I always thought I might be bad (Now I'm sure that it's true)

Впервые за всю его недолгую жизнь постель ощущалась не то что плоским камнем, а грудой гальки, рассыпанной как попало.  Техно загнанно простонал. Болело всё тело, каждая мышца, казалось, была в нём разорвана. Внезапно он почувствовал грубую руку, что тронула его плечо. Распахнув глаза, он на автомате схватился за неё мёртвой хваткой. Послышался крик и Техно, вглядываясь в рядом стоящего человека, понял, что это был всего лишь Уилбур. — Что ты… — пытался спросить старший, но тут же закашлялся, чувствуя дерущую боль во рту. — Чего ж ты так вцепился в меня, — на губах Уила была нервная улыбка, но голос всё равно выдавал страх. Младший подал брату стакан воды. — Спасибо. Техно выпил всё содержимое стакана, удовлетворённо вдыхая. Прохладная вода не только освежила его, но и прояснила сознание. Толстые мозолистые пальцы зарылись в розоватые локоны, массируя кожу макушки. — Прости, я не хотел, — извинился старший за ранее произошедшее. — Просто не так резко в следующий раз. — Ничего страшного… Что ж, я тогда пойду к себе… если что-то надо — зови. — Хорошо. Техно смотрел, как Уилбур поднимается по лестнице, а его шаги постепенно исчезают в тишине дома. Плюхнувшись обратно на подушки, Техно закрыл глаза, но минут через двадцать понял, что уже не заснёт, и встал, решив, что в собственной комнате ему будет засыпать комфортнее. Когда вошёл, взгляд тут же бросился к часам. Половина второго дня. Ого, он никогда раньше так много не спал. Тем более, он просто не мог — отец никогда не позволял ему просыпаться позже десяти часов утра, поэтому его биологические часы просто сдались и позволяли ему вставать без будильника с рассветом, когда даже Филза ещё нежится в постели. Проходил у зеркала, его взгляду зацепилась странная деталь. Техно посмотрел на задние копыта и понял, что на нём надеты шерстяные накладки, которые он надевал только при крайней необходимости. Подойдя к зеркалу ближе, понял, что накладки оказались последней вещью, что его стала волновать. Пройдясь лапой по всему телу, от бёдер до шеи, он нащупал множественные гематомы и синяки, что уже начали постепенно желтеть. — Что…? — прошептал в неверии Техно. В памяти внезапно, словно кадры из фильма, пронеслись лес, снег, грубые руки и жуткая боль, что и сейчас продолжала отдаваться в теле. Это казалось настолько нереально и реально одновременно, будто собственный мозг пытался заставить его забыть обо всём, что произошло прошлой ночью между ним и его отцом. Он так и стоял у зеркала, пытаясь вспомнить хоть что-то, пытался понять, как за один день их отношения изменились настолько. Они никогда не были слишком близки, точнее, Фил был очень близок Техно, болезненно близок, ну а Филза использовал его только как инструмент достижения своих идеалов, тех самых воздушных замков, на которые можно смотреть с земли, но даже крылья Фила не помогут ему до них долететь. Дверь скрипнула, Техно почувствовал, как холодок мёртвой рукой проходится по его позвоночнику. В отражении зеркала он видел щель в проходе, видел, как когтистые пальцы хватаются за дверь и открывают её со скрипом шире. Фил был без рубашки, в одних штанах. Его блондинистые волосы были распущены и слегка касались плеч. — Проснулся? Младший застыл, в горле будто ком застрял. Он никогда не чувствовал такого, в первый раз ощутил, как страх перед стоящим напротив человеком покрывает, словно вязкая паутина. А паутина окутывает все конечности, не давая двинуться, оплетает горло, не давая вздохнуть или сказать хоть слово. Поэтому, когда Филза без лишних слов прошёл в его комнату, закрывая дверь на замок, Техно даже не подумал отойти назад или наоборот, подойти ближе. — Почему ты молчишь, Техно? — Филза мягко улыбнулся, протянул руку, касаясь щеки сына. — П-почему…? — нашёл в себе силы спросить Техноблейд, резко отталкивая от себя чужую ладонь. — Как ты можешь спрашивать такое после того, что ты… что