Пьеса «Мальчик и щенок»

В этот вечер Чуя всё так же оставляет одну из своих велюровых шляп на вешалке в прихожей, он как обычно разбрасывает обувь, совсем не заботясь о порядке в небольшой комнате. Парень даже -совсем традиционно- заглядывает в зеркало, по пути в гардеробную, он держит в зубах чёрную резинку для волос, стараясь уложить вьющиеся длинные пряди в высокий хвост. Но всё-таки, что-то не так. Чуя сегодня другой, стоило ему только переступить порог квартиры, как Дазай практически сразу улавливает неоднозначное настроение рыжего. Обычно Накахара заваливался в их дом опьяненный эмоциями, с желанием сразу же начать рассказ про новый рабочий день в мафии. В среду они обезвреживали бомбу, вчера пытались разгромить новую организацию, которая набралась смелости восстать против них, но сегодня Чуя отстранён и немногословен, что было совсем не характерно для него. Он бесшумно прокрадывается на кухню, придирчиво осматривает ужин, приготовленный Дазаем, но в качестве трапезы выбирает лишь стакан воды со льдом. — Выглядишь так, будто тебе не помешало бы что-то с градусом, - не сдерживает комментария Осаму, настороженный таким поведением своего партнёра. — Я в порядке, просто... Чуя замолкает, он сосредоточенно наблюдает за плавающими кубиками льда в стеклянном стакане, и кажется, даже не моргает. — Как думаешь, у нас мог бы быть кот? Или собака, или любое другое животное? - наконец выдаёт он, поднимая голову, — Типо как у нормальных пар. Парень выглядит смущённым и растерянным, что ещё больше настораживает Дазая, который старательно прокручивал в голове этот вопрос, чувствуя, как вертятся шестерёнки его мозга. — Чуя, почему ты вдруг об этом заговорил? В ответ слышно только разочарованный вздох, и шаги из кухни, по направлению к ванной комнате. Накахара проводит в ванне около двух часов. Он не выходит, даже когда вода полностью остыла, пена растворилась, а свечи начали таять прямо на фарфоровую поверхность раковины. Уже больше года его мысли повёрнуты только на портовой мафии, и работе в этой организации. Хотя до этого он старался не показывать свою озабоченность этой ситуацией, но любому терпению приходит конец. Чуя всё чаще стал задумываться над тем, что было бы, если бы он покинул мафию, и нашёл более тихую и безопасную работу. Это решило бы столько проблем, позволило бы осуществиться всем его запретным мечтам, которые тщательно запрятаны в самых дальних уголках сознания. Чуя верен своему боссу, но желание почувствовать себя нормальным иногда брало верх. Будь он свободен от Мори - смог бы наконец начать вести спокойный образ жизни, без постоянной угрозы своему существованию. У них с Осаму не было ни одного свидания, ни одной романтической встречи, вдали от города, где они могли побыть только вдвоём. Благо, Дазай прекрасно это понимал, и нужно заметить, всегда старался сгладить эти неудобства настолько, насколько они могли себе это позволить. Он первый признался в своих чувствах, первый предложил начать отношения, а позже, съехаться и жить вместе. За это Чуя был очень благодарен ему, потому что разбираться с желанием сделать первые шажочки у него не было ни времени, ни сил. Спустя ещё полчаса ему приходится покинуть своё временное убежище, и столкнуться с неизбежной реальностью. На часах пол двенадцатого ночи, Дазай уже расположился в их спальне. Он лениво перелистывал страницы книги, время от времени пододвигая свои спадающие очки на переносицу. Чуя всё так же тихо извлекает из шкафа новую хлопковую рубашку. Она пахнет стиральным порошком, свежестью и Осаму. Иногда Чуе казалось, что теперь запах Дазая впитывался во все вещи в их доме. Сандаловое дерево и зелёный чай. — Почему вдруг именно животные? - Осаму даже не отрывает взгляд от книги, он говорит так, будто это абсолютно повседневный для них вопрос. — Потому что это могло бы доказать мне то, что мы обычные, - с раздражённым вздохом отвечает Чуя, чувствуя, как с каждой секундой злится всё больше и больше, — Я видел сегодня объявление, случайно, это был обычный флаер, приклеенный к столбу. Какая-то женщина продаёт десятерых ретриверов, им сейчас около трёх месяцев, ещё совсем щеночки. — Я понимаю твоё желание стать нормальной парой, как тысячи других, - Дазай берёт его за руку, стараясь успокаивающими движениями расслабить Чую, — Но мы не сможем стать обычными, и ты должен понимать это. У нас не может быть обычных семейных праздников, совместных поездок на выходные, дурацких традиций, по типу дарить друг другу хризантемы каждый четверг. Всё это не про нас. И в основном, за это можно сказать спасибо портовой мафии. — А как же твоя работа в детективном агенстве? Она что, такая безопасная и милая? — Моя работа тоже ставит меня под угрозу, безусловно, но если нужно будет пожертвовать выгодой организации, чтобы спасти меня - они это сделают. Они не мои друзья, не близкие люди, за исключением Ацуши, но они спасут меня, даже если лучше будет пустить ситуацию на самотёк. Мори никогда так не сделает, между тобой и организацией он всегда выберет сохранность мафии. Чуя сверлит его полным ненависти взглядом. Сейчас он правда ненавидит его, потому что Дазай говорит правду. — Я уйду оттуда, только если моё мертвое тело вынесут из здания офиса, и ты прекрасно знаешь это, Осаму, - в его глазах стоят слезы. Это безвыходная ситуация. — Я тоже так думал, но вот он я, здесь, перед тобой, живой и практически невредимый, - Дазай притягивает его к себе на колени, удобнее устраиваясь на кровати, — Всё будет хорошо, Чуя, однажды мы обязательно купим несколько золотистых ретривиров, джунгарского хомячка или даже летучую мышку. Пока есть ты и я, в этой спальне, в нашем доме, больше ничего кроме этого не имеет значения. Только ты и я. И Накахара правда успокаивается. Спустя какое-то время его судорожные всхлипы превращаются в тихое сопение, и Осаму понимает, что Чуя наконец уснул. Вечер следующего дня снова не похож на предыдущие, но вот теперь это произошло благодаря Дазаю. Потому что когда Чуя возвращается с работы, обнаруживает, что его парня дома нет, хотя обычно тот всегда приходил минимум на час раньше. Это настораживает, но не настолько, чтобы забыть про собственную усталость и чувство голода, поэтому Накахара ограничивается смской: Ты где шляешься, оболтус потерянный? Ответ не приходит даже спустя час, и Чуя уже даже задумывается над тем, чтобы позвонить своему ёжику в тумане, как тот всё-таки явился. — Ну и где нас носило, игнорщик ты хренов? - он выходит в коридор, и зависает на месте. Дазай стоит на пороге с огромной картонной коробкой в руках, взгляд его сияет ярче новогодней ёлки, а на губах мелькнула даже слишком довольная улыбка. — Ты че домой припёр, алё, я с кем разговариваю? - продолжает возмущаться Чуя, но как только коробка опускается на пол возле него, слова застревают в горле. — Дазай, нет. — Чуя, да. Он недоверчиво заглядывает внутрь плотных картонных стенок, будто не веря своим глазам. В куче мягких одеял сидит маленький щеночек, его шерсть золотистого цвета, это ретривер. Он заинтересованно смотрит на Накахару своими большими тёмными глазами, задорно размахивая хвостом. — Ты серьёзно купил нам щенка? - Чуя садится на пол, извлекая из коробки собачонка, который сразу же устроился у него на руках, тыкаясь влажным носом в ладонь. — Я хочу сделать тебя счастливым, и хочу чтобы мы хоть немного приблизились к «нормальным парам», если это то, чего тебе правда хочется. Дазай тоже опускается на мягкий ковёр кофейного цвета, пододвигаясь ближе к Чуе, он аккуратно поглаживает маленького ретривера по спине. — Я счастлив просто от того, что ты рядом со мной, и ты любишь меня. Всё остальное не важно, ты был прав, когда сказал это, - рыжеволосый немного наклоняется, чтобы оставить поцелуй за ухом щенка, — Но его мы всё-таки оставим, это новый член нашей семьи. Дазай ласково заправляет ему за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. Этот вечер не похож на все, что были до этого. Он лучше их в тысячи раз.