О прошедшем

       Прошло уже достаточно времени, чтобы успокоиться и свыкнуться с фактом, что Артура больше нет. Слова об этом будут излишни, не описать ими всю боль, что пришлось испытать с его уходом. Почти год уже прошёл. Авроре недавно стукнул третий месяц. Безмерно жаль, что он так и не дождался появления на свет маленькой племянницы. Конечно, он не являлся ей кровным дядей, но роль при жизни мог бы сыграть именно такую.        Ночь была ясной. В приоткрытые окна дома пробирался лунный свет. На двухместной кровати спят измученные супруги. Ну как спят, Тэя уже пару часов в отключке, даже мотоциклисты за окном не смогли потревожить её сон. Единственным напоминанием о том, что сейчас она жива, было глубокое размеренное дыхание. Небольшая доза снотворного помогла уснуть, а там дело за малым. Эрик напротив — не мог уснуть совсем. Он просто лежал с закрытыми глазами, иногда переворачиваясь с одного бока на другой и изредка поправляя одеяло любимой. Разве что иногда на несколько минут погружался в дремоту. Сил у него уже совсем не осталось, отец Авроры так же измучен, как и мать, о чём также свидетельствовали едва заметные синяки под глазами и вялость движений. Единственная его радость заключалась в том, что и жена, и дочь сейчас крепко спят. Колыбель последней, к слову, стояла в их комнате, рядом с дверью. Уже казалось, что эта ночь пройдёт без происшествий.        Но всякому хорошему рано или поздно приходит конец. Уже из-под покрова сна он слышит рваный звук, предвещающий скорую казнь тишины. Так и произошло. Уже через несколько секунд отчётливо и не тихо слышен детский плач. Фокусник сейчас и сам уже готов заплакать от бессилия.        Эрик лежит. Он не может заставить себя хотя бы приподняться. Так проходит секунд двадцать. Иллюзионист едва смог приоткрыть глаза, собирая остатки своих сил, чтобы подняться и успокоить дочь. Однако… Что-то не так. За несколько месяцев её жизни Эрик уже умело различает каждый звук, издаваемый ею, и знает его значение. Сейчас, похоже, что она уже успокаивается, так быстро. Это слишком странно, но отцу семейства сейчас не до этого. Не так уж сейчас это и важно, главное, что чадо больше не кричит. Он снова закрывает глаза, намереваясь снова вернуться к своей дремоте, если бы не одно «но». На грани своего слуха он улавливает тихий скрип колыбели дочери и странный, не поддающийся описанию звук, схожий шёпотом или слабым ветром. Это не давало ему покоя.        Больно не хотелось тревожить спящую жену, она, бедная, и так уже совсем без сил. Эрик приподнялся на локтях, прижмурился и открыл глаза. То, что он увидел в комнате заставило бедного фокусника стать белее мрамора. Возле кроватки Авроры лунный свет помогал разглядеть едва уловимый человеческим глазом силуэт. Было видно лишь его часть, повёрнутую к окну, остальная оболочка словно рассеивалась в воздухе. Будь обстоятельства немного иными, циркач бы уже давно вскочил на пол и принял бы какие-нибудь меры для защиты своей семьи, но сейчас это не тот случай. Эрик почувствовал, как волосы на голове встают дыбом, как ладони запотевают и как голос его застревает в горле плотным комом.        Перед кроватью малышки, положив руки на бортик и легонько покачивая, стоял никто иной как сам Артур. Эти очертания Эрик и Тэя узнали бы где угодно: широкие плечи, на которых редко можно увидеть что-то кроме халата, рубашки или пиджака, кудрявые мягкие волосы, сглаженные черты лица, которые сейчас было почти не видно. Он неразборчиво что-то шептал, стараясь убаюкать племянницу, к слову, получалось это весьма неплохо. Столько вопросов, которые сейчас вряд ли получится выразить словами. Отец не смел и шевельнуться, он мог лишь наблюдать за происходящим, немой зритель немого представления. Или же мастера иллюзий самого настиг этот эффект? Они с Тэей настолько устали, скорбили так долго, что не мудрено им обоим бы видеть такого рода галлюцинации, которые только больше разжигают боль от раны в сердце. Нет, Эрик был уверен в том, что он видит не сон.       