ты сделал со мной вчера?! Брови старшего надломились, лицо выражало не то святое горе, не то блаженную грусть. Филза взял сына за руку, притягивая в сторону кровати. Они сели близко, да так, что Техно мог чувствовать дыхание отца на своём лице. Пахло чаем, зубной пастой и, почему-то, уютом и безопасностью. — Ты ошибаешься, Техно. — Фил постарался улыбнуться и взять младшего за руку. — Я всегда думал, как так получается, что ты мой старший сын, но у тебя никогда не было отношений? У Уилбура есть жена и сын, а Томми бегает за любой юбкой, которую только увидит. Тебе же были интересны только чтение, военное искусство и я думаю, что это моя вина, что всё так получилось. Техно, разве ты не помнишь, как вчера признался мне в чувствах? Младший задержал дыхание. Этого же не может быть? Он помнит всё совсем по-другому! — Нет! Ты меня изнасиловал, я помню лес и помню, как ты поцарапал меня! На это Филза усмехнулся. — Посмотри тогда в зеркало. Техно нахмурился, но встал, подошёл к зеркалу и повернулся боком. На его спине была вовсе не одна царапина, а несколько, прямо на лопатках. — Видишь? В порыве драки я бы не успел сделать столько царапин, да и мне это не нужно было бы, чтобы победить тебя. После того, как Уил и Томми ушли, мы немного поссорились, ты пытался уговорить меня больше не брать их на тренировки, но так невнятно объяснял, почему. Ты сказал: " Я хочу, чтобы мы тренировались одни, только наедине я могу чувствовать, что ты меня любишь так же сильно.» Разве не так? Разве не помнишь моё удивлённое лицо и то, как ты схватил меня, как обнял? Только тогда я понял, почему ты никогда не смотрел на других женщин или мужчин. Ты смотрел только на меня и… я готов взять ответственность, Техно. Филза обнял Техно поперёк живота, встал на носки и нежно прикоснулся к чужим губам своими. У младшего голова пошла кругом, он схватился за бёдра отца, чувствуя, что может упасть без опоры. Он столько раз в своей голове представлял, как признается Филу, что даже не сосчитать. Сотни, нет, тысячи раз. Может, какая-то из этих фантазий действительно воплотилась в реальность? Он прекрасно видел её в сознании, воспоминание того, как он обнимал Фила, чувство выпрыгивающего из груди сердца, всё это казалось настолько реальным, что хотелось плакать от счастья. А вот «воспоминания» об изнасиловании были расплывчатыми и нечёткими. Словно их никогда и не было. — Тогда, — оторвался от чужих губ Техно, тяжело дыша. — Почему я вообще выдумал это? Ты же не сделал ничего плохого. — Техи, это всё равно достаточно травмирующий опыт для тебя. Столько лет держать эти чувства в себе, продолжать пытаться убедить свой мозг в том, что это ненормально. И, видимо, твой собственный мозг так и не принял то, что вчера произошло. Он пытается разлучить нас, сказать, что я тебя заставил. Но ведь я просто ответил на твои чувства, разве нет? — Да, да! — простонал младший, когда Фил начал покрывать его шею лёгкими поцелуями и укусами. — Прости, я больше не ослушаюсь. Ты всегда прав, папа. — Скажи, как ты сильно меня любишь. — Очень сильно! Техно толкнул Фила на кровать, нависая сверху, прижимаясь всем телом к чужому. Старший схватился за спину сына, чувствуя, как тот расслабляет завязки на его домашних штанах. — А ты ещё спрашиваешь, как получил эти царапины. Вчера тебя было просто не остановить, — ухмыляется Фил, проводя ногтями пару раз по лопаткам, заставляя Техно зашипеть от боли и покраснеть одновременно. Это стало точкой невозврата. *** Уилбур сидел за кухонным столом и будто в трансе помешивал сахар в своём кофе. Он всё знал. Минуту назад он стоял на втором этаже, прямо у двери старшего брата, и мог отчётливо слышать два чужих голоса. Он мог чувствовать, как речь Фила будто пропитывала ядом всё вокруг. Вчера Фил привёл Техно с огромной царапиной на спине и приказал за ним ухаживать. Но зачем? Если он так старательно лгал и, похоже, сделал новые и совсем другие, пока сам Уил спал в кресле рядом, то