Fabula: Dea Ex Fulgur

***

      Боги всегда отличались особой красотой, но даже среди смертных находились такие, которые могли дать фору даже божествам в плане внешних данных.       Эвменида Валка, верная воительница Ортуса — Царя богов, — одна из тех богинь, что не сдержалась и влюбилась в простого смертного. Но этот смертный был мало того, что красив, так и невероятно силён! Её выбор пал на прекрасного воина Стоика, по совместительству вождя племени северного народа — каледонян.       Валка сопровождала Стоика в битвах везде и всегда; каледоняне поклонялись ей особенно сильно: всё-таки среди них, обычных смертных, живёт богиня, служащая Ортусу, главному из божеств Коцита!       Благородная эвменида была беременна от Стоика, и об этом прознала Треста — мать всех эвменид. Она не могла поверить, что одна из её любимых дочерей поддалась греху и вступила в брак со смертным. Тем более она носит его ребёнка!..       Треста не нашла иного пути, кроме как убить свою дочь, и ребёнка с ней вместе. В один из дней Стоик уплыл на соседний остров Моргель, чтобы ловить со своими людьми рыбу, а Валка осталась дома, на острове Лакка. Треста воспользовалась отсутствием мужа Валки и наслала безумный пожар на землю каледонян.       Валка была ослаблена чарами собственной матери, потому не могла спастись, просто улетев куда-то прочь. От бескрайнего ужаса и погони у бедной эвмениды случился выкидыш… Стоик к тому моменту уже вернулся с рыбалки, искал среди огня жену, пытался тушить пожары со своим народом.       Треста ликовала: Валка погибла, да и ребёнку недолго осталось, как она считала. Но у великой Кассандры, богини судьбы, были иные планы на дитя Валки и Стоика — она послала на остров Лакка водного дракона — Кипятильника. Он потушил пожары и помог Стоику найти ребёнка.       В своих огромных руках Стоик держит маленького недоношенного сына. Впервые за многие года вождь каледонян рыдает так, что его горе слышно со всех уголков острова Лакка. Народ плачет с ним, но у каждого в душе теплится совсем небольшая радость — хотя бы сын у вождя живой…       Прорицательница каледонян Леандра нарекла сына Стоика странным именем — Иккинг. Пифия поведала, что это имя переводится с языка эвменид как «Икота», и так сына желала назвать сама Валка. Стоик противиться воле всезнающей не стал, но не понял, почему его погибшая жена — великая воительница, — захотела назвать их ребёнка таким именем. «На то воля Ортуса», — лишь говорит Леандра с улыбкой Стоику, нежно поглаживая ладонью голову младенца в своих объятьях.       Иккинг рос худощавым, слабым ребёнком, и все недоумевали с этого, ведь Валка и Стоик были с крепким здоровьем, и комплекцией хорошей вышли. «Он недоношенный», — постоянно объясняла всем Леандра, фактически вторая мама Иккинга, — «И ему на пути не написано быть таким, как его родители!»       От Иккинга ждали всяких подвигов, или владения магией — он же полубог, но получили лишь обыкновенного ребёнка, читающего книги, изобретающего штуки в кузнице дяди и гуляющего по лесу в поисках деревяшек для резьбы по дереву.       Однажды, когда Иккингу было семь лет, он гулял по лесу и вдруг увидел, как в одном из оврагов, в небольшом прудике, резвилась какая-то девочка с кучкой маленьких драконов. Она заливисто смеялась и плескалась, окатывая дракончиков водой, что буквально искрилась молниями… Иккинг выглядывал всё это время из-за куста, хотел было тихо уйти, но поскользнулся и вдруг покатился вниз кубарем, прямо к прудику. Незнакомка конечно же вскрикнула, а дракончики разлетелись по сторонам. Когда Иккинг остановился и попытался встать, к его лицу тут же приставили кортик, лезвие которого искрилось молниями. На парня смотрело злое девчачье личико с красивыми голубыми глазками. Он широко раскрыл свои зелёные глаза в испуге, застыл на месте. — Последнее слово, смертный, — чеканит девочка жёстко. — Иккинг, — лишь говорит своё имя он. Незнакомка вдруг делает крайне удивлённое лицо, чуть погодя опускает кортик. Оба заметно расслабляются. — Так ты сын Валки?.. — тихо спрашивает она. Иккинг кивает ей, — Поняла… Я Астрид, богиня молний. Будем знакомы. — Не знал, что сюда заглядывают боги, — комментирует с улыбкой мальчик. — Когда как, — пожимает плечами Астрид, — Тут много драконов, мне это нравится. — Слушай, а как часто ты сюда приходишь?.. Просто мне не с кем играть, — улыбается с надеждой в глазах Иккинг. — Ну, раз ты здесь, можем поиграть немного, если хочешь.       Астрид и Иккинг играли в догонялки около пруда, ныряли под воду и искали всякие камешки, задерживали дыхание на спор, устраивали небольшие гонки драконов… Уже было глубоко за полночь, когда Астрид решится первая уйти домой. — Отлично повеселились! — восклицает Астрид с улыбкой, — Давай завтра после обеда встретимся здесь? — Хорошо! — радуется безмерно Иккинг, хочет обнять богиню, но она его отталкивает; стоят немного и молчат, — Доброй ночи, Астрид. — Приятных снов, Иккинг, — мило говорит богиня и со вспышкой молнии исчезает из виду. Мальчик с широчайшей улыбкой глядит на ночное небо, полное звёзд. Где-то там, за ночным диском, прячутся боги Коцита, и его новая подружка… — ИККИНГ! — слышит он ор отца где-то позади себя. Вождь каледонян с факелом в руках, весь в поту, задыхается, спускается в овраг, — Что я говорил тебе о поздних гулянках?! — Я игрался, пап, я был не один, — тут же оборачивается к отцу Иккинг, оправдывается. — Да? Ну и с кем же ты был? — С Астрид. — И где эта твоя Астрид? — Ушла… — Её найти надо, уже поздно. — Она ушла полчаса назад, пап, я просто смотрел на звёзды, — врёт на ходу мальчик, улыбается, — Пойдём домой.       Стоик молчит на это, хотя хочет поругать и упрекнуть сына, что тот ему лжёт; начинают недолгий путь домой. Каледоняне уже собираются спать, в домах постепенно гаснет свет. Иккинг тут же лёг спать, как пришёл домой, уснул крепким сном. Стоик же тем временем сидит ужинает и читает какую-то книгу. Тут во входную дверь кто-то стучится. Это была Леандра. — Вождь, на пару слов, — говорит она, жестом руки просит подойти к себе. Стоик кивает, встаёт из-за стола и выходит на улицу. — Слушаю. — Он всё это время играл с богиней, Стоик, — улыбается прорицательница. — Он сказал, что играл с некой Астрид. — Это она и есть. Богиня молний, дочка Дитрикса и Осмунды.       Дитрикс — бог северного ветра, постоянно помогающий каледонянам во время рыбалки на Фалорском море. Осмунда — своевольная богиня снежных бурь, что постоянно насылает на каледонян вихри и заставляет остров Лакка утопать в снегу даже летом. Стоик тяжело вздыхает, Леандра же сочувственно хлопает его по плечу. — Они теперь друзья, да? — Пока да. А там видно будет, — мило улыбается пифия, — Кассандра оставляет интересные загадки… — Опять шифрует что-то? — Угу, — кивает Леандра, — Она сказала, что Иккинга надо отдать в школу Ифена. — Это та, что на Континенте? — хмурится Стоик. — Да. Это около святилища Шибетта, Пачуйский лес. — И когда туда надо? — Уже пора вроде как. Сейчас лето. Осенью уже учебный год начинается. — А я успею подать документы? — Должен. В этом году набор не такой активный… Ему пора в нормальный социум, Стоик.

