Ботаник

Тэхён вынужден приложить некоторое усилие, чтобы держать глаза открытыми, и потому окружающим его взгляд может показаться по-странному настойчивым. В омеге и правда присутствует настойчивость… та самая, с которой его пьяное тело все еще стоит на своих двоих, а не лежит кулем на пыльном бордюре. Он берет в фокус не менее пьяного Пак (кстати говоря, «Пак» - уже совсем ненадолго) Чимина, своего лучшего друга со школьной скамьи. Волосы омеги, до этого вечера носившие благородный платиновый блонд, теперь наполовину синие и на другую половину розовые. Все это безобразное великолепие сверху венчает подранная едва ли не на британский флаг свадебная фата, в которой застряло несколько ядрышек арахиса, служившего им сегодня закуской. Ну и обрадуется же завтра ни о чем не подозревающий жених, когда обернется у алтаря, чтобы, наконец, увидеть свою вторую половинку. Бедный Намджун-хён… А все чертов Юнги, у которого на всякого рода суету всегда пробуждается просто невероятных размеров шило в жопе. Как бы Тэхён его ни ценил, задания, которые тот придумал для мальчишника Чимина, были с такой ебанцой, что Мина хотелось придушить. Жаль, тот был мелким, вертлявым и относительно трезвым, а Тэхён с Чимином – пьяными, неповоротливыми и слабыми на провокации. Тэхён вздыхает, лбом прислоняется к холодному фонарному столбу, который крепко прижимает к себе, чтобы не упасть. Взгляд омеги соскальзывает с друга и начинает обшаривать пустынную улицу. На дворе глубокая ночь, а они все еще чилят, как будто никому из них завтра спозаранку никуда, блять, не надо. Вокруг, кроме трех пьяных друзей, никого не наблюдается уже добрые пятнадцать минут. Тэхён вздыхает еще раз. Он уже готов объявить себя проигравшим, выпить три штрафные рюмки клюквенной водки, с которой этой ночью они себя неплохо вместе чувствовали, и отрубиться где-нибудь на полу в квартире Чимина, чтобы завтра, когда заорет будильник, искренне пожелать себе скорейшей смерти. - Бля, да никого уже не будет тут, - бубнит омега себе под нос, оборачиваясь на Юнги. - Так и скажи, что заочковал, - хмыкает тот и гогочет, икая при этом дважды. - Да пошел ты нахуй, - доносится от Тэхёна возмущенное шипение. – Это всего лишь поцелуй, даже не секс! - Надо было писать на бумажке секс, - бормочет расстроенный упущенной идеей Чимин. - Да там было, он просто ее не вытянул, - снова гогочет Юнги. И только Тэхён набирает воздуха в грудь, чтобы от всей своей широкой души щедро послать обоих омег, как случается именно то, чего все они четверо (Чимин, Юнги, Тэхён и столб, к которому последний успел прикипеть) тут ждали – с соседней улицы в их сторону заворачивает слабо различимая в темноте фигура. Пьяная компания тут же щурится, разглядывая, кого им послала судьба. Юнги начинает возбужденно дергать Тэхёна за рукав черной толстовки. К ним приближается явно парень, он медленно бредет по тротуару, что-то крепко прижимая к груди обеими руками. - Агент Ким, мишень номер один, - шепчет Юнги, хрипло хихикая. Тэхён не без помощи друзей заставляет себя отлипнуть от столба и даже почти не шатается. - Цель вижу. В своей далеко не трезвой голове он представляет себя хищником, грозным тигром, который притаился в засаде и ждет, пока жертва, ни о чем не подозревая, сократит расстояние между ними настолько, чтобы на ту можно было легко напасть. Омега накидывает капюшон на свои всклоченные изумрудные волосы, засучивает рукава, обнажая забитые черными чернилами предплечья, неосознанно делает взгляд жестче, почти метая тем молнии, и как только до незнакомца остается всего пара-тройка шагов, вылетает из тени, возникая прямо перед ним и заставляя своим появлением крупно вздрогнуть и подскочить. Быстро оценивает «добычу», цепляется размытым взглядом за жилет крупной вязки, белую рубашку под ним, стопку учебников в руках, за очки с толстыми линзами в роговой оправе и, наконец, останавливается на чужих губах. На распахнутых в удивлении, нежно-розовых, по-детски выпяченных губах и на фисташковом дыхании, вырывающемся сквозь них. В глаза незнакомца предпочитает не заглядывать, а потому лишь сипло бормочет: - Извини-ка… - И, притянув обеими руками за шею, с силой целует еще больше опешившего паренька. Вкладывает всего себя, потому что знает, что без этого ему победу никто не засчитает, глубоко дышит через нос, слыша фисташковый, чуть горьковатый запах теперь более отчетливо и понимая, что перед ним точно парень-альфа. Тэхён отстраняется так же стремительно, как и напал, делает пару шагов спиной вперед, чувствуя, как покалывают губы. - Спасибо, пацан… бывай, - салютует омега, прежде чем свалить туда, откуда минуту назад выскочил, оставляя позади себя все еще не пришедшего в себя незнакомца. - Ну и как? – с интересом спрашивает Чимин, когда Ким возвращается к ним, и они уже в полном составе уносят свои пьяные задницы в сторону дома. - Да какой-то ботан, - Тэхён фыркает, закатывая к ночному небу глаза. – Нахуй ваши задания, больше я ни в каких мальчишниках не участвую!

