Изабель Майклсон или Старшая из Майклсонов?!

      Прошло не так много времени с тех пор, как они виделись. Элайджа, Никлаус, Ребекка, Кол, Финн, Фрея и… Изабель — они все были его миром, но произошло очень многое и произошёл раскол. После того раскола их жизнь пошла под откос.       Сначала Фрея, потом Хенрик, а затем Изабель и все остальные. Они все ушли, даже она… Мечта о любящей семье осталась мечтой, тот образ семьи, что он сам создал, раскололся так же, как их мирная жизнь.       Та ненависть, ненависть по отношению к Никлаусу и Изабель, должна была быть направлена на Эстер, на женщину, что посмела раздвинуть ноги перед другим мужчиной, но ненавидеть ни в чём неповинных детей оказалось легче, чем ненавидеть женщину, что бесконечно любишь. Да, их ненавидеть оказалось проще, чем её. Даже того мужчину, что посмел дотронуться до Его женщины, оказалось проще. Было проще ненавидеть всех, но не её, и за эту ненависть он поплатился с полна.       От него ушли дети, не только дети его жены, но и его собственные. Финн, Элайджа, Ребекка, Кол, даже Фрея. Эстер думала, что он не помнит о их второй дочери, о малышке Фрее, но это не так. Он помнит всё, он помнит как, он и Изабель радовались, помнит о том, как они с Изабель спорили, как назвать малышку, но их спор прервала Эстер, сказав, что девочку будут звать «Фрея», и они не посмели спорить.       То счастье, что кружило вокруг них и их дома, разрушилось в один миг, оставив после себя только ненависть и море слез. Изабель и Никлаус из любимых детей превратились в нахлебников. Ребекка, что обожала свою семью, стала рыдать каждую ночь. Элайджа стал щитом для Никлауса от ненависти отца. Финн стал носить ещё больше масок, чем было. Кол, самый младший из детей, он пострадал больше всех. Вернее, его психика пострадала больше всего.       Он помнит, он не забывал, но ненависть, что поселилась в его сердце, никуда не исчезла и требовала вырваться, поэтому он дал ей волю… Дал волю и пустил её в направление ни в чём не повинных детей, которые не могли выбирать родителей.       Ему стыдно. Перед собой. Перед его родителях. Но больше всего, ему стыдно перед Изабель и Никлаусом.       Он никогда не подумал бы, что такое произойдет в его семье. Его отец говорил всегда, что не дети виновны в грехах родителей, а родители виноваты в своих грехах.       Дурак!!!       Он ведь сам, своими собственными руками, разрушил семью, что клялся защищать ценной собственной жизни, но он сам всё разрушил. Его отец наверное в гробу перевернулся раз -надцать, за действия и решения своего сына.       Он должен всё исправить!!!

Дом Майклсонов. Мюнхен.