***

      После той встречи в овраге Иккинг и Астрид стали практически неразлучны. Юная богиня молний всюду следует за своим другом-полубогом, приносит ему с Коцита сладости и рассказывает о своих божественных буднях.       С тех пор как Иккинг пошёл в школу, богиня навещает его лишь по ночам, и то ненадолго, а если у парня выходной, то проводит с ним весь день, если позволяет график.       Иккингу было четырнадцать, когда Астрид как-то явилась к нему вся красная, немного нервная, явно смущённая чем-то. Он сидел за домашкой, но ради подруги отвлёкся от зубрёжки. Богиня молний села прямо к Икку на стол, но на краешек, жуёт губы, щурит красивые синие глаза, глядя на друга. Она очень похорошела, по меркам богов её уже пора выдавать замуж. — Что-то не так, Эс? — мило интересуется Иккинг. — Всё прекрасно, Иккинг, — заявляет она с особой интонацией, — Меня женить собираются. — Да ну, — тут же пугается он, — На ком? — Как не странно… — выдерживает драматичную паузу богиня, — На тебе. — Ты гонишь! — усмехается Иккинг на это. — Если бы, — натягивает улыбку Астрид, — Кассандра, видите ли, рассказала, что нам по судьбе положено быть вместе, бла-бла-бла, но для начала тебе нужно пройти всякие испытания. — Вау, — нервно смеётся Иккинг, мотает головой в неверии, молчит недолго, но потом наконец продолжает, — Так я ж не бог, какая, блэт, судьба?.. — Ну, ты полубог, уже неплохо. Испытания будут попроще, нежели для смертных. — А, то есть они делятся? — Для каждого бога свои. Не переживай, Иккинг, я тебе помогу, — мило улыбается Астрид другу, — Всё-таки ты мой Чемпион. — Под «Чемпионом» ты имеешь в виду?.. — смутился Иккинг. — Лучший друг, который является моим официальным представителем среди полубогов и смертных, — распространённо объясняет Астрид, — Считай второй бог молний, но не совсем. — Понял тебя… Эх, что за жизнь такая-а-а-а! — восклицает Иккинг, кидает учебник со стола куда-то в сторону на чувствах. — Зато нескучно, — с ухмылкой говорит Астрид и исчезает вспышкой молнии из его комнаты.       Они остались лучшими друзьями, хотя некоторые рамки их дружбы чуть сместились, а некоторые размылись вовсе. Теперь Астрид чаще показывает свою нежную сторону: целует Иккинга в щёки, иногда и в губы, обнимает, хотя богиня не любит иметь телесный контакт как таковой, но её прелестный друг — явное исключение из правила.