***

Тэхёну всего двадцать пять, но жизнь его, кажется, закончится примерно этим вот утром, потому что организм омеги после нескольких дней беспробудного кутежа дальше нормально функционировать наотрез отказывается, о чем и сообщает своему тупому владельцу, как только тот с дикого похмелья решается разлепить заплывшие глаза. Со свадьбы Чимина прошло трое суток. В течение этих трех суток и еще одного дня перед ними Ким бухал, как не в себя, и если раньше это казалось хорошей идеей, то прямо в это самое мгновение… - Скблть… - выходит не слишком разборчиво. Лицо омеги закопано где-то в подушке, а опухший язык во рту, где по ощущениям сейчас пустыня Гоби, едва-едва шевелится, как рыбешка, которую выбросило на берег под палящее солнышко, и которая уже приготовилась отдать боженьке свою душонку. – Воды… Зачем Тэхён напрягается и что-то мямлит, он не понимает и сам – в квартире, которую омега снимает с декабря (потому что предательская-задница-Пак решил съехаться со своим альфой, фу на таких), только он и Космос, который если что и сможет сделать сейчас, так это лечь своей тяжелой тушкой Киму на лицо, чтобы перекрыть доступ кислорода, тем самым проявив великое сострадание и прервав его страдания побыстрее. Из коридора раздается пронзительное мяуканье, которое достигает омегу выстрелом яркой боли точно в мозг. Нет, кажется, Космос не хочет ему помогать, Космос хочет только пожрать, и пока не получит еду в свою миску, Тэхён не сможет покинуть этот бренный мир. Топанье четырех мягких лапок по ламинату кажется Тэхёну грохотом стада слонов. Проходит несколько секунд, и на кровать приземляется тельце, утопая в одеяле, но настойчиво двигая в направлении хозяина, чтобы затем боднуть того лбом и начать вылизывать волосы омеги. Тэхён не сопротивляется, он знает, что те сейчас явно не первой свежести, а у самого сил привести их в должное состояние тупо нет. Хорошо хоть кот о нем заботится, что бы он без него делал… Мурчание животного немного расслабляет, а когда Тэхён чуть высовывает одну ногу из-под одеяла и освобождает от того же спину, ощущая кожей утреннюю апрельскую прохладу, все кажется уже даже не таким безнадежным… Ну подумаешь, они забухали… как будто у него это в первый раз. Организм, правда, после веселухи восстанавливается уже не так быстро, как в восемнадцать, но свадьба лучшего друга бывает раз в жизни (по крайней мере, Тэ очень теперь на это надеется, второго подобного мракобесия он точно не переживет). Слегка оклемавшись, Тэхён осторожно, чтобы не устраивать бурю в голове и не потревожить кота, переворачивается на спину, раскидывает в стороны руки и ноги, глаза держит плотно закрытыми. На краю сознания скребется мысль, что ему просто необходимо, блять, выпить всю, имеющуюся на планете, пресную воду. Он бы даже еще от какого-нибудь айсберга с удовольствием откусил кусочек. Но подняться с постели и дотопать до кухни кажется омеге подвигом, а на подвиги он пока не готов. - Никаких больше свадеб, - бормочет он. – Я запрещаю всем жениться, запрещаю, черт возьми… В памяти обрывками скользят какие-то видения из минувших дней, и события прошедшей свадьбы Тэхён собирает кропотливо кадр за кадром. Вот они с десятого раза продирают глаза после мальчишника. Вот все еще полупьяный Чимин визжит, как свинья, когда в ванне из зеркала на него смотрит розово-синее нечто. Вот кадр с Намджуном, уже в церкви, когда Чимин доходит до алтаря… альфу реально становится жалко, и Тэ искренне сочувствует, а Юнги великодушно снимает реакцию будущего мужа лучшего друга на свой телефон, чтобы на память этот пиздец непременно оставить, а впредь показывать потомкам. Дальше - ресторан с отличным баром, затем – база отдыха, снятая друзьями на пару дней для самых близких. Последнее, что помнит Тэхён – как они все своей же троицей закадычных друзей наполняют роскошную белую джакузи шампанским, ящики с которым расставлены по всему полу в ванной. Мда… - Никогда не повторяй за папочкой, - просит Тэхён у кота, не глядя почесывая того за ухом. – Сына-алкаша я не выдержу, вместе же тогда сопьемся. Его снова затягивает в сон, и омега никак этому не сопротивляется, очень-очень надеясь, что сможет тупо проспать все свои мучения (наивное создание). Надо же, он все еще помнит сладость того шампанского… а еще обжигающую кислость клюквенной водки, купленной для мальчишника. И, почему-то, на губах едва ощутимо покалывает от вкуса горьковатых фисташек. И это – приятно.