Циркач и сам был горазд рассказывать всякие байки про магию, призраков, нечисть и про всё подобное, причём рассказывать весьма убедительно, без той нарочитой загадочности, которую он использует на сцене, так, что это звучало как слова свидетеля, которого всё это паранормальное не пугало, наверняка, годы работы и публичных выступлений сделали своё дело.        Пока он был в ступоре, позволяя нежданному гостю делать своё дело, Аврора уже перестала плакать и, судя по всему, была близка к тому, чтобы уснуть так же крепко, как и её мать. И до тех пор, пока оба не услышали сладкое сопение, доносящееся из детской колыбели, Артур не переставал покачивать её, что-то шептать или едва слышно напевать. К тому моменту отец уже оправился от шока и молча, с любопытством наблюдал за происходящим, доверяя таинственному духу жизнь своей единственной дочери.        Ждать долго не пришлось. Прошло так около минут пяти, может больше, может меньше, в таком положении сложно уследить за ходом времени. Он уже смотрел на это явление без страха, без шока, а с непониманием, отчаянием, проблесками надежды, глубочайшей болью и любовью. Пускай по началу они с Артуром не ладили, но потом фокусник смог полюбить лучшего друга своей будущей жены. Наконец, всё стихло. Артур убрал руки от бортиков и наконец повернулся к Эрику лицом. Добрый друг улыбнулся, давая понять, что эту ночь супруги могут спать спокойно. Поэт сразу покорил при знакомстве своим выразительным взглядом, из-за него он ещё и практически не умел лгать. И сейчас этот взгляд выражал такие же эмоции, грустная улыбка показывала радость снова видеть своих друзей и неизмеримую печаль о том, что он не сможет больше никогда к ним вернуться.        Но тут призрак приподнял подбородок, улыбнулся чуть шире, стряхивая с себя печаль. Без затруднений можно увидеть огромную любовь и тепло, которое он старался дать. При жизни этот светлейший человек старался заботиться о своих близких как только мог и продолжает это делать даже после того, как покинул физическое тело. Он кивнул и медленно его силуэт растворился в воздухе, оставив Эрика один на один с тишиной ночи. Только тогда он смог двигаться и говорить, словно какие-то чары, сковывающие тело, наконец рассеялись. Но толку от этого было не так уж много. Он лишь сейчас заметил, как последние пару минут, по его щекам стекали горячие слёзы и всё, что сейчас было в его силах это из раза в раз повторять «Артур», беззвучно шевеля пересохшими губами.        Неизвестно, сколько времени уже прошло и прошло бы ещё, если бы из транса мужа не вывел звук сбоку от него: сонное мычание и шуршание отодвигаемого одеяла.        — М-м-м… Что такое? — Тэя села на кровати, рассеяно потирая глаза.        — М? Ничего, родная, ничего. — Эрик быстро вытер с лица слёзы и ради любимой нашёл силы улыбнуться. — Ещё совсем рано. Давай спать…        Не дожидаясь ответа, Эрик аккуратно обнимает Тэю и укладывается вместе с ней обратно на кровать. Ей ничего не остаётся, кроме как расслабиться и послушно лечь. Уже через несколько секунд она вернулась в крепкие объятия сна. Он поправляет одеяло, гладит плечи, тихо целует её в лоб и закрывает глаза. Наверное, будет лучше умолчать об этом случае. Но сейчас Эрик может быть уверен в том, что когда он утешал Тэю и говорил о том, что Артур всё равно рядом с ними, всё равно заботится по-своему и так же любит, он говорил правду. Совсем скоро и он наконец-то уснул.

Остаток ночи прошёл спокойно…