***

      В школе Ифена, где Иккинг обучается, есть много атрибутов разных богов, в том числе и Астрид. На одном из уроков класс Иккинга повели в Пачуйский лес, где стоит святилище Шибетта — Чемпиона Ортуса, бога справедливости. — Шибетта когда-то был простым смертным, — объясняет преподаватель Эскалл, — Но благодаря упорству и безграничной вере в могущество Ортуса, Царь богов сделал его своим Чемпионом, а после всех испытаний Шибетта стал богом справедливости. — Технически, Шибетта — любовник Ортуса, — делает вывод Джек Фрост, одноклассник Иккинга, — Потому что как сказал Макций Соланум, «Чемпион — синоним слова «любовник». — Это хорошо, что ты читал Макция Соланума, Джексон, — учтиво говорит учитель, — Но не всему можно верить. Одним богам известно, какие были отношения между ними и их Чемпионами. Мифов о жизни Шибетта после его попадания на Коцит совсем нет.       Иккинг чуть ухмыляется, но потом делает своё обыкновенное нейтральное лицо. Шибетта — дядя Астрид. И он правда любовник Ортуса, на которого постоянно бесится Белинда, царица богов. Бог справедливости очень милый, добрый, но может и дать взбучку, если потребуется. А ещё это он создал Змеевика — дракона с шипами на хвосте и самым горячим пламенем среди всех летающих рептилий. Пачуйский лес полон этих прекрасных шипастых созданий, благо они относительно дружелюбные к смертным.       Толпа учащихся идёт дальше, к большому камню со странным названием Террикон, в который вонзён священный меч богини молний Астрид — Фульгур. Как гласит миф, когда Астрид была рождена, боги так яростно праздновали её день рождения, что все подрались, а меч Монроя, бога войны, случайно упал на Землю и вонзился в Террикон. С тех пор этот меч стал атрибутом юной богини и обрёл название, переводящееся с коцитского языка как «молния». — Говорят, Фульгур могут вынуть только избранные богиней молний смертные, — вспоминает Рыбьеног, — И пока таких не наблюдалось. — Если хотите, можете попробовать, — предлагает Эскалл с улыбкой, — Если залезете, конечно. — Звучит как вызов! — восклицает Сморкала Йоргенсон, и тут же побежал к Террикону, чтобы залезть на него. За ним идут Джек, ещё двое парней, а чуть погодя пошёл и Иккинг. — По очереди, парни, по очереди! Аккуратно!       Сначала Джек попробовал достать меч, но он совсем не поддался парню. Фрост в последний седьмой раз тянет оружие на себя, но ничего не выходит. Следом идёт Сморкала, выглядящий из пятёрки самым сильным, но и ему Фульгур отказал в возможности быть избранным смертным. Потом и двум другим меч сделал отворот-поворот. — Иккинг, только побыстрее, а то мы задерживаемся, — просит вежливо Эскалл. Парень кивает на это, берётся за рукоятку Фульгура двумя руками, не спешит тянуть его на себя. — Не, эта брехня ему не поддастся, я ж самый сильный, — говорит Сморкала. — Может ты и сильный, но не избранный, — комментирует тихо Рыбьеног, скрещивая руки на груди и глядя на одноклассника, стоящего на Терриконе.       Иккинг делает усилие: нет. Второе: тоже нет. Чуть медлит, чтобы сделать ещё одну попытку. Вдох, выдох, встал немного по-другому… Фульгур поднимается! Потом ещё чуть-чуть, ещё, и ещё! Все в восторге и одновременно испуге глядят на Иккинга, что постепенно вынимает из Террикона меч богини молний. «Давай, Икк, ещё немного!» — подбадривают парня одноклассники, а Эскалл дрожащими руками записывает на телефон видео, которое потом отправит в беседу преподавателей школы Ифена с припиской: «Иккинг Хэддок, восьмой Джи, достаёт меч Фульгур из Террикона. Охренеть».       Последний рывок — достаёт и пафосно поднимает острие меча к небу. Спустя доли секунд в меч попадает яркая синяя молния, и Иккинг от неимоверного испуга роняет меч куда-то в сторону, а сам падает с Террикона вниз лицом. Все с воплями кидаются к однокласснику, чтобы помочь встать. Никого не смущает, что Фульгур снова вернулся на своё место, будто его никто не вынимал… — Он вернулся! Меч! — замечает Рыбьеног удивлённо. — Живой что ли? — спрашивает Сморкала. — Д-вродь-да, — отвечает Иккинг, отряхивает коленки от земли и травы ладонями. — Я про меч. — Это же атрибут богини молний, логично, что меч живёт своей жизнью. Ма-а-а-агия, — тянет Джек, показывая руками дугу радуги, потом переключается, — Но это охеренно, Иккинг! Ты первый смертный, кто достал Фульгур! — Иккинг хочет поправить одноклассника, сказать «Я полубог», но осекает самого себя: зачем им знать, кто он на самом деле? — Что ж, на этой прекрасной ноте мы пойдём обратно. И отведём Иккинга в медпункт, не хватало нам ещё переломов, — говорит Эскалл, — Группируемся и выходим из леса.       