почему дал сыну увидеть царапину вообще? Фил знал наверняка, что Уилбур будет переодевать Техно, увидит следы изнасилования и сразу всё поймёт. Ответ был только один: Филза хотел, чтобы Уилбур увидел, чтобы понял, кому именно Техно принадлежит. В животе будто собралась гадкая желчь, что старательно пыталась выйти наружу. Ложка со звоном упала на пол, Уилбур прикрыл рот ладонью, чувствуя, что вот-вот блеванёт. Его отец пытался тыкнуть ему тем, что только ему может принадлежать Техно. В его голове была мысль, была возможность отношений между Уилбуром и Техно. — Я дома! Старший моргнул и на кухню зашёл Томми, весь в снегу, он поспешно снял куртку и кинул ту на печь просыхать. Он подошёл к Уилбуру и мягко обнял того поперёк талии, уткнулся в шею и подарил бледной коже мягкий поцелуй. — Соскучился? — сладко пролепетал Томми, слова которого будто были пропитаны сахарным сиропом. Уилбур открыл рот, но не смог выдавить и звука. Он посмотрел вниз, видя фиолетовые засосы, выглядывающие бесстыдно из-под ворота рубашки младшего. Почему это для него нормально? Почему заставлять младшего брата вступить с ним в отношения, прикрываясь жалостью и чужим добрым сердцем, нормально? Ему нужен был тот, кто будет исполнять его плотские желания, поможет забыть всю ту несправедливость, что свалилась на него. Филза изнасиловал собственного сына и заставил того думать, что всё было по общему согласию. Между ними любовь, построенная на насилии. И Уилбур теперь прекрасно понимает, что он ничем не лучше отца. Он обманывает собственного брата, который правда поверил в нечто большее, чем братскую любовь. И старший сам заставил его поверить в это. Оттолкнув от себя Томми, Уилбур поднимается на второй этаж. Возмущённые выкрики доносятся снизу, он пытается оттолкнуть их от себя и запирается в своей комнате. Холодный воздух дует из форточки, на столе одиноко лежат пачка сигарет и зажигалка. Уилбур зажигает сигарету и садится на подоконник, в двери долбятся чужие кулаки, голос Томми по ту сторону звучит почти моляще, в какой-то момент он даже слышит тихий плач, после чего медленные шаги. Вокруг становится резко тихо, даже вой ветра звучит, будто в вакууме. «Это ты сделал его таким», — проносится в голове непрошенная мысль. Он не мог это предотвратить, почему-то Уилбур всегда знал и понимал, что не может быть нормальным. У него была прекрасная жена Салли, был рядом Фанди. У него был брат… которому уже двадцать два, но Уилбур каждый раз видел перед собой подростка в форме Л’менбурга, с брекетами и пластырем на носу. И между тем, это была главная причина вожделения. ‼️ *** ‼️ Свет из окна лился прямо в глаза. Уилбур зажмурился и попытался прикрыться от назойливого солнца ладонью. Он прошёл вглубь комнаты, огляделся и обратил внимание на люльку, стоящую в углу комнаты. Оттуда доносилось весёлое лепетание малыша, мужчина подошёл ближе и замер. На спинке, покачивая ручками и ножками, оглядывая пол и невинно улыбаясь этому миру, лежал сам Уилбур. Не было никаких сомнений, он знал себя как облупленного и даже среди этих детских черт и только проросших кудряшек мог увидеть себя нынешнего. — А кто у нас тут так спокойно лежит? — раздался звонкий женский голос. Уилбур обернулся, открыл рот в попытке что-то сказать, но был абсолютно нем. Женщина же, подойдя наконец ближе, являлась, конечно же, его матерью. В последнее время она часто ему снится. Проигнорировав присутствие взрослого Уилбура, та прошла прямо к люльке и принялась качать ту, от чего малыш весело залепетал. — Вот так, туда-сюда качаемся, — напевала женщина, кудри на её чёлке комично раскачивались в такт люльки. — Теперь покажи маме, какой ты красивый. Пальцы с идеальным маникюром ловко расстегнули пуговички голубого костюмчика, раздвигая податливую ткань, женщина огладила мягкую пухлую грудь и улыбнулась. Уилбур стоял, как молнией подкошенный, не понимая, что видит перед собой. Он следил за поглаживающими движениями чужой руки, смотрел