ли бы они добились твоего визита, если бы убили его.       В неловкой тишине проходят мучительно долгие две минуты, пока Лера не замечает, что её собеседник плачет. Всё это время тот сидел, обхватив руками голову, а сейчас на стол под ним одна за другой обрушивались тяжёлые капли.       - Погоди, ты что, плачешь? – искренне недоумевает она, прерывая их молчание.       Сергей словно приходит в себя, впервые за все это время обратив на неё взгляд. Голубые глаза покраснели, а по щекам непроизвольно бежали дорожки из слёз. Он и сам не заметил, что плачет, и после вопроса поспешно протёр рукавом лицо, убирая следы своей внезапной слабости.       - Что случилось?       - Не могу больше держать, - тихо выдыхает он и трясёт головой, прогоняя навязчивую грусть. – Я слишком испугался, когда его похитили. А потом словно что-то сломалось. Не могу сейчас держать своё привычное лицо. Олег – он ведь гораздо больше, чем просто напарник и член команды. – Лера кивает, незаметно закатив глаза. Будто она не замечала их флирт и нежности наедине. – Мы же всю жизнь вместе. Как в приюте познакомились, так и почти не расставались…       Сейчас лучшее, что она может сделать – выслушать его. Странно, конечно, когда бывший террорист и маньяк-миссионер внезапно перед тобой начинает раскрываться из-за своего друга, попавшего в беду, но ей ли привыкать?       - Я уже не представляю свою дальнейшую жизнь без него. Он буквально есть мои девяносто пять процентов самоконтроля, - тихий нервный смешок и неловкая пауза. – И когда я подумал, что с ним могли что-то сделать, меня впервые такой ужас охватил… Скажу честно, я никогда в жизни так не боялся. Даже когда мне дуло ко лбу приставляли или осколок к горлу. Я скорее сам исчезну, чем останусь без него. И ведь никто другой даром не нужен. Никто не поймёт так, как Олег, не поддержит, не успокоит, не проконтролирует, не обнимет, как он… Да никто из ныне живущих не смог бы при всём желании мне его заменить. А сейчас он второй раз чуть не погиб из-за меня. Но вдруг сейчас оставит? Скажет, что больше не хочет страдать из-за меня? Что я тогда делать буду?       Воистину, не вовремя его болтливость. Но Сергея тоже можно понять, ведь впервые после стольких лет его криминальной жизни он чувствует такие сильные эмоции и не может понять себя. Глоток чая помогает Лере обновить силы, как слушателя, и продолжить искать ответ в словах и мимике собеседника.       - До этого я и не осознавал, насколько на самом деле я его ценю. Посылал на сложные и опасные задания, расстрелял для своей мести, использовал по полной… а сейчас что-то переклинило. Не хочу так больше. Слишком боюсь его потерять, я же никто без него. Но почему только сейчас? И что это вообще такое?       Словно поняв, что сказал уже слишком много, Разумовский резко замолкает, отводя взгляд в сторону спальни, будто пытался сквозь стены увидеть спящего Олега, убедиться, что он там, живой и в полной безопасности. А Лера, когда поняла, что минутка откровенностей закончена, залпом выпила почти всю кружку. В сон клонило жутко, но не могла по доброте душевной оставить человека в таком состоянии сидеть одного.       - Это любовь называется. Любишь ты его. И, раз действительно тебя сейчас ваши взаимоотношения так цепляют, значит, действовать надо. – Последние глотки чая она допивает под немигающим взором Сергея. – Не знаю, было ли у вас что-то раньше, но ты можешь всё поменять. Ухаживай за ним, лекарства, кстати, в его комнате оставила. Предложи съехаться. В конце концов, объясни ему, что чувствуешь. Просто поговорите об этом. Вряд ли он тебя оттолкнёт из-за этого, а ещё более маловероятно – что твои чувства невзаимны. Ведь если бы он не любил тебя, то ушёл бы ещё после расстрела, верно?       - Пожалуй, ты права, ма шери. – Во взгляде появляется осознанность и жизнь. Краснота уже почти ушла, и мужчина нервно заламывает пальцы, очевидно, всё-таки сомневаясь, что ему стоит напрямую это заявлять Волкову. – Но есть ма-аленькая проблемка. Олег всегда отстранённый и серьёзный. Так что я не уверен, что всё-таки он…       - Это может быть защитным механизмом. Если тебе интересно моё мнение, то мне кажется, у вас все взаимно, но он думает, что нет, или боится привязанности к тебе, поэтому и держится особняком. Всё-таки вам лучше поговорить.       Сергей думает недолго, буквально пару секунд. И тут же быстро кивает несколько раз, поджав губы. Сейчас он воспринимал Леру на равных, и даже проникся к ней благоговейным трепетом, и действительно был готов хоть сейчас бежать и показывать, как ему небезразличен этот высокий, могучий и холодный брюнет, что сейчас мирно дремал, залеченный двумя самыми близкими людьми.       Этот день поменял что-то в каждом из них. Открыл ранее закрытые семью замками тайны души, выломав те с корнем, всколыхнул, подбросил, да так и оставил лежать разбитыми на земле. Но впервые всем троим хотелось собрать друг друга по этим кускам и начать держаться вместе, ведь только так сегодня они смогли противостоять угрозе.       Вот Разумовский с готовностью встаёт под недоумевающим взглядом Леры, и уже готов был броситься к Олегу, но трезвость мозга возвращалась. Всё-таки, девушке надо было как-то переночевать. Хотя бы дать указания.       - Места немного, но можешь в шкафу взять одеяло и прикорнуть на том кресле. Если сможешь, конечно.       - Спать захочется – хоть на полу уснёшь. Спасибо. – Макарова поднимается следом за ним.       - Тебе спасибо, что выслушала. Доброй ночи.       Также не дожидаясь ответа, Сергей выскальзывает из комнаты и тихо заходит к Волкову, боясь потревожить сон. Мужчина всё также лежал на боку, тихо посапывая. Действительно спит. Разумовский присел около кровати на пол и принялся рассматривать Олега. Лицо было расслаблено, значит, не кошмары снятся. Невольно он слишком засмотрелся, преисполненный нежностью: нос с горбинкой, острые скулы, мощные плечи и руки, растрёпанные после недавних приключений тёмные волосы. Даже спящим он был прекрасен.       Вновь отключился Сергей под размеренное дыхание Волкова, прикорнув головой на самом краю кровати. И даже болезненно бьющееся сердце не мешало душой радоваться за то, что друг жив и почти невредим. А с Лериной помощью они быстро поставят его на ноги.       Около пяти часов утра, однако, Олег проснулся. Резко раскрыл глаза, попутно поднимаясь на локте и осматривая комнату. Дыхание сбилось, липкий страх сковывал лёгкие и желудок, и от внезапного пробуждения глаза разлепил и Сергей. На секунду их взволнованные взгляды пересеклись, но без лишних слов он вложил руку в ладонь Волкова, как несколько часов назад, переплетая пальцы. Напряженная рука мужчины постепенно расслабляется, и по-прежнему сидящий на полу Разумовский хотел продолжить спать, но робкими касаниями Олег привлекал к себе его внимание.       - Почему ты тут спишь? Ложись, я подвинусь.       - Да не надо. Тебе наоборот, больше места надо, с твоими-то ра…       - Ложись, - более сурово прерывает его брюнет. – Тело ломить будет.       Сил сопротивляться никаких не было, но подчиняется Серёжа всё равно с недовольным видом. Как и говорил Олег, он подвинулся к краю, освободив сзади себя побольше места, и мужчина легонько прижался к нему со спины, приобнимая одной рукой. Совсем как в детстве и студенчестве, когда приходилось ютиться непонятно как. Сейчас же, однако, куда больше волновала отдача друга. Несмотря на усталость и травмы, он продолжал, как мог, заботиться о Сергее, но если раньше это было в порядке вещей, и они оба не обращали на подобное особого внимания, то сегодня такие мелочи заставляли трепетать и возвращаться в возраст, когда малейшую доброту к себе воспринимаешь, как признак влюблённости.       Их парные шрамы прямо сейчас точно совпадали. Накладывались один на другой. И, по мнению Серёжи, это было очень странным, но романтичным доказательством того, что они с Олегом действительно созданы друг для друга. У многих друзей есть парные кольца, парные подвески, а у них были парные крестовидные шрамы.       Разумовский мягко ткнулся носом в его шею, обдавая её своим тёплым тяжёлым дыханием.       - Я тебя больше не оставлю, Волче.