Когда учебный день закончился, Астрид появляется в комнате Иккинга с корзиночкой, полной баночек амброзии и конфеток с нектаром. Парень в чёрной пижаме с драконами, которую ему умело сшила Астрид, лежит на кровати и читает книгу по мифологии. Он опускает учебник, чувствуя, что подруга смотрит на него, и делает недовольное лицо. На щеках и носу куча пластырей и мелких царапинок от падения. Богиня широко улыбается. — Что? — недоумевает Астрид. — Зачем молния? — Для красоты. — Я упал вниз лицом от этого! — восклицает Иккинг, — Видишь, как я пострадал?! — Вижу, — улыбается игриво Астрид, кладёт корзинку на рядом стоящий письменный стол, — И ещё вижу, что ты надел мою пижаму. — В ней тепло и не видно бинтов, — бурчит Иккинг, чуть прикрывая глаза. — Ты прям так сильно упал? — У меня ноги дрожат до сих пор, когда хожу. — Ой, поцеловать, чтобы прошло? — мило глумится Астрид. — Не стоит, — улыбается Иккинг слабо, — Тогда мне точно прилетит молния. От мамы твоей. В головешку. — Как хочешь, — пожимает плечами богиня, всё улыбается, потом подходит к кровати ближе, садится на её край; недолго сидит, а потом вовсе ложится рядом с Иккингом с правой стороны; с минуту молчат, ничего не делают, но потом Астрид приобнимает полубога, кладёт голову ему на грудь, будто подлизывается. — Мне надо учить мифологию, Эс, — на выдохе произносит Иккинг. Ему конечно же льстит, что богиня лежит рядом с ним, обнимает его, всё такое, но учёба… — Знаю. Дай полежать чуточку, — просит чуть жёстко богиня. Хэддок молчит, таким образом соглашается.       В воздухе царит особая атмосфера: полудружеская-полуромантическая. С одной стороны, они всё ещё закадычные друзьяшки, но с другой стороны, их уже поставили перед фактом: «вам суждено быть вместе», «истинные», тра-ля-ля-тополя. Иккинг не торопится всячески лобзаться с Астрид, потому что как её друг он помнит, что она быть тронутой вообще терпеть не может. Но богиня молний уже поменяла свою позицию насчёт этого, причём только ради него одного. Друг другом, а идти дальше всё же надо.       Поэтому как божество рангом повыше и в целом похрабрее, Астрид первая идёт на путь сближения с Иккингом, фактически открывая перед ним огромные ворота на выход из «Дворца Френдзоны». Да, таковой имеется на Коците, просто называется он по-другому.       Руки Иккинга лежат в стороны всё это время, пока Астрид его обнимает; чувствует, что ему неудобно, поэтому решается правой рукой приобнять подружку за плечо, а другую подкладывает под подушку. Астрид тут же поднимает голову и глядит Иккингу в лицо. «Что?» — спрашивает он богиню лишь глазами. Она чуть медлит, а потом вдруг потягивается и целует полубога в губы, так, лишь слегка, опять двигается назад и смотрит на реакцию. Иккинг выглядит озадаченным, он будто не понял, что сейчас произошло. — Ты поцеловала меня что ли? — вскидывает он левой бровью. Астрид кивает, — Зачем? — Что за вопрос, блять, такой, хочу и целую, — бурчит богиня чуть раздражённо, — Красивый ты, дурашка. И губы у тебя ничего так. — Э-э-э, — тянет Иккинг, начинает немного краснеть, потом хихикает мило, явно стесняется, — Спасибо. — Теперь член, — Астрид резко встаёт с кровати, а Иккинг широко раскрывает глаза и тоже срывается с места, орёт: — ЧЕГО?! — Шучу! — смеётся заливисто богиня, прячет красное лицо в ладонях, видимо стыдится от неудавшейся шутки, — Спаси Аркоз, я не хотела!.. — Хорошая, блэт, шутка, — констатирует Иккинг, цокая при этом языком, опять плюхается в кровать, — Аж ногу свело.       Астрид теперь стоит около стола с корзинкой, всё ещё смеётся, глядя на Иккинга. Полубог, красный как лобстер, снова берёт книгу и принимается её читать. Всё вернулось на круги своя. Богиня ещё немного стоит на месте, потом исчезает.       Иккинг тут же откладывает книгу, как Астрид уходит, встаёт и берёт корзинку со сладостями в руки. Среди бутыльков и конфет лежит бумажка с посланием: «Только сразу не объедайся, мне тоже оставь. Астрид». Иккинг ухмыляется на это. Он берёт одну маленькую бутылочку с амброзией, откручивает крышечку и немного отпивает божественного напитка.       Амброзия сладкая-сладкая, будто лимонад, с небольшой перчинкой. Ему повезло, что он полубог, потому что для смертных амброзия — чистейший яд, который убьёт их почти мгновенно. Как и нектар. Нектар для богов на вкус похож на амброзию, но не так сладок, а даже горек, будто тёмный шоколад, но он бывает разный. В корзинке лежат конфеты с нектаром всех возможных вкусов: от сладких до солёных, от горьких до кислых. У богов Коцита разные вкусовые предпочтения.       Астрид особенно любит сладкий и острый нектар. «Почти как её натура», — отметил для себя Иккинг, когда богиня впервые рассказала ему о своих предпочтениях в еде, — «Вредная, жгучая, ужасно заманчивая, не для всех». И он прав, ведь недаром гласит истина: «Скажи мне, что ты ешь, и я скажу тебе, кто ты есть».       А ещё амброзия и нектар — это единственная пища, что боги вообще едят. Они могут, конечно, поесть еды смертных, но вполне вероятно, что им будет от неё плохо. Амброзия и нектар также делают богов бессмертными. Если их не есть, вполне вероятно, что божества даже смогут погибнуть (Валка тому печальный пример). Полубогам, кстати, можно и то, и другое. Иккинг довольствуется и пищей богов и пищей простых смертных. Везучий, однако.

