Ты - мое солнце

Солнце только начинает подниматься из-за гор, его лучи касаются пушистых облаков, что расположились в пятидесяти метрах от земли и задевают кроны деревьев. Они спускаются ниже и, пробираясь меж веток, будят птиц. Те расправляют крылышки, пару раз машут ими, тянут шею вверх и громко здороваются с солнцем, даря ему звонкую песню. Лучи бегут дальше: попадают в окна небольших деревянных домов, скользят по заледеневшему озеру, проползают в норки и дупла животных, а затем, наконец, добегают до белого снега. Черные массивные ботинки наступают на оставленное зимой покрывало земли и оно с треском проваливается под ними, прижимаясь ближе к земле и сминая нетронутую траву. Красные от холода руки приходится тереть друг о друга, подставлять к посиневшим губам и выдыхать теплый воздух, потом снова прятать в карманы и продолжать идти. На улице пахнет зимой и утром, от чего губы невольно расплываются в улыбке. Если на улице холодно, то на душе слишком тепло и хорошо, чтобы вернуться домой и лечь под одеяло. А разве может быть иначе, если рядом с тобой самый прекрасный, светлый, милый и дорогой тебе мальчишка? И Чонсон мог поклясться: он бы прожил с ним всю жизнь, а если можно, то и смерть, если бы не правила. Сейчас, когда мир разделил всех людей на два типа, никто не чувствовал неудобств, кроме, пожалуй, одного Джея. У одних был ангел/демон хранитель, а у других его не было и всех все устраивало, ведь хранители особо ничем не помогали, но и не мешали. Они были видны и осязаемы лишь для близких людей человека, к которому были привязаны. Чонсон до сих пор не понимает, как его угораздило влюбиться в лучшего друга своего двоюродного брата, учитывая, что… — не думаешь, что нам стоит поговорить? — Чонвон прервал тишину, что образовалась по пути на гору. Лучший друг Сону, двоюродного брата Джея, — его ангел хранитель. Брат безумно любил Пака, поэтому неудивительно, что тот смог увидеть ангела сразу же, как тот появился. Сам Ким жил за городом, от того виделся с Чонсоном только на каникулах, когда тот вместе с родителями приезжал на дачу. — здесь красиво, — он улыбнулся и присел на снег, свешивая худые ноги с обрыва. Если под ботинками Пака снег проваливался и трещал, то под босыми ногами ангела он и следа не оставлял. — Джей…- он тяжело вздохнул и присел рядом, на все тот же снег. Солнце наполовину взошло из-за гор и неприятно щипало глаза, парень бросил все попытки полностью их открыть и осмотреть долину, прикрывая веки и откидывая голову назад. Он делает большой глоток воздуха, прежде чем повернуть светлую макушку в сторону Чонвона и придвинуться еще ближе (хотя куда ближе?). — нет, — он опускает голову на чужое плечо, ангел же хмурит брови и уже хочет что-то высказать, как его перебивают, — не говори ничего. Пожалуйста. Чонвон тяжело вздыхает и пытается расслабится, а то и морщины могут остаться. Он подставляет ладошки под солнце и протягивает их как можно сильнее вперед, тепла это не дает, ведь ему и так тепло, но дает какую-то надежду и мечты. Он расправляет одно крыло и накрывает им парня, а то тот так и дрожит от холода, хотя старается делать вид, что все в порядке. Чонсон пахнет деревьями и цитрусом, а Чонвон ванилью и печеньем, если верить выводу Джея — шоколадным. Если первый — воплощение черного и эстетики, то второй — воплощение чего-то невинного и белого. На Чонвоне надет только длинный белый свитер и короткие шорты под низом, а на Чонсоне теплая черная куртка, темные штаны с карманами и ботинки. — я тебе нравлюсь, да? — толи игнорируя чужую просьбу, толи задавая вопрос самому себе, Чонвон тихо хмыкает и опускает голову вниз. Чонсон не помнит, когда ему так полюбился этот ангел, но он помнит, что это были хорошие времена; он не помнит, о чем думал, когда нагло обманывал брата и ходил гулять, только ради его друга. — нравишься? — он ухмыляется, — нет, я люблю тебя. — ты влюблен в меня? — в его голосе звучит столько надежды. Он боится, что его разыгрывают? — по уши, — он поднимается с чужого плеча, когда чувствует, как крыло покидает его спину и плечи, и поддается назад, падая головой на снег и зарываясь в него ладонями. «Может не стоило? Может не сейчас? А вдруг он…» Чонвон поворачивает голову в сторону развалившегося на земле тела, снова хмурит брови (ну точно морщины останутся) и бьет его по ляжке. Чонсон подпрыгивает от неожиданности и поскользнувшись падает на землю. — совсем уже страх потерял? Мало того, что сидишь на холодном, так еще и голову простудить решил? Даже морозить там нечего — мозгов-то нет. Услышав «оскорбление» в свой адрес он подрывается с земли и толкает ангела, чтобы тот приземлился на спину, после садится на чужие бедра и смотрит сверху вниз. Чонвон пару секунд смотрит с опаской и даже страхом, а потом заливается громким смехом, когда чужие холодные