***

- Тройной эспрессо, латте со сливками, капучино со льдом, тройной эспрессо, латте со сливками, капучино со льдом, тройной… - В обеденный перерыв Тэхён искренне желал своему месту работы провалиться сквозь землю, потому что тогда он вынужден был крутиться за стойкой так быстро, как если бы в заднице у него было помело. А кофейный аппарат, между прочим, за этот день уже пару раз сумел обжечь ему пальцы, в чем омега винил, конечно же, не такого прекрасного себя, а судьбу и чертей, без которых ничего в его жизни, явно, не обходилось, как пить дать. Тэхён работал бариста в кофейне, расположенной в одном из типичных районов, где на улице офисов всевозможных корпораций больше, чем семечек в подсолнухе. Работа на ногах изнуряла, зато нескончаемый поток офисного планктона с нехилыми зарплатами обеспечивал хорошие чаевые, а те в свою очередь помогали омеге оплачивать жилье, еду, новые татуировки и прочие скромные прелести жизни. К тому же, здешняя хозяйка ни слова не говорила против его внешнего вида, однажды даже сделала ему комплимент, как красиво сочетается изумрудный цвет на кончиках волос и радужка его глаз. Тэхён тогда поперхнулся воздухом – к комплиментам он не привык. К странным осуждающим взглядам, облизывающим, как гиены косточки, его забитые черным предплечья – привык еще как, к шепоткам старшего поколения за спиной, вещающим, что негоже омеге выглядеть «так» - тоже, это стало заезженной нормой. Похвала в существующие в жизни Тэхёна нормы не вписывалась от слова совсем. Осуждение – вот тот самый пазл, вписывающийся своими острыми гранями во весь его мир так до тошноты идеально, что иногда хотелось завыть. Но Тэ больше не будет причитать и плакать, как делал это когда-то в детстве. Он сильный омега с четкими принципами и готовностью разбить кому-нибудь хлебало, если существует необходимость. Да, у него яркая прическа, множество татуировок и пирсинга по всему телу, дерзкий взгляд из-под бровей, и все это, возможно, с его тонким запахом нежных пионов никак не вяжется, зато служит отличным защитным барьером. Да и вообще, все не так плохо: у Тэхёна все еще есть Чимин, Юнги, Космос… у него все еще есть музыка, которой он может заниматься в свободное время, все еще есть его тексты, рождающиеся сами в голове в любое время, когда им это заблагорассудится. Да, возможно, кому-то это покажется мало, но это именно то, за что омега боролся очень много времени, не жалея сил. И потому все из перечисленного, каждый пунктик – для омеги не иначе как драгоценность. Вот такой вот он, Ким Тэхён – странный пугающий омега, живущий с котом (можно сказать, первый из сорока пошел), имеющий двух лучших друзей, которые за любой движ, потому что тоже без царя в голове, пишущий втихаря музыку и так же втихаря обожающий какао с зефирками. А еще считающий, что принцесса Селестия из My Little Pony – просто милашка. - Как ты тут? Загибаешься, - последнее слово от пришедшего проведать Тэхёна Юнги звучит не вопросом, а утверждением и вырывает у Кима тяжкий вздох, как только своим взглядом он встречается с другом. Юнги в костюме выглядит таким серьезным, что в голове не укладывается, как этот стильный омега со стальным взглядом, прожигающим из-под модных очков в квадратной черной оправе, может время от времени скакать на пару с самим Тэхёном и не менее отшибленным Чимином, как бешеная макака, ни разу этого не смущаясь. Но по будням Мин именно такой – безупречный секретарь крутого босса (по совместительству, кстати, уже несколько лет как еще и парень этого самого босса, но данная информация только для близких). Не то что бы Чон Хосок, генеральный директор компании, в которой