***

      У Иккинга есть друзья среди смертных, не подумайте, что он такой эгоист и общается только с подружкой-богиней. Просто с ними он проводит дневное, школьное время, а с Астрид — всё остальное.       Когда он только пошёл в школу Ифена, к нему сначала никто особо не подходил знакомиться. Все слышали, что он северянин, чуть ли не варвар. Вообще каледонянам люди с Континента не доверяют. Закрытый народ, живущий как в первобытные времена… У них только недавно появился Интернет, и то благодаря какому-то случайно приехавшему туристу!       Но дети такие дети. Им плевать, что там думают взрослые, какие у них отношения с другими народами. Поэтому через пару часов после официальной линейки у Иккинга толпилась небольшая кучка ребяток, желающая подружиться с ним.       Из этой кучки действительно друзьями для полубога стали Джек и Сморкала, хотя второй всё ещё под вопросом. Иккинг терпеть не может, когда Йоргенсон стебётся над ним. Хорошо, что эта токсичность у Сморкалы быстро проходит.       Джек, Сморкала и Иккинг как-то решили пойти в Тефринский лес ночью, чтобы набрать светящихся папоротников к алхимии вместо того, чтобы их купить. Жаба душит, бывает. Автором затеи был Фрост, он и повёл братков на ночное рандеву. «Я знаю, где они, не первый раз хожу!» — заверил Джексон друзей, и пошёл с фонариком искать цветки подле синих дубов, хотя папоротники растут около алмазной хвои, да и тройка вообще не знала особенности сбора растения.       Всё бы ничего, да в Тефринском лесу водятся самые опасные драконы Континента: Ужасные Чудовища, Костоломы, Разнокрылы, Шёпоты Смерти, и тэ дэ, и тому подобное. Многие драконы, конечно же, спят ночью, но их можно разбудить любым шорохом или источником света. Джек шёл и громко смеялся со своих же шуток, а Сморкала от страха темноты, который тщательно скрывает, свистел какую-то мелодию. Иккинг постоянно бесился, угрожающе шептал друзьям, что бросит их тут и пойдёт обратно.       Пока перед ними не появилась со вспышкой молнии… Ночная Фурия. Та самая, которая «злобное порождение молнии и самой смерти». Рептилия была настроена крайне агрессивно, уже раскрыла пасть, чтобы уничтожить троицу своим плазменным залпом, и парни с криками ужаса бегут куда-то назад, а дракон бежит за ними!..       Иккинг спотыкается о какую-то ветку и падает на землю, а Джек и Сморкала всё бегут и бегут, не замечая упавшего товарища позади себя. Фурия останавливается, когда нагоняет Иккинга, опять открывает пасть, но вдруг закрывает её и просто… смотрит на парня. Садится будто на задние лапы и смотрит, злоба в глазах дракона испарилась в миг. Хэддок не понимает такой реакции существа, всё лежит, буквально прилип к земле. — Ты же… Не убьёшь меня? — спрашивает вслух Иккинг. Дракон наклоняет голову в бок, будто интересуется, что ему сейчас сказали, фыркает на вопрос, — Постой, а ты случаем не?.. — Да, — отвечает неожиданно какой-то голос в голове Хэддока, — Астрид сотворила меня, чтобы людишки верили в её могущество. Я Беззубик если чё, будем знакомы. — Ага… Заебись, — констатирует тихо Иккинг, кивая себе, — А можно я домой пойду? — Конеш, но для начала приручи меня. — Чего? Как? — Встань и положи свою руку на мою морду. Так мы с тобой законнектимся, — поясняет Беззубик.       Иккинг ничего не понимает, но всё же встаёт и протягивает ладонь к морде Беззубика, невольно отворачивает голову в сторону и прикрывает глаза. Где-то позади слышит шорох травы, неужто друзья вернулись за ним?.. Ночная Фурия прислоняет немного морду к ладони Иккинга, бедного Хэддока больновато бьёт током и он отдёргивает руку с воплем; прыгает на месте и трясёт конечностью. Дракон чуть отходит назад, замечает вернувшихся Джека и Сморкалу, снова становится агрессивной рептилией и встаёт в боевую стойку. — Стой, стой, это мои друзья! — Иккинг быстро встаёт перед Беззубиком и расставляет руки по сторонам. — А, окей, — Беззубик заметно успокаивается. — Ты чё, её приручил что ли?! — удивлённо вопит Сморкала, а Джек хватается за голову и делает крайне охреневшее выражение лица, — Ты бессмертный что ли?! — Само как-то вышло, — с глупой лыбой говорит Иккинг, поворачивая голову в сторону друзей, — А вы чё вернулись? — За тобой!.. Точнее за твоим трупом, но ты живой оказывается, — выразительно говорит Йоргенсон, — Погнали нахер отсюда, а то ещё на кого-ни-ть нарвёмся.       Иккинг машет рукой Беззубику напоследок, как на прощание, аккуратно ступает назад, а потом шустро так переключается на бег и с друзьями спешит вон из треклятого леса. О своём путешествии тройка никому, конечно же, не рассказала. Ну, разве что Иккинг опять предъявил претензии богине-подружке за то, что его больно жмыхнуло током.

