Клянусь луной и звездами

      ― Прозвучит ли по-гейски признание в любви от лучшего друга?       Ох, наконец-то, у кого-то из парочки супер лучших друзей нашлись яйца. Болтовня Кайла не мешает, наоборот, хорошо, когда есть человек, по достоинству оценивший его творение, хоть сперва все задумывалось иначе. Сейчас он думает над словами друга, чем добросовестно работает. От котлеты потянуло неприятной гарью. С раздраженным вздохом Эрику пришлось самому перевернуть почти готовый продукт. Кайл охнул от неожиданности, когда в поле зрения появилась чужая рука с угрожающе торчащей лопаткой.       ― Оу, извини, я немного отвлекся, ― переворачивая соседнюю, он поджал губы.       Что-то в его позе не нравилось Картману. До прихода пьяного Стена вполне нормально следил за мясом, а после начал клевать носом. Тут два и два складывать не нужно для понимания ситуации.       ― Давай так: после закрытия мы нормально поговорим, ― забирая готовые котлеты, сказал Картман. ― Иначе «Бургеры Картмана» лишатся самого хорошего сотрудника!       Кайл фыркает ― напряженная морщинка на лбу слегка разглаживается. Эрик внутри чуть выдыхает. Конечно, у него еще есть Кенни и Баттерс, однако, иметь в союзниках еврея всегда приятно. Чем-то похоже на моменты, как если бы Кайл принимал поражение и переходил на его сторону.       Ближе к вечеру поток покупателей редеет, пока последний тупой взрослый не уходит с бургером. После наведения порядка Кенни и Баттерс уходят, остаются лишь он с Кайлом наедине. Неловкая тишина нависает над ними. На лице Кайла написано одно желание: домой. Картман полностью понимает его и сам хочет поскорее закончить с оставшимися делами. Это дело не касается бургеров или того же явившегося пьяного Стена, а нечто личное. Эрик надежд особых не держит, надеется хотя бы не услышать отвращение.       Как Кайл и обещал: в течение дня не позволял сомнительным мыслям взять вверх. Работа собственно закончилась, и он снова начал грустить. Лучше гнев, чем это полное непонимания лицо. А еще лучше гнев со смущением вместе с пунцовыми щеками и дрожащими руками.       ― Так о чем ты хотел поговорить?       Кайл смотрит с подозрением.       ― Насчет твоего Стена, и как он может повлиять на бизнес, будучи далеко. Кайл, ты не единственный, кого бесит прогрессирующая циничная сука. Не забывай про нас с Кенни, ― облокачиваясь на прилавок, начинает говорить Картман, ― постарайся сильно не думать над этим. В конце концов у него как бы есть девушка. И разве супер лучшие друзья не могут говорить это в платоническом смысле?       Брофловски нервно тарабанит пальцами по прилавку. Мыслительный процесс медленно приводит его в состояние принятия.       ― Наверное, ты прав, ― лицо Кайла светлеет, и на секунду возникает слабое подобие улыбки.       Эрик кивает. Хорошо, с одним разобрались, теперь нужно решить еще одну проблему. Вовремя схватив ускользающего мальчика за руку, Картман вдруг весь теряется. Тупой жар подступает к щекам. Соберись, вспомни, как упражнялся перед фоточкой, и произнеси, наконец, слова! Есть одно «но» ― фотка не живая, а вот недоумевающий, уставший еврей ― живее некуда. И как тут собраться?       ― Я тогда пойду, если это все, окей?       Ладонь Картмана сбрасывают. Приходится поспешно перекрыть дорогу Кайлу. Тот отходит назад, уже собираясь применить силу, если Эрик посмеет подойти ближе.       ― Подожди, жид, дай мне еще кое-что сказать! ― поднимая руки перед собой, Картман сделал глубокий вдох. ― Это важно.       ― Я понял, что Стен был не в себе, и глупо воспринимать его слова всерьёз. Так что еще нам нужно обсудить настолько «важное»? ― Кайл делает кавычки на последнем слове. Ни следа прежней загруженности, ни той мимолетной улыбки, лишь медленно растущее безразличие.       ― Это другое, можно сказать, более личное. Боюсь, другого такого шанса у меня не будет, ― тяжко выдыхая, говорит Эрик. ― Кайл, ты мне нравишься.       И все. Тут шатко собранная решительность дает сбой. Смотреть прямо в глаза ― жутко смущает. Равномерно зажигающийся свет в окнах домов отвлекает от напряженного Кайла.       ― Это все?       Его голос неприятно понижается. В принципе, Эрик ожидал аналогичной реакции, возможно, чуть больше экспрессии и мата. Еврей устал, так что ждать бурного гнева ― глупо. Картман кивает. Стоит ли надеяться на ответные чувства?       ― И как ты к этому пришел?       А вот на это трудно ответить. Очень тупо, но Эрик не может четко понять, когда, как и, собственно, почему именно Кайл? Он же даже не девочка, хоть, признай, Эрик, очень красив. Приведенных фактов мало, Картман сам бы посмеялся над ними, если бы не варился в этом продолжительное время.       ― Я понимаю, что звучит тупо, но все приходит со временем, Кайл. И мои чувства, увы, расцвели в не платоническом смысле.       Брофловски поджимает губы. Ни следа тех эмоций, обуревающих Картмана, одна лишь усталость и недоумение.       ― Тусить с тобой гораздо приятнее, чем ругаться, ― очень-очень неловко. Картман готов сквозь землю провалиться от собственных слов.       ― Ты же понимаешь, что это временное помешательство просто потому, что кто-то вдруг стал искренне дружить с тобой?       Эрик хмыкает. Так и есть ― временное помешательство. Оно пройдет, когда Стен перестанет быть такой сукой и вернется к своему другу. Тогда почему так тоскливо на душе от принятия подобного исхода?       ― Если это точно все, то я пойду, да?       Неловко говорит Кайл, делая еще один шаг назад. Эрик больше не старается удержать одноклассника.       ― Да, наверное, все.       ― Тогда давай поговорим на свежую голову завтра, хорошо? ― и, как пугливый зверек, проверяет расстоянии между ними.       Если его еврейчик хочет поговорить завтра, ― пожалуйста. Им же на голову неожиданно не упадет метеорит, скорее, родители Стена снова сойдутся. Наблюдая, как Кайл спешно уходит, по пути оглядываясь, у Эрика возникает пара интересных мыслишек. Стоит их приберечь на завтра, а сейчас и ему пора домой.