rest your soul in mine

Шёл дождь. Дождь падал весь день, потому что была гроза, и людям советовали оставаться дома, если они могут, но Вэй Усянь не может ждать. Он не может ждать, потому что узнал, что чувствует к Лань Чжаню самым глупым образом из всех возможных, и он должен сказать ему об этом. Он должен сказать Лань Чжаню, что внутри него что-то возникло. Странный зуд в груди. Приятное щекотание при появлении улыбки, вызванной воспоминаниями. Их воспоминаниями, воспоминаниями о нём, их историей. Глубокое чувство, взращенное со всей нежностью, которую Вэй Усянь мог ему дать. И ему потребовалось так много времени, чтобы понять. Это любовь. Любовь, заполняющая пустоту в сердце. Любовь, которая заставляет его смотреть на облака и искать глазами Лань Чжаня. Вэй Ин должен так много рассказать ему. Он должен рассказать, что это чувство зарождалось медленно и не спеша. Со временем оно занимало всё больше и больше места. Оно совсем не встречало сопротивления. Даже его собственный инстинкт, готовый разделаться с любым захватчиком, уступил, хотя он не был уверен, что именно привело к этому. Он думает, что всё в нём чувствовало надвигающееся добро. Вернее, чувствительные хорошие перемены, которые принесло его прибытие. Легче воздух, меньше надоедливой рутины, мягче улыбка, больше надежды во взгляде. Поэтому его не волнует, что когда он в спешке хватал свое пальто, то опрокинул стакан, а когда пошёл собирать его осколки на полу — получил маленький порез на руке. Потому что он чувствует себя живым, бурлящим и готовым взорваться от старых и в то же время новых и неизведанных чувств. Он хватает кухонное полотенце, сильно прижимает к маленькому порезу на руке ровно настолько, чтобы впиталась кровь, и быстро выбегает из своей квартиры. Через два квартала, весь в промокшей одежде и нескольких лучах, освещающих небо, Вэй Ин вспоминает, что Лань Чжань живет не рядом с ним, и пытаться добраться туда бегом — глупо, что бы он ни чувствовал. Он громко смеется, оглядывается по сторонам и пытается найти такси, а когда находит, считает, что ему сказочно повезло. Может быть, это вселенная дает ему вотум уверенности, что на этот раз он поступит правильно. — Плохая погода, чтобы ходить по улице, да? — комментирует мужчина средних лет, глядя на навигатор, после того как Вэй Усянь называет ему адрес места назначения. — Мне нужно признаться в любви. — Вэй Ин отвечает не задумываясь, глядя на промокшие джинсы, прилипшие к его коже. На его лице появляется улыбка. — О, твоя вторая половинка? — Да! Мне потребовалось много времени, чтобы понять. И теперь я просто не могу дождаться. — Вэй Усянь поднял запястье, как бы показывая мужчине знак, который имел форму одной прямой линии с точкой на конце. Синяя точка. Цвет, который заставлял его сердце замирать от любви. Вэй Усянь родился с линией и без имени. Это означало, что он никогда не сможет найти свою половинку или у него её просто нет. Вселенная не подскажет ему, кто его суженый, как это происходит с другими. Его это устраивало. Он думал, что Вселенная дает ему право выбора. Он просто должен почувствовать первым. Никакого давления. А Лань Чжань родился с линией на плече. Они были похожи и в то же время не похожи вовсе. — Юная любовь. — Таксист улыбнулся ему, глядя в зеркало. Вэй Усянь улыбнулся в ответ, нервно теребя рукава своей толстовки, пока город проносился за окном машины как мокрое серое пятно. Любовь, которую он чувствовал, была