***

      Иккинг не знает, сколько ещё ему надо пройти испытаний. Астрид даже не говорит ему их общее количество. Даже примерное. Она будто сама не знает; жизнь просто подкидывает полубогу испытания, в ходе которых он обязательно получает травмы разной степени тяжести: от удара о землю вниз лицом с высоты трёх метров до потери сознания от удара молнии в тело. «Ортус велел страдать», — приговаривает себе Иккинг после каждого травматичного дня, и он прав, потому что после страданий всегда приходит абсолютное благо. И для него это благо — Астрид.       Богиня молний обязательно принесёт покушать, спросит как дела, обнимет, немного пожалеет, может даже поцелует, а потом улетит домой. Но всё же был как-то день, когда полубога ждал другой расклад его типичной воскресной встречи с подружкой у себя дома.       Всё началось с того, что Астрид принесла странную амброзию фиолетового цвета, причём бутылка была достаточно большой и явно не рассчитана на одного бога. Богиня даже прихватила бокальчики с собой. Включили небольшой телевизор в комнате Иккинга, улеглись на кровать, пьют потихоньку амброзию. — На вкус будто ягоды смешали с гвоздикой. — Гвоздика? А какая она на вкус? — интересуется Астрид. — Острая, особенно на языке если подержишь, тогда гореть будет. — Прикольно, — улыбается Астрид, — Надо спросить у Галления состав этой амброзии.       Сначала всё было как обычно, но когда амброзия была распита наполовину, оба начали смеяться со всего подряд. Глаза блестят, лица у божеств красные, в смехе слышны истеричные нотки, а в речь проникает всё больше матерных словечек; лежат совсем близко друг к другу, чувствуют сильный жар. — Эта амброзия, похоже, с процентами, — делает вывод Иккинг. — В каком смысле? — хрюкает со смеху Астрид. — Д алкашка обычная. Типо водка с соком. — Ёбнутое сочетание. Прямо как сам Галлений, — и оба громко смеются в потолок.       Допив амброзию до конца, Иккинг и Астрид просто лежат и молчат, но потом богиня молний не выдерживает и начинает докапываться до полубога. Она кладёт свою левую ладонь ему на живот, он её убирает. Опять рука ложится. Опять убирается. И снова. Это повторяется ещё раз пять. — Да ты затрахала! — восклицает Иккинг гневно, но всё равно следом смеётся, — Хватит! — Ничё не знаю, — Астрид всё продолжает шаловливые движения рукой в его сторону. — Не трожь, ради Аркоза! Эс, блять!.. — чертыхается Хэддок, двигается в сторону от ошалевшей богини. — Тебе не нравится? — состроила театрально грустное лицо она. — Вот, блять, — Иккинг жестикулирует по привычке левой рукой, — зачем ты это делаешь сейчас? Побесить меня? Или что? — Потрогать, блять, тебя хочу! — вскидывает руками к небу Астрид и смеётся, как и Иккинг, — Рука чешется! — А рот не чешется? — Что? — Рот, говорю, — повторяет Иккинг громче, по-особому ухмыляется: то ли стыдливо, то ли игриво, то ли всё вместе, — не чешется? — Да из-за этой блядской амброзии у меня всё чешется, — богиня молний лениво и красиво потягивается, лёжа на спине. — Может в ней какой-то арфо… афо… Блять! — ругается Иккинг на себя, облизывает невольно губы, проговаривает по слогам, — Аф-ро-ди-зи-ак? — Да хуй знает. Хотя Галлений реально может что угодно запихнуть в амброзию ради вкуса, — размышляет Астрид, — Он дал мне эту амброзию чисто на «попробовать». — Охуенно попробовали. Мы её выхлебали, — Иккинг смотрит на тумбочку, на которой стоит пустая стеклянная бутылка из-под напитка богов, — Но всё равно вкусная. — Не такая вкусная, как ты, — и Астрид смеётся с самой себя за такую фразу. Как говорится, «грешен сей язык». Иккинг очень выразительно смотрит на подружку, но потом хрюкает со смеху. — Ты вроде не придерживаешься каб… канба… Да блять!.. Ка-нни-ба-ли-з-ма, как Церес. — Да, но я бы тебя точно съела, — заявляет богиня молний с широченной улыбкой. — Госпожа Фульгур, по тонкому льду ходите, — двигает угрожающе указательным пальцем левой руки Иккинг в сторону подружки, но при этом явно шутя, — Бойтесь последствий!       Иккинг продолжает зачитывать шуточную лекцию, всё машет пальцем напротив лица Астрид, и когда тот был в удобном положении, богиня обхватывает губами фалангу пальца, а потом и вовсе палец целиком, немного его посасывает, пока Иккинг просто лежит и пялится в шоке на столь странное зрелище, при этом чувствуя все движения языка подружки. Это похоже на интерпретацию минета, где вместо члена фигурирует палец, но несмотря на всю странность ситуации, Иккингу это очень даже нравится.       Астрид наконец отстраняется спустя минуты три баловства с пальцем, напоследок слизывает излишки слюны кончиком языка, и гордо улыбается, глядя на Иккинга. Тот спешит вытереть всю руку о край одеяла, при этом всё смотрит на богиню особым взглядом. Молчит, лишь открывает рот, чтобы что-то сказать, да не находит слов. Астрид немного смеётся с этого. — Только сейчас заметила, что у тебя длинные пальцы, — говорит наконец богиня молний, — Это очень хорошо. — Знаю, знаю, — приговаривает Иккинг, как-то надрывно вздыхает и корчит рожу грусти, — Эх, жаль, что нам нельзя… — Мне продолжить? — игриво ухмыляется Астрид. — Нет, нет! — восклицает полубог в испуге, — Это было странно и стрёмно! — Ну, могу сделать что-нибудь другое. — Например?.. — Давай поиграем в «угадалку», но только с поцелуями, — предлагает миленько Астрид, — Я задаю вопрос, и если ты отгадываешь, я тебя целую. — Ну-у-у-у, ладно, — соглашается Иккинг, — А в чём соль? — Я начну с головы, а потом буду спускаться ниже, — томно говорит богиня, ухмыляется. — Даже в чл... — Не-а. Не заслужил, — резюмирует она, приподнимается и ловко нависает над полубогом, тянет на себя его футболку, мол, «раздевайся давай», — Первый вопрос.       Астрид начала с обычных вопросов по типу: «Моя любимая еда?», «Где мы с тобой познакомились?» и тому подобное. Она исцеловала всё лицо Иккинга, начиная со лба и заканчивая подбородком, потом немного спустилась и заметила, что парень по-особенному реагирует на поцелуи в шею: вздрагивает, хочет отстраниться. «У меня мурашки по ногам идут, — шепчет он и глупо улыбается, — то по левой, то по правой».       Затем плечи, предплечье левой руки, ладонь, пальцы… Вопросы у Астрид вдруг заканчиваются, поэтому она просто продолжает целовать Иккинга, но при этом возвращается немного наверх и начинает по новой с ямочки между ключицами. «Астрид, Астрид, Астрид», — для Иккинга это нескончаемая мантра, которую он бормочет, фактически умирая от любви богини. Амброзия явно повысила чувствительность тела полубога, потому что теперь, куда Астрид его не целует, везде одна сплошная эрогенная зона. Это заметно по стояку, который Астрид старательно обходит стороной.       Потому что нельзя. Она поклялась матери Осмунде, что никогда не прикоснётся к мужскому члену до самой своей свадьбы. А про остальное речи не шло, значит можно трогать всё тело кроме члена. Что Астрид и делает, она же послушная мамина дочка, целомудренная богиня молний. Которая ублажает тело своего друга губами, да. Как говорит богиня сексуального желания Дорида: «За петтингом — будущее».       Особенно у Иккинга чувствительна, как не странно, грудь, но самый её пик, как опять-таки не странно, — соски. Астрид нарочно задевает их пальцами, пока выцеловывает живот, а Иккинг смешно дрыгает ногами и глушит небольшую икоту: богиня поняла, что это он так замалчивает стоны.       Дальше пояса Астрид не пошла, на первый раз хватит и такого простора для ласки. Снова наверх, к лицу, сладко выцеловывает губы Иккинга, а он ей немного отвечает; совсем не умеют целоваться, но времени ещё много, целая ночь!       Но Иккинг вдруг вырубается напрочь. Астрид понимающе улыбается, чмокает полубога напоследок в левый уголок губы и улетает домой, на Коцит, где её уже заждались Галлений, Дорида и любимые родители, которые намерены дать люлей дочери за позднее возвращение и пьяное состояние.