омега работал, мог сам себе запретить служебный роман, но однажды Юнги признался, что это просто весело и ужасно заводит – скрывать отношения. Этим двум влюбленным по уши друг в друга придуркам было тупо интересно, сколько они смогут продержаться вот так, не спалив контору. Контора не палилась уже не первый год, и все это время Тэхён лишь крутил пальцем у виска, а когда оставался вечерами один, ныл Космосу о том, как же эти парочки его задолбали. Сначала Юнги, затем Чимин… - Если ты тоже себе какую-нибудь кошку найдешь, на одну жизнь у тебя станет меньше, - пригрозил питомцу как-то Тэхён, наставив на него угрожающий перст. Кот, не особо впечатленный угрозой, лишь подался вперед, обнюхал указательный палец омеги, а затем его же и обслюнявил, пару раз мазнув шершавым языком. - Понедельник - день тяжелый, - бубнит себе под нос Ким, ставя перед другом его любимый американо, приправленный корицей. – Будешь что-нибудь заказывать Хосоку? - Не, - отмахивается омега. – Он сегодня в немилости. - Что, опять носки за собой не убрал? - Постель не заправил и не помыл тарелку после завтрака. Вот свинка Пеппа, никак не приучу его к тому, что в моей квартире в роли домработницы выступают, блять, сами жильцы! – фыркает Юнги, закатывая глаза. – Столько лет прошло, а он… Ну ничего, теперь в роли удовлетворяющей стороны для него пусть временно поработает его же ладонь, раз по-другому мы не хотим понимать. - Бедняга, - усмехается Тэ, прежде чем отвернуться к кофейному аппарату и начать готовить следующий заказ. Омега все делает на автомате, так же, как и тысячи раз до этого успел сделать. Уже заканчивает, накрывая стаканчик пластиковой крышкой, когда в спину ему прилетает мягким, чуть высоковатым, но явно мужским голосом: - Прошу прощения, а можно какао? – омега со стаканчиком, зажатым в руках, оборачивается к очередному клиенту. Ловит в фокус чужое лицо с довольно мягкими чертами и, когда доходит до стойки, отдавая напиток ожидающему клиенту, замечает, как чужие темные глаза расширяются, будто у напуганного олененка. Тэхён кривит губы – он уже привык к подобной реакции на свой внешний вид, ничего тут не поделаешь, но это не значит, что ему это приятно. Тем более от кого-то, кто с Тэ примерно одного возраста. Чего этот ботан тут застыл? Никогда в своей жизни раньше не видел кого-то с крашеными волосами и пирсингом? Из какого он цветника сбежал в этой своей идеально-отглаженной рубашке, очках с толстенными линзами и стопкой учебников по… ядерной физике? Фу блять, где тут святая вода завалялась, Тэхёну срочно надо изгнать демона. – С з-зеф-фирками, - добавляет парень, прежде чем Тэ успевает закричать «Кристо! Кристо!»* Ладно, зефирки омегу немного охлаждают. Он одобряет выбор, потому, позволив себе лишь закатить глаза и ничего при этом не ответив, принимается готовить напиток. Юнги рядом с ним выглядит подозрительно притихшим на протяжении всего того времени, пока Тэ возится с несложным рецептом, а когда клиент забирает свой стаканчик, издает какой-то непонятный и совсем нетипичный для него звук. - Ты чего? – не понимает Тэхён. – Как будто призрака увидел. Юнги косится сначала на друга, а потом на столик у окна, за которым успел разместиться тот самый любитель какао. - Ты че, не узнал его? - Кого «его»? – Тэ приподнимает брови, искренне не понимая, о чем говорит Юнги. - Ту жертву знаний, - омега эмоционально взмахивает рукой в сторону зала. – Это же он был твоим заданием на мальчишнике! - Ничерта не помню, - сдвигает брови Тэхён. Он пользуется тем, что заказов кофе больше пока еще нет, и пялится со своего места за стойкой на альфу в дурацких очках, пытаясь выудить