руки пробираются под нежный свитер и начинают щекотать участки кожи. Потом он находит момент, когда Чонсон ослабляет хватку и переворачивает его на спину, в этот раз сам усаживаясь на крепких бедрах и смотрит лукаво, пока слышит «неееет, стой, я сделаю все, что захочешь, но не делай этого». И на свое «все?» в ответ прилетает «да». — тогда, — смотрит совсем по другому, в его глазах столько грусти и печали, хотя минуту назад они светились от счастья, — просто будь со мной, — он шмыгает носом и всматривается прямо в глаза напротив, такие темные и такие влюбленные. — Пообещай, что не бросишь меня, пожалуйста. Улыбка и задор с лица Чонсона пропадают моментально, он принимает сидячие положение, пока на его ногах все еще сидит ангелочек, весь такой маленький, чистенький и светленький, такой, которого хочется просто обнять и никуда не отпускать. Чонвон снова шмыгает носом, смотрит куда-то вниз и Джей уже не может сдержаться. Он приобнимает это маленькое существо за талию и шепчет на ухо что-то приятное и успокаивающее. Пак не знает, можно ли это считать ответом на его признание, но в том, что он никогда не отпустит это чудо — он уверен на все сто, а может и двести процентов. *** Днем, когда Джей приносит на руках растроганного, слегка заплаканного, но невероятно счастливого ангела в деревянный дом брата, ему предстоит долгий разговор, итог которого — не ожидал никто. — я перееду в город, — твердо заявляет Сону, после выяснений отношений Чонвона и Чонсона, — и тогда ты сможешь быть с ним всегда. Пак ошарашенно смотрит и ничего уже не понимает. А где крики и неприятие? — я уже все решил и родители знают об этом, — он тянется к телефону и включает какую-то видеоигру, — вашу «химию» я давно заметил, а меня помимо учебы лучший друг в Сеуле ждет. Чонсон понимающе кивает и опускает голову вниз. Неужели они действительно будут вместе? — только не сегодня, так что съезди без меня. Я через недельку приеду, надо с документами закончить. Закусывая губу, толи от радости, толи от грусти он бросает пару слов и выходит из комнаты. Вроде бы они будут вместе и все хорошо, но неделя в разлуке станет для них вечностью. Вкратце объяснив Чонвону ситуацию и получив много радостных криков и объятий он уходит в предоставленную себе комнату — собирать вещи. Дверь громко хлопает и на душе становится спокойней. Он проходит вглубь комнаты, садится на скрипучую кровать, облокачивается о стену и глубоко выдыхает. В голове целая каша, а губа предательски дергается, выдавая всю нервозность. Он встает с места и подходит к аккуратному письменному столу. Тот уже совсем дряхлый и подранный. Отодвинув нижний ящик, взяв лист бумаги и ручку он садится на стул, ближе придвигаясь к столу и начинает выводить буквы. *** Он прощается с родственниками и братом, а сам спешит в комнату к одному маленькому ангелочку, что обещал ждать его там. Осторожно заходя в комнату и чуя запах печенья он понял, что парень совсем близко и даже слишком. Чонвон стоит в привычном ему свитере и шортах, а на ногах по-прежнему нет обуви. Он разводит руки в стороны, приглашая в объятия и Чонсон поддается, аккуратно «падая» в них. Легкие наполняются ванилью вперемешку с шоколадным печеньем, а руки ложатся на тонкую талию. Чонвон отстраняется, поднимает свои «блестящие» глаза и смотрит также, как и Джей раньше (всегда), а второй замечает это лишь сейчас. У обоих сердце выскакивает из груди и каждый уверен — это слышно на всю комнату. Получая одобрительный кивок, ангел привстает на носочки и положив обе свои маленькие ладошки на щеки блондина, накрывает своими губами чужие, оставляя недолгий, мягкий поцелуй. Чонсон расплывается в довольной улыбке и обнимает свое чудо. Свое… Да, уже свое маленькое чудо. Он опускает руку в карман и достает из него небольшой конвертик, сразу же давая его Чонвону. Улыбается еще раз и, оставляя быстрый поцелуй на розовой щеке, убегает в сторону машины со словами «буду ждать тебя, а где — ты узнаешь позже». *** После помощи Сону и долгих разговоров за ужином Чонвон идет в ту комнату, из которой пару часов назад съехали и, заранее попросив, чтобы его не беспокоили, закрывает дверь на ключ. Он подходит к столу, где оставил конвертик и, беря его в руки, садится на кровать, поджимая колени к себе.

«Мне жаль, что я не взял все в свои руки раньше и не признался, тогда, может быть, мы не потеряли бы столько времени. Знаешь… Рядом с тобой я как снег на солнце: когда ты смотришь я сверкаю, когда притрагиваешься — таю, если тебя нет — я холоден и тверд; как небо с солнцем, ведь всем нравится звездное небо, но оно куда красивей, если вместо колких звезд на нем мягкие облака; как птица, а проснется ли птица, если солнце не поднимется из-за гор? Ты — мое солнце, Чонвон. Мое любимое солнце, ради которого я готов на все. Увидимся во сне. Твой Джей»