      — НЕТ! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — с каждым криком в стену, в пол, потолок или в окно летели какие-то вещи. — КАК ТАКОЕ МОЖЕТ БЫТЬ?!!! НЕВОЗМОЖНО!!!       — Изабель? — раздался голос сестры, и Изабель, что крушила всё вокруг, пришлось успокоиться. — Дорогая, всё в порядке?       — Да, Бекка, — проговорила Изабель, улыбаясь, а погрома нигде не наблюдалось. — Всё просто прекрасно, что-то случилось?       — Эммет, — проговорила Ребекка. — Он очнулся и сейчас кричит на нас проклятья. Ник и Кол пошли к нему, но я боюсь, если мальчики там задержаться ещё хоть на минуту, то от Каллена не останется ничего.       — Да, пора бы, — проговорила Изабель, и они вместе пошли в подвал, где Ник и Кол, заставляли Эммета есть, но он не мог, и поэтому его выворачивало.       — Кол, Ник! — строго произнесла Изабель, стоило ей только войти. — Хватит, он нужен нам живым.       — Белла… — прохрипел Эммет, стоило ему только разглядеть лицо девушки, что опустилась около него.       — Здравствуй, Эммет, — проговорила Изабель, чуть улыбнувшись.       — За что? — спросил Эммет, глядя на девушку.       — За предательство, Эммет, за предательство, — кивнула она.       — Но мы не… — хотел было что-то сказать Эммет, но его прервала девушка.       — «Вы не?» — чуть хихикнула она, — Вы меня предали, Эммет. Предали, когда уехали. Вы знали, что Виктория, та рыжеволосая вампирша, где-то рядом и вы оставили меня, «человека», одну.       — Мы хотели тебя защитить, Белла, — проговорил Эммет, уже нормальным голосом из-за быстрой регенерации. — Эдвард предположил, что если мы уедем, то Виктория пойдет за нами, ведь это он убил Райли и Джеймса.       — Ошибаешься! — зло проговорила Изабель. — Виктория, лишь предлог для отъезда. Ты думаешь, я не знаю, что Эдвард воспринимал меня лишь, как секс-игрушку и бочку с кровью? Когда, твой брат-мудак сказал мне, что вы уезжаете, я хотела рассказать вам мою тайну, ведь я думала, что вам можно доверять, но вы растоптали мое доверие. Может, Эдварду я не так уж и сильно доверяла, но тебе, Джасперу, Розали, Элис, Карлайлу и Эсми, я всецело доверяла, я считала вас своей семьей, а вы!..       Если посмотреть на Эммета, то он сейчас расплакался бы, если бы мог. Он ужасно сожалел о том, что их семье пришлось уехать от Беллы, ведь она тоже стала ему как сестра. Розали, хоть этого и не показывала, но тоже по своему полюбила девушку, как и каждый член семьи Каллен, кроме Эдварда - он мудак! И семья была против того, чтобы Эдвард обманывал эту девушку, она понравилась всем, но тот поступил по своему и вот, что из этого вышло.       — Прости. Прости нас, Белла. Молю прости, — шептал Эммет, опустив голову и сжимая руки в кулаки.       Изабель, смотря на искреннее раскаяние, вылетела из дома и, остановившись на какой-то поляне, закричала, что есть мочи, а из глаз полились слезы.       «Как я могла? Как могла? Эммет… он… он ведь мне как брат, как я могла так с ним поступить?» — думала Изабель, вытирая слезы о рукава своей красной кофточки.       Еще проплакав, Изабель решила кое-что выяснить и пошла в сторону дома Калленов, но когда она уже подошла, то хотела повернуть назад.       «Нет! Я Изабель Майклсон, я не знаю, что значит повернуть назад! Я не знаю, что значит сострадание, боль, привязанность и прощение! Я самая жестокая вампирша семьи Майклсон! Я трибрид, единственная в своем роде!» — с таким напутствием Изабель взмахнула рукой и дверь перед ней открылась, а дом будто бы погрузился в мрак. Настолько было тихо и темно.       Пройдя на второй этаж, Изабель нашла, безошибочно, дверь в комнату Эдварда, который упал на пол, когда она прочла заклинание сна. Пожав плечами, она подошла ближе к нему и, сев на корточки, прикоснулась рукой к его виску, тем самым попав в его голову.       Блуждая между различными картинками, Изабель зацепилась за одну очень интересную и в тоже время размытую картину. На картине был Эдвард, он с кем-то разговаривал, силуэт был однозначно женский в каком-то белом одеянии, но лицо было размыто и голос искажен. Одно Изабель могла сказать точно: этот силуэт ей очень знаком.       «Ладно, попробуем,» — мысленно проговорила Изабель и начала читать какое-то заклинание: — Ego, ut nebula ad partem et me respice in memoria hoc lamia.       После прочтения этого заклинания картинка, с силуэтом, стала потихоньку восстанавливаться, а то, что говорит силуэт, начало обретать смысл.       По мере того, как силуэт и его лицо становилось четче, глаза Изабель приобретали все более круглую форму, и когда она смогла разглядеть лицо, то её просто выкинуло из подсознания Эдварда, а слова, что говорила женщина отдавались эхом.       — Ты должен сделать все, чтобы Белла Свон влюбилась в тебя, и когда её любовь будет достаточно глубока, растопчти её любовь, и тогда я убью ее!— говорила та женщина.       — Этого не может быть… — Изабель дышала глубоко и прерывисто, настолько она была в шоке. — Как она могла так со мной поступить?       В раздавленных чувствах Изабель обошла весь дом и всех Калленов, но только у Эдварда была та женщина. Он улыбался ей, так будто она целый мир, говорил, что любит её и сделает всё ради неё, а оказалось, что это была ложь. Может, в глубине души Изабель надеялась, что Эдвард так пошутил, и поэтому так сильно оттягивала момент мести, а оказывается… Оказывается он просто делал это, потому что ему приказали влюбить её в себя, а потом просто растоптать её любовь.       Домой Изабель пришла вся потерянна, она еле передвигалась. Семья, что была дома на тот момент, растерянно переглядывалась. Есть не так много вещей, что могут вывести из равновесия Изабель Майклсон, а тут она еле передвигается.       — Изабель, — в дверь её комнаты постучался Никлаус, а за тем он сам появился. — Что-то случилось?       — Нет, — сказала Изабель, лежа на свей кровати к нему спиной. Голос её был тих, но из-за вампирского слуха он смог её услышать. — Ник, отпусти Эммета и Джаспера. Пусть уходят.       — Изабель… — растерянно проговорил Ник, смотря на спину сестры растерянным взглядом.       — Ник, — почти что жалобно она протянула его имя и Никлаусу ничего не оставалось делать как послушаться, а еще найти виновника такого разбитого ее настроения.       Сама же Изабель, лежа в своей кровати и смотря на стену пустым взглядом, думала о том, как несправедлива к ней и её семье судьба. Она просто хотела быть счастливой, она хотела счастья не только себе, но и своим младшим. Судьба жестока. Очень жестока. Продолжение следует…