***

      Однажды в школу Ифена приезжает известнейший прорицатель всего Континента, давний выпускник этой школы — Стахис. Его встречали как подобает великому человеку: с парадом, цветами и музыкой.       Иккинг на эту тусовку конечно же не пошёл. Он снова практиковал петтинг с Астрид. Точнее, был её подопытным, но он уже привык. Да, Астрид главная в их отношениях, понятное дело почему.       Но недолго счастье длилось. За дверью комнаты зашумели другие общажники, причём так, что казалось, будто они в самой комнате разговаривают. Иккинг кривит рожу недовольства, а Астрид нехотя отстраняется от таких манящих бёдер полубога. — Мне их прогнать? — спрашивает богиня молний, внимательно глядя на Иккинга. — Не надо, сами разойдутся, — отмахивает он, следом грустно вздыхает, — Давай в следующий раз. — Угу, — кивает Астрид, улыбается, — До вечера, дракончик. — Пока, Эс, — тоже широко улыбается Иккинг на комплимент, и богиня с искрой исчезает из его комнаты. Тут в дверь кто-то стучится, причём очень громко. Иккинг кряхтит, вставая с кровати, надевает неспешно штаны, подходит к двери, открывает. — Погнали в зал, обсудим кое-чё, — Сморкала большим пальцем указывает в сторону фойе их этажа. Иккинг нехотя, но соглашается.       Давно он не участвовал в жизни соседей по комнатам. За большим столом в зале сидели все его одноклассники и друзья. Они выглядели радостными, но это лишь поверхностно, на самом же деле их больше распирало лютое любопытство и они хотели всё это обсудить. — Стахис, друг, а что интересного ты можешь сказать о моём классе? — интересуется мило Эскалл у бывшего одноклассника, своего хорошего друга. Предсказатель задумчиво разглядывает толпу учащихся позади учителя. — Среди них есть божество, — неожиданно заявляет Стахис. — Да ты что! Прямо бог? — Полубог, — уточняет прорицатель, — Особая энергетика чувствуется. И с ним всегда рядом одна из богинь Коцита. — Вау… Ничего себе! Ребята, вы слышали?! — восклицает Эскалл с широкой улыбкой своим ученикам, — Представляете, кто-то из вас однажды станет богом Коцита!       Иккинг и Сморкала усаживаются за стол. Все молчат. Кто в телефоне, кто пьёт энергетик, кто просто смотрит по сторонам. Царила напряжённая тишина. Кажется, кто-то хочет начать говорить, но потом закрывает рот, так ничего и не сказав, только выдохнув. Все явно были в шоке от заявления главного прорицателя Континента. — Короче, Стахис сказал, что среди нас есть божок, — заявляет Сморкала первым. — Полубожок, — поправляет друга Джек, — Может кто его знает?       На Иккинга все глядят с особым подозрением. Он понимает, что его одноклассники не глупы и многое подозревают. Ну подумаешь, приручил Ночную Фурию. Ну подумаешь, вынул из Террикона меч богини молний. Всякое же бывает, правда?       Всего лишь совпадение. И раз уж идёт о том речь, то обычно полубоги это прекрасные качки с мечом в одной руке, с щитом в другой и с шилом в пятой точке — страсть у них к подвигам, приключениям, ещё они ой как любят потешаться с девами, иметь по три жены, кучу детей, и так далее и тому подобное. Если обвинять, то нужны доказательства.       А у Джека со Сморкалой они есть. Иккинг лично на их глазах приручил Ночную, мать его, Фурию! А ещё в Хэддока ударила молния, когда он пытался всем доказать на крыше школы, что молнии богини Астрид своенравны и могут ударять по людям когда захотят, что и продемонстрировал, потом ещё упав с треклятой крыши. Чудом не разбился — спасибо снова Астрид!       И вот он здесь. Будто на суде, в окружении знакомых и друзей, сидит с ними за столом и ловит подозрительные взгляды. — Мне кажется, что это Иккинг, — заявляет Рыбьеног, нарушая беззвучие за столом, — Фульгур, молнии… — Да, согласен, — поддакивает ему одноклассник Ньют. — А ещё Ночную Фурию приручил, — тихо шепчет Сморкала, и все как один зашептали: «Да ну?!», «Ты гонишь!», «Нихуя-ж-себе!» и подобное. Иккинг бесится с этого. — Я. Не. Полубог, — твёрдо говорит он. — Мы всё понимаем, Иккинг. Принять этот факт сложно, — аккуратно лепечет Рыбьеног, — Но это не так уж и плохо! — Да не полубог я, блять! — вдруг вопит Хэддок яростно, — Не только полубоги могут приручать тварей или брать атрибуты богов! Яскель приручил Красную Смерть, но он же не полубог! Эскер достал меч Хмейи, но он тоже смертный! И они ими остались! — Но Стахис... — Да мне по хую, что там ваш этот Стахис сказал! Пыль в глаза кидает, как и все пифийцы! — активно жестикулирует руками Иккинг, защищая себя, — А вы верите на слово и головами вообще не думаете! — Эй, остынь, бро! — пытается успокоить друга Джек, — Нет так нет, не ори!..       Иккинг встаёт с места, весь красный от злости, его пытаются остановить, но он уже намерен уйти к себе в комнату, запереться и просто ждать, когда всё это закончится. Что у него и выходит: все расходятся спустя минут десять бессмысленной болтовни и заключения: «Не всему можно верить, даже прорицателям».