давней. Он просто не понимал, что Лань Чжань — это… вариант. Что любить Лань Чжаня — это нормально. Он удивительный человек. Он так полон чувств, такой добрый и милый. У него самые красивые улыбки в мире, и он смотрит на Вэй Усяня так, будто держит в своих руках звезды. Лань Чжань обнимает Вэй Ина, когда тот начинает смеяться, и наклоняется к нему. Он держит его так, словно Вэй Ин самое дорогое, что есть на свете. А Вэй Усянь был таким медлительным. Как он мог не понять, что это любовь? Любовь, укоренившаяся глубоко в его сердце и где-то в животе. Он был уверен, что его мозг засветится, как новогодняя елка, если врачи заглянут в него, когда Вэй Усянь думал о Лань Чжане. Только о нём. Он был таким глупым. Поэтому дождь не имел значения. Неважно, что он промок, и неважно, что такси обойдется дороже, чем он может себе позволить потратить в этом месяце. Он так глубоко влюблен, что если он ничего не скажет, то умрет, и тогда уже ничего не будет иметь значения. — Надеюсь, вы найдёте то, что ищете, молодой человек. — Сказал таксист, когда машина остановилась, резко вернув Вэй Усяня к реальности. — Спасибо. — Сказал он, открывая дверь одной рукой и передавая карточку другой. — Вот. — Он получил карту обратно и положил её в карман, ветер и холодный дождь, вгрызавшийся в голую кожу рук. — Хорошего пути! — пожелал он сквозь шум дождя и закрыл дверь машины. Он побежал по тротуару к передней части лужайки дома Лань Чжаня. Вэй Ин остановился и сделал два глубоких вдоха, после чего подошел к двери и постучал. На улице было холодно, и Лань Чжань не спешил открывать дверь, потому что, ну серьёзно, кто будет выходить на улицу в такую погоду, верно? — Вэй Ин. — сразу же сказал он, когда открыл дверь и увидел, кто стоит на пороге. — Лань Чжань. — Вэй Усянь счастливо вздохнул. Стоящий перед ним мужчина был одет в бледно-голубую футболку с длинными рукавами и черные штаны. Он выглядел таким уютным и тёплым. Вэй Усянь хотел бы крепко обнять его. — Входи. — пробормотал Ванцзи, нахмурив свои идеальные брови. — Что-то случилось? — Подожди, Лань Чжань. Сначала я должен тебе кое-что сказать. — Зачастил Вэй Ин, положив свою холодную, мокрую руку поверх теплой, осторожной руки, которую Лань Чжань положил на его ладонь. — Внутри. Ты можешь сказать мне это, когда мы будем внутри, Вэй Ин. — Настоял Лань Чжань, силой затаскивая неожиданного гостя внутрь. Он закрыл за ними дверь, и Вэй Усянь застыл на месте, дрожа и капая водой на безупречный ковер в идеальной гостиной Лань Чжаня. — Пожалуйста, садись. Я принесу тебе что-нибудь согревающее. Но Вэй Ин не двигался, не сводя глаз со спины Лань Ванцзи, пока тот не скрылся в одном из коридоров, ведущих в его комнату. Это было глупо. Он знал, что сказать. Он уже пришёл сюда, ему просто нужно выговориться. Ему просто нужно сказать Лань Чжаню, что его душа наконец-то отыскала свою половину. Посмотри на меня, Лань Чжань. Я влюблён в тебя. Моё сердце словно разрывается от любви. Вэй Усянь на мгновение задумался. Он здесь, а Лань Чжань в другой комнате. Маленький рывок смелости — единственное, что ему нужно сделать. Любовь, как он понял, нужно проявлять, чтобы иметь шанс быть понятым. Вэй Усянь снова глубоко вздохнул. — Лань Чжань. — Позвал он, направляясь в сторону зала. — Мгм? — Лань Чжань вышел, держа в руках смену одежды, полотенце и одеяло. — Ты мне нравишься. — промурлыкал он. — Да, я промок, и да, мне холодно. Но всё это не имеет значения, потому что