из убитой алкоголем памяти что-то, что ему поможет. На ум приходит запах фисташек, их фантомная горечь начинает жечь губы. – Латте хочу. С фисташками. - Оу, так тебе его запах понравился, - хмыкает Юнги, расплываясь в гаденькой улыбочке. - В смысле? – снова не понимает Тэхён. – То есть его? - Так от него же фисташками пахнет. Ким изгибает бровь, не совсем веря в слова лучшего друга. Он за смену так надышался разными сортами кофе и специй, что нос запахов посторонних людей уже не различает. - Да плевать, - отмахивается омега от повеселевшего Мина, как от раздражающего комара, который своим жужжанием только мешает и вызывает желание прихлопнуть. – Даже если это и он, у меня за всю жизнь было столько поцелуев, тоже таких же, кстати, по пьяни, что одним больше, одним меньше – разницы никакой. - Зато для него, походу, разница есть, - не унимается Юнги, подаваясь ближе и шипя так, будто их кто-то здесь может подслушать. – Видел, как у него лицо сразу поменялось, когда он тебя увидел? Видно, что узнал. - Лицо поменялось, потому что я его напугал своим внешним видом, Юнги, - Тэхён устало вздохнул, озвучив старую, как мир, истину. – Это со мной происходит каждый божий день, один-два человека, да найдутся, кому что-то во мне придется не по душе. И на сегодня этот ботан – как раз-таки тот самый человек. Вот и все. Кончал бы ты читать свои тупые омежьи романы. - Сам ты тупой, - не унимается омега. – Чем ты лучше его, раз так просто повесил ярлык ботаника и успокоился? - Толстенные линзы в очках, - начинает Тэ загибать свои пальцы, - дедулина рубашка, которая заправлена в брюки, стопка учебников физики, которой, отвечаю, убить можно, испуганный взгляд... - Ага, а еще гора мускулов под этой самой рубашкой, - хмыкает Юнги, оборачиваясь и без капли стыда пялясь на парня, который как уставился в стол, когда за него сел, так своего взгляда больше ни на что не поднимал. – И ахуенный запах альфы. А еще брендовый кошелек с черной картой… этот мальчик не так прост, как тебе кажется. - Ты достал меня, - хмыкает Тэ. Как будто он тут не устал и без всей этой чепухи. – Вали на работу. И передай привет любви всей своей жизни. - Это не любовь всей моей жизни, это какой-то, сука, мини-пиг, - жалуется омега, а потом, подумав, исправляется, уже успев соскочить с барного стула, на котором сидел. – Хотя нет, не мини нихрена, просто большая свинья, вот он кто. Еще немного, и я пущу его на бекон. - Бекон вряд ли сможет платить тебе зарплату, - заметил Тэ, забавляясь возмущениями друга, которые никогда, к слову, не заканчиваются. - И трахать длинными вечерами – тоже, - смиренно пожимает Юнги худыми плечами, облаченными в дорогой пиджак. – Так что придется сохранить ему его жалкую жизнь… Ладно, Тэ, бывай. На выходных куда-нибудь выберемся. - У меня таким темпом печёнка откажет, - жалуется омега, на что ему громко хохочут, даже не собираясь переубеждать. Звон колокольчика над входной дверью утопает в какофонии других звуков, наполняющих кофейню, когда Юнги выходит на улицу. Тэ провожает его взглядом, а затем возвращается к работе. Со столика у окна спустя какое-то время поднимаются и торопливо уходят, только тогда омега распрямляется. Воровато оглянувшись, он выходит из-за стойки и подбирается, будто преступник, к опустевшему месту. Останавливается, достигнув его, и глубоко вдыхает, тут же всем телом вздрагивая. Запах фисташек оседает на его рецепторах, и в животе при этом неприятно скручивается что-то смутно знакомое. - А Юнги был прав, - хмыкает Тэхён, зачем-то прикладывая усилия для того, чтобы перед самим собой же звучать невозмутимо. Губы омеги снова начинает покалывать.