на лицо, что долгие годы видел только на картинках, и чувствовал, будто серце бьётся у него между висков. Тем временем женщина засмеялась, когда малыш радостно вскричал что-то, и наклонилась, покрывая поцелуями щёки, лоб и нос своего сына. Она застыла внезапно и мягко, смакуя каждую секунду, поцеловала маленького и ничего не понимающего Уилбура в губы. Мужчина чувствовал, как внутри него переворачиваются органы, они путаются и стягиваются узлом друг с другом, да так сильно, что протолкнуться готовы в его горло, он готов выблевать их со всей той желчью, что накопилась в нём за долгие годы. Но он не мог перестать смотреть на то, как розовый язык его матери скользит между маленьких пухлых губ. Господи, он больной. Они все больные: его мать и отец блядские растлители, нарожали двух детей и усыновили одного. Конечно же Уилбур вырос абсолютным подонком, получающим удовольствие от физического контакта с собственным братом. Этот сон уже не казался сном, эта была реальность, он уверен. Сознание пыталось показать ему, ткнуть, как котёнка в говно. И теперь Уилбур понимал, как именно и в чём проебался, и почему был единственным, кто виноват. В голове всплыл образ Томми под ним, пот на лбу слегка блестел в лунном свете, стоны срывались с его губ. Уилбур держал его за бёдра, вбивался ритмично во влажную тесноту и чувствовал себя на пике экстаза. Ему было ахуенно, это единственное, что тогда было важно. Его мать встала внезапно, застегнула и поправила на малыше костюмчик и спокойно ушла, будто ничего и не было. Уилбур смотрел на то, как закрывалась за ней дверь. Гулкий звук будто пронзил его, заставляя вздрогнуть. *** Уилбур открыл глаза и взвыл со всей силы. Он не мог пошевелиться, всё тело промёрзло до костей, а в животе невыносимо неприятно тянуло. Подняв голову, он встретился с нежным взглядом с картины, её лицо, обрамлённое тёмными кудрями, украшала улыбка. — Не надо, мама! — вскричал мужчина, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. Пощёчина прилетела внезапно, через секунду заставляя его щеки гореть огнём. Отшатнувшись, Уилбур задышал тяжело, не понимая, должен ли он поддаться этой боли или абстрагироваться от неё. Послышался стон, он выбил из старшего всё самообладание. Слёзы на щеках обдало холодом, Уилбур повернул голову и увидел не женщину из своего детства, а… Томми. Он был полностью голый, с красными щеками. Его ноги подрагивали, пока он ритмично продолжал насаживаться на член старшего брата. Их взгляды встретились, по губам Томми проскользнула едкая улыбка. — Господи, ты был намного податливее, пока спал. — Т-ты чего делаешь?! — Уилбур заикался от холода и собственного страха. Это было слишком для него. Ненависть и отвращение к себе чувствовались так сильно, что готовы были в любой момент сломать его. — В смысле? Устраиваю тебе секс-терапию, — младший засмеялся и выгнулся слегка. — Ты же сам говорил, хороший секс помогает улучшить настроение, а с утра ты вёл себя как мудак, Уилби. Томми наклонился к нему и обнял. — А теперь будь хорошим и прими подарок, который тебе дарит братик, — Уилбура затошнило от того, как младший сделал акцент на последнем слове, будто специально пытаясь ещё раз напомнить, что виноват был в этом только сам Уилбур. Он так просил, чтобы Томми называл себя его младшим братиком, это в конце концов вырыло ему могилу. Он не помнил, сколько прошло времени, смог ли он кончить и кончил ли Томми. Обрывками воспоминаний были лишь только, как младший развязывал его руки, попутно щебеча о том, как всегда хотел попробовать такое, а потом сиганул прямо из окна. Видимо, так он и забрался к нему в комнату. Солнце постепенно опускалось к горизонту, Уилбур лежал голый на кровати и был не прочь сейчас заболеть от холода и умереть. В голове крутилось только одно, как и девять лет назад, мужчина был готов разорвать себя, но сбежать из этого проклятого дома раз и навсегда. Но больше всего ему хотелось взглянуть в глаза матери.