***

      Вечером Иккинг ждал возвращения Астрид, и дождался. Но пришла она не одна, а с ещё одной богиней, которую он ни разу в жизни не видел. Брюнетка с красивыми сиреневыми глазами, в чёрной тоге, держит в руках венок, сплетённый из стебельков амброзии. — Иккинг, это Кассандра. Я тебе о ней говорила, — представляет полубогу Астрид свою спутницу. — Привет, — натягивает улыбку Иккинг. Богиня судьбы, Вещая Кассандра стоит перед ним! Мило улыбается, в глазах сияет огонёк вселенской доброты. — Рада тебя видеть, Чемпион, — говорит Кассандра красивым голосом, — Я пришла к тебе, чтобы поздравить. Ты прошёл все испытания и достоин этого венца. — Погоди, то есть… Последнее испытание это?.. — Да, Иккинг. Испытание Латуя. Ты не раскрыл смертным своего происхождения, и ты поступил правильно, — поясняет богиня судьбы, — Прими в дар этот венец. Астрид, — она протягивает венок богине молний, та берёт его и надевает на голову полубогу.       В это же мгновение на теле Иккинга появляются маленькие золотые точки, которые соединяются в различные созвездия. Кожа становится светящейся, будто осыпанной звёздной пылью. Волосы теперь чуть блестят, а глаза, до этого тёмно-зелёные, заметно светлеют. — Поздравляю тебя, Иккинг. Отныне ты — Бог, — красиво выделяет слово Кассандра, — Я понимаю, что ты, возможно, в шоке, поэтому даю тебе возможность насладиться моментом и время попрощаться со всеми, кто тебе дорог. Я буду с остальными богами ждать тебя… Дома. — Спасибо, — проговаривает лишь губами Иккинг, он сильно смущён, напуган, рад, его голова сейчас готова взорваться. Он кидается в объятья Астрид, хочет кричать, но терпеливо молчит и тихонько плачет: никто не должен слышать его безмерное счастье.       Иккинг на следующий же день неожиданно для всех забирает документы из школы Ифена, уезжает домой к папе. Оказывается, Леандра уже всё знает и рассказала Стоику о своих видениях. Каледоняне пируют с сыном Стоика и Валки в последний раз, прощаются с ним.       А рядом с Иккингом богиня молний Астрид. Его лучшая подруга, отныне верная спутница бесконечной жизни, будущая жена…       С этого момента Иккинг является богом-покровителем всех драконов, живущих на Земле, и отныне у него другое имя: божественное, загадочное, что ему дали Вещая Кассандра и сам Ортус — Икс.

***

      «Бог». Это так по-особому звучит на устах. Горе. Радость. Гибель. Жизнь. Зло. Благо. И всё это — «Бог». Иккинг стал Им по праву рождения, но есть масса примеров, когда смертные возвышались до уровня богов. Шибетта, Галлений, Аркоз, Тефра, Пачуя… Они заслужили этот статус безмерным, нечеловеческим трудом, страдали, чтобы получить в конце облегчение. И добились своего.       Никто не знает, есть ли в иных мирах боги. Но важно знать и помнить несколько вещей. Если ты трудишься, то получишь то, что заслужил. Если ты страдаешь, то обязательно увидишь свет, и будешь спасён. После всепоглощающего Зла всегда наступает всеобщее Благо.       Это — Абсолют всех миров, нерушимые истины. А если кто-то и посмеет их нарушить, то их покарает сама Вселенная. Судьба об этом позаботится.