***

На счастье Тэхёна (и его печени), планы Юнги насчет бурного завершения рабочей недели рушатся с громким треском: Хосок сообщает, что из-за границы после окончания обучения в Гарварде вернулся его любимый младший братишка, а потому он всех вечером приглашает к себе, чтобы познакомить дорогих ему людей с членом семьи. Тэхёну нравится Хосок, а еще нравится зависать в его роскошном пентхаусе на Каннаме с потрясающим видом, в хорошей компании и с твердой уверенностью в том, что более разумная (и, к великому счастью, более физически сильная) ее половина, если возникнет необходимость, сможет пресечь любую попытку трех омег устроить дебош и найти приключения на свои задницы. К тому же, Космосу не придется скучать в одиночестве или отправляться на время к соседям, всегда великодушно соглашающимся подержать его у себя, если Тэ просит, потому что Чон обожает кошек и всегда счастлив, когда омега приносит с собой кота. - Готов быть звездой вечеринки? – обращается Тэхён к Космосу, когда сам уже одет, причесан и даже слегка накрашен (потому что было настроение, а не потому что хочет произвести хорошее первое впечатление на кого бы то ни было). Он берет кота под мышки и осторожно сажает в специальный рюкзак с иллюминатором, через который котейка может наблюдать за тем, что происходит вокруг. – Только не пей больше из чужих стаканов, ладно? А то у меня в прошлый раз чуть инфаркт не случился. Хватит этой семье и одного алкаша. За омегой великодушно заезжает новоиспеченная чета Ким. Чимин оборачивается к нему с переднего сидения, окидывая придирчивым взглядом. - Что? - Ты как будто на кладбище собрался. К готам. - И с каких это пор мой стиль в одежде начал тебя не устраивать? – фыркает Тэхён, неосознанно прижимая рюкзак с Космосом ближе к груди, будто в попытке себя им закрыть. - Не обращай на него внимание, Тэ, они с Юнги сегодня просто решили поиграть в свах, - прыскает Намджун с водительского и тут же за свой длинный язык получает кулаком по бедру. - Тише ты! - В смысле, блять? – Тэхён на этот раз щурится, секунда у омеги уходит на то, чтобы логическая цепочка завела, куда надо. – Вы чего, решили свести меня и хосокова пиздюка? - Сам ты пиздюк, ему, вообще-то, двадцать пять, - возражает Чимин, - он твой ровесник. - Но заметь, насчет сводничества ты не отрицаешь! - А чего отрицать очевидное? – Чимин невозмутимо смотрит на него, пожимая плечами. – Ну не кипятись ты так, что плохого в том, чтобы попробовать присмотреться к новому лицу? К тому же, он должен оказаться красавчиком, если судить по тому, какой красивый у нас Хосок, гены, все-таки… - В смысле Хосок красивый?! – возмущенно встревает Намджун, на что омега просто отмахивается от мужа. - Ну правда, Тэ, не воспринимай ты все в такие штыки. Не все же альфы козлы. - Конечно, лишь преобладающий процент, - улыбается Ким. - Вот же сильный и независимый, - Чимин устало вздыхает и, похоже, сдается, отворачиваясь от омеги. Весь остаток пути до квартиры Хосока они едут в тишине.

