Комната без дверей

Чонгук еще отчётливо помнил как ходил по парку со старшими, как смеялся. Но все веселые воспоминания мигом смылись вместе с слезами на бумажке где были ненавистные им результаты. Он омега. Смириться с этой мыслью было сложно. Он всю жизнь считал что станет альфой, как его хёны, хотя бы бетой. Ведь даже Чимин-хён похожий на стопроцентную омегу родился альфой. Все внутренности сворачивало от ненависти к своему телу. Не было ни сил, ни храбрости посмотреть старшим в глаза и озвучить свой вторичный пол. Протирая свои опухшие глаза от слез, он тихо шмыгая носом, спустился на кухню где его уже ждали. В этом месте, альфы всегда были выше статусом жалких омег. Они презирали, топтали и всячески унижали их. А омегам оставалось лишь терпеть и с болезненным треском в душе выносить ребёнка. Эта же участь ждала Чонгука. - Я омега - невнятно и с дрожащим голосом произнес он, но этого хватило чтобы услышать сказанные им тихие слова. Минута молчания. И хриплый голос Юнги вдруг промолвил: - Блять, так и знал что наш Чонгук~и окажется ничтожной вешью. Тэхён же взяв хрупкого парня за подбородок длинными пальцами, открыл его ротик и плюнул прямо в глодку, приказывая своим глубоким голосом глотать. Мнение омеги никому не интересно, оставалось лишь терпеть сдерживая горькие слезы. Все ушли по комнатам, лишь самый старший остался. Собирался готовить еду, он в этом был все же хорош. Чонгук же с тихими всхлипами поднялся на ноги и собирался уйти, но услышал голос Джина: - Подойди сюда, - сказал альфа и потрепал омегу по волосам - а теперь сядь на колени. Все сказанное пугало, но мог ли он игнорировать слова старшего альфы.. Он все сделал. Джин резал овощи и смотрел как Чонгук сидит, и дрожа ждет следующего приказа. Это его забавляло, "будто кукла" думал он. Постепенно на лице Гука виднелись соленые дорожки от слез, за этим последовала пощёчина от старшего, и мальчик замолк будто и вовсе не он плакал. В течение часа еда была готова, а он все сидел на коленях которые уже давно затекли и ныли от боли. Все сели за стол, а перед Чонгуком стояла старая, немытая тарелка наполненная до верху костями и всяким мусором. Его от этого тошнило, омега был чувствительным особенно на запахи. Чимин же вдруг подошел, сел на корточки, схватил за густые волосы и уткнул парня лицом в тарелку: - Ты чего, шеночек? Почему не ешь? Неужели мне нужно учить такую тварь как есть? - жестко сжал волосы и бросил голову на последнем слове. Далее пнул так сильно, что на теле точно остались синяки. Больно. Больно. Больно. Неужели теплые отношение в течении трех годов превратились в это за минуту. Дышать Чонгуку удавалось с трудом, лицо ужасно болело из-за ударов. Мысли в голове путались и давили на него еще сильнее.

***

Вечером Гук уже мытый и чистый(его вымыл Хоби-хён, при этом протирая кожу мочалкой до крови) сидит на кровати углубившись мысли. В комнату заходит Джун и толкает омегу со всей силы на кровать, и срывает с него всю одежду. Чонгук лишь испуганными глазами смотрит в глаза альфы, где горит пламя хищника. Намджун же жестко переворачивает Чонгука и одним движением входит в дырочку парня, а из омеги выходят лишь глухие крики, с быстрыми вздохами и выдохами. Делает сильные и болезненные толчки и в конце кончает внутрь Гука. Уходя из комнаты он лишь поцеловал губы, при этом царапая их до крови своими клыками. Чонгук долго приходил в себя. Но когда он все же проснулся, увидел в зеркале раненого себя, с кучей синяков и укусов. А под ногами тонкой струйкой текла сперма, перемешанная кровью. Прежде пухлые и аппетитные губы, превратились в бледную и исцарапанную полоску с засохшей кровью. От одного вида и запаха своего тела тошнило. Он ненавидел все: этот день, свой пол, своих хёнов, себя, свою внешность, свою жизнь, отношение общества к омегам. Как все хорошее обернулась в это? Он хоть и не любил это, но знал что в будущем ему предстоит пережить муки гораздо побольнее сегодняшних и это только малая часть.