ты мне очень нравишься. Глаза Лань Чжаня слегка расширились, а губы едва заметно сжались, как и всегда, когда Ванцзи заставали врасплох. Но, похоже, он быстро принял какое-то решение, в несколько шагов преодолев пространство между ними, и опустил полотенце, а затем и одеяло на плечи Вэй Усяню. — Мне тоже очень нравится Вэй Ин. — Лань Чжань? — Дыхание Вэй Усяня перехватило. Он не ожидал, что Лань Чжань понимает его. — Я имею в виду, что люблю тебя. — Мгм. Я тоже люблю Вэй Ина. — Он положил руки на плечи Вэй Усяня и слегка наклонился, прикоснувшись губами к его губам. — Я уже давно люблю Вэй Ина. — Лань Чжань, я тоже. — Захныкал в ответ Вэй Усянь. — Прости, что так долго молчал. — Вэй Ину незачем извиняться. — Он отстранился настолько, что задрал рукав рубашки, прикрывавшей его левую руку, обнажив тонкую линию, которая шла вверх по предплечью и вниз по тыльной стороне руки к пятну на мизинце. Вэй Усянь поднял левую руку и обнажил тонкую линию, идущую вверх по руке, заканчивающуюся на плече, но в отличие от линии Лань Чжаня, эта заканчивалась тремя синими точками на мизинце. — Это кровь? — Как же я тебя люблю. Они заговорили одновременно, Вэй Усянь растерянно моргал, пока не вспомнил о порезе на руке, который получил, спешно покидая квартиру. — Всё в порядке, правда. Даже не больно. — Он махнул рукой. — Иди сюда. — Нахмурился Лань Чжань. — Сначала поцелуй меня снова. Лань Чжань сузил глаза и вздохнул, прежде чем снова обхватить губы Вэй Ина своими. Одна из его рук лежала на талии Вэй Усяня, удерживая того на месте. Поцелуй был всё ещё осторожным, очень нежным и очень важным. Вэй Ин издал не громкий удовлетворенный стон, прижавшись к губам Лань Чжаня. Это было прекрасно. Он не был уверен, но, возможно, время остановилось, когда его губы нашли губы Лань Чжаня. Левая рука, где находилась его линия, напрямую связанная с сердцем, проследила руку Ванцзи от кисти по плечу и до затылка. Вэй Ин сосредоточился на том, как мягко тот прижимается к его рту, как аромат его мыла и мягкого сандалового масла захватывает все чувства. Он всё ещё был очень мокрым и прекрасно понимал, что Лань Чжань, конечно же, тоже намок из-за него, но он был так счастлив быть здесь сейчас. Подумать только, он имел возможность сказать вслух, что любит Лань Чжаня! — Лань Чжань! Я весь мокрый. — Он вздрогнул, задыхаясь, когда Лань Ванцзи отстранился и обхватил его руками. Его горячее, быстрое дыхание коснулось шеи Вэй Усяня, пустив дрожь по телу. — Не волнуйся. Я просто хочу обнять Вэй Ина. — Упрямец. — С нежностью пробормотал Вэй Усянь. — Вэй Ин? — Да, Лань Чжань? — Я тоже тебя чертовски люблю. У Вэй Ина перехватило дыхание, и он почувствовал, как в уголках глаз появились предательские горячие слёзы. Он так долго ждал этого, даже не зная, чего именно желает. Он и Лань Чжань заслуживали этого. Это так очевидно для него сейчас — а может быть, так было всегда. Здесь, в объятиях Лань Чжаня, у него было несколько маленьких уверенностей. Он уверен, что хочет сказать ему, что ему нравится его запах, сотканный из любви и доброты; уверен, что может вечно ждать объятий, подобных этому, и маленьких, застенчивых и драгоценных улыбок, которые были особенными только на губах Лань Чжаня. У Вэй Усяня есть время, но он хочет ещё немного, чтобы спокойно сказать ему, что слова, которые слетают с его уст, — это те же слова, которые трогают его душу. Это любовь. Вэй Усянь улыбается, слезы текут по его лицу. Это любовь.