***

- Мы заждались вас, - говорит Юнги, встречая их в прихожей и первым делом забирая из рук Тэхёна рюкзак с котом, чтобы выпустить нетерпеливо скребущееся животное на волю. Кот тут же выпрыгивает из переноски, стоит только омеге расстегнуть молнию достаточно сильно, и с гордым видом удаляется на звуки, доносящиеся из гостиной. - И че, кольца нам с этим типом уже приготовили? – ведет бровью Тэхён, а Юнги на это поджимает губы. - Как он догадался? – спрашивает он у Чимина. - Задница-Намджун все испортил, - вздыхает тот. - Говорил я тебе, не надо за него выходить… - Эй, в смысле не надо?! - А че ты возмущаешься? Все равно уже поздно! – защищается Юнги, отскакивая от не по-доброму прищурившегося альфы. – Проходите уже, поможете Хосоку выбрать алкоголь, а то он один как всегда ничерта не может, разбирается только в этом своем вине, которое по возрасту, как мамонты. Угораздило же втюхаться в педанта. - Юнги, я, вообще-то, все слышу! – прилетает в спину омеги возмущение Чона откуда-то со стороны их кухни, на что тот просто закатывает глаза. Чимин и Намджун послушно шагают вглубь квартиры. Тэхён тоже решает последовать их примеру, но вдруг оказывается схвачен за руку и оставлен стоять рядом с входной дверью. - Что случилось? – хмурится ничего не понимающий омега, а Юнги загадочно оглядывается по сторонам и шагает поближе, чтобы прошептать в самое его ухо: - Так, ты только, главное, без паники. - Знаешь, когда ты вот с такой херни начинаешь, то я… - Заткнись и слушай, - настойчиво перебивает Мин, прежде чем торопливо продолжить свою мысль. – Я честное слово не знал, что это он. - Кто, блять, «он»? - То, блять. Чон – это он! - Юнги, я тебя сейчас за жопу укушу, - предупреждает Тэхён, которого этот вечер уже напрягает. - Там в гостиной сидит младший брат Хосока. - Ага, это я уже понял. - И мы с ним уже встречались, - добавляет Юнги. - Да? И где? Юнги на его вопрос роняет нервный смешок и только обратно открывает рот, чтобы ответить, как в коридоре появляется Хосок, окликая обоих омег: - Вы чего тут шепчетесь? Идемте к остальным, а то я уже начинаю ревновать. - В очко себе поревнуй, - дыбит шерсть Юнги – видимо, опять из-за чего-то успели посраться – но, все же, слушается своего альфу и утягивает Тэхёна в направлении гостиной. – Помни: главное – без паники. - На данный момент панику во мне вызывает только твое психическое здоровье, - бормочет себе под нос Ким. - О, ну наконец-то, явились, - Хосок весь прямо светится этим вечером, расплываясь в улыбке. Видимо, рад всем представить своего братишку. – Чонгук-и, знакомься с последним членом нашей компании, это Ким Тэхён. Тэхён отрывает взгляд от старшего брата Чон и переводит его на младшего. И тут же с губ омеги срывается тот самый нервный смешок, какой до этого услышал от Юнги. «Во дела…» Ким не совсем понимает, что Мин все еще тащит его, как на буксире, в направлении альфы, но останавливается он как раз тогда, когда тот над ним слегка возвышается и обдает запахом фисташек, смотря в глаза темным карим взглядом, из-за толстых линз в очках кажущимся просто огромным. - Чон Чонгук, - его голос все такой же мягкий и высокий и немного дрожит. - Ким Тэхён, - омега жмет протянутую ладонь и скованно отходит как можно дальше, как только рукопожатие заканчивается, забиваясь в угол дивана рядом с Юнги и пальцами цепляясь за его худую коленку. – Это что еще за фокусы? – шипит ему в ухо, пока остальные, как ни в чем не бывало, принимаются разливать алкоголь и продолжают недавно начатую беседу. - Да я сам не в курсе, Тэ, папой клянусь тебе, - отвечает Мин, старательно давя из себя улыбку. – Судьба – штука странная. - Пиздец это какой-то, а не судьба, - обрезает Тэхён и тянется за бутылкой соджу. Плевать на печень, волноваться о ней омега сегодня не в настроении.

***

- Какой-то ты сегодня тихий, - замечает Хосок, когда вслед за Тэхёном проскальзывает в кухню. Омега делает вид, что его мучает жажда, и старательно наполняет до самых краев высокий стеклянный стакан. – Это… из-за Чонгука? Он заставляет тебя чувствовать себя неудобно? - Что? Чонгук? – омега растерянно смотрит на Чона, и потом до него доходит, о чем тот говорит. Ну конечно, они-то с ним дружат уже миллион лет, и альфа о проблемах Тэхёна с социализацией что-то, да знает… - А, нет, ничего такого. Он у тебя славный. Честное слово, с виду так вообще и мухи не обидит. - Тогда почему вы с ним весь вечер делаете вид, что вас друг для друга не существует? То он на тебя пялится через всю комнату, а потом отворачивается, то ты потом на него… я чего-то не знаю, Тэ-Тэ? - Может, ты просто в детектива переиграл, Хосок-и? – Тэхён прячется за стаканом, начиная неторопливо пить воду. Альфа выглядит не особо поверившим в его невозмутимость, но больше не спорит. - Вы – моя семья, - просто напоследок решает сказать. – Самые дорогие мне люди. Просто помни об этом, пожалуйста. И, если что не так, всегда приходи ко мне со своими проблемами, Тэ. Ко мне… или любому другому из нас. - Я помню, - сипит Тэхён вдруг севшим голосом. Он чувствует, как неприятно закладывает нос, предвещая слезы, если сейчас же их разговор здесь не закончится. К счастью, альфа, кажется, это чувствует и уходит, оставляя Тэ в одиночестве, чтобы омега пришел в себя. Тэхёну очень хочется сказать Хосоку за все это большое спасибо.

***

Когда Тэхён возвращается, журнальный столик, раньше стоявший у диванов, расположенных буквой «П», отставлен к окну, а все присутствующие сидят на полу в кружок. У Чимина в руках пустая бутылка из-под вина, а на полных губах – коварная улыбочка. - Неееет, - тянет жалобно Ким, запрокидывая голову к потолку, - только не говорите мне, что вы собрались… - Играем в бутылочку! – торжественно объявляет ему все тот же Чимин. – По типу «Правды или действия». - Нам что, тринадцать? - Это отлично сближает, - подливает Юнги масла в огонь, и они с Чимин-и переглядываются. Тэхёну ничего не остается, кроме как весьма неграциозно опуститься на оставленное для него свободное место между двумя другими омегами. Ну, если что, не придется далеко тянуться, чтобы кого-то из них придушить. Начинается все (как всегда) весьма безобидно. Намджун из открытого настежь окна воет на луну, Чимин признается, где у него спрятана коллекция секс-игрушек, Хосок рассказывает о моменте в колледже, когда проснулся голым в одной постели с тремя незнакомыми альфами (и слава тебе, господи, он не помнит абсолютно ничего из того, что к этому вело). Все тот же Намджун раздевается до трусов, и вся его одежда выкидывается в так и не закрытое окно, а альфа теперь будет вынужден утром ехать домой в том, в чем есть. Затем Тэхён пытается продефилировать по комнате с пустой бутылкой на голове. У омеги это и на трезвую голову не получилось бы, а так – все предсказуемо заканчивается разлетевшимся по полу стеклом, и какое-то время у них затем уходит на то, чтобы все убрать и найти новую бутылку для игры. Они продолжают, еще несколько тупых заданий и вопросов остаются позади. И затем это случается. - Чонгук? – обращается Чимин к младшему альфе. Тому сегодня никаких действий не загадывают по весьма уважительной причине: Космос выбрал Чонгука, чтобы заснуть у него на коленях, а тревожить кота никому из присутствующих не хочется. – Ответь мне: ты девственник? - Нет, - пожимает плечами тот, и Тэ сглатывает. Как бы омега не противился, кое в чем Мин был прав тогда в кофейне – под рубашкой у ботана реально скрывались неплохие мышцы, которые явно проглядывались под облегающей тканью длинных рукавов. Чонгук ухмыляется, смотря на Чимина. – С чего ты взял? - Прощупываю почву, - ничуть не смущаясь, отвечает омега, после стреляя глазами в Тэхёна. Улыбка с лица Чонгука испаряется тут же, и все старательно начинают делать вид, что все в порядке, и никаких толстых намеков ни от кого не поступало. Чонгук крутит бутылку и… «Да блять, вам там всем на небесах как вообще, нормально живется? Совесть не мучает?» - мысленно скулит омега, видя, как темно-зеленое горлышко указывает на него. - Т-Тэхён? - Мм? – то, как он мычит, больше похоже на какое-то тихое поскуливание. Альфа долго ничего не говорит, все ждет, когда омега поднимет голову и посмотрит в его глаза, а потом… - О, это, наверное, пицца приехала! – радостно восклицает Намджун, из-за изрядной дозы алкоголя в крови не ощущающий никакого явного напряга в окружающей атмосфере. В квартире тем временем раздается настойчивая трель домофона. – Пойду открою! - Нет, милый, ты – сиди, - останавливает его Чимин, хватая за руку. – А то бедный курьер испугается твоей любви к нудизму. Все посмеиваются, забывая об игре и о правде или действии, так и не загаданных для Тэхёна. Омега про себя радуется, подскакивает с пола и спешит помочь с едой из доставки. В лопатки ему, пока он шагает прочь из гостиной, ощутимо упирается нечитаемый темный взгляд.

***

Если бы не неожиданная встреча с ботаником, оказавшимся братом Хосока, этот вечер можно было бы смело считать замечательным. Время близилось к полуночи, а они расселись на кухне Чона и за обе щеки уплетали свежую горячую пиццу. Тэхён великодушно согласился сделать всем желающим кофе по индивидуальным заказам, а после того, как с этим было покончено, без слов наполнил еще две кружки, порылся на полках подвесного ящика, с довольным видом нашел там, что искал, и спустя пару минут поставил одну кружку с какао перед Чонгуком, а другую оставил себе. Альфа удивленно взглянул сначала на какао, сверху которого плавали милые розовые зефирки в форме сердечек (Хосок специально всегда покупал пачку с маршмеллоу для Тэхёна), затем на смущенно улыбающегося омегу, и сам улыбнулся в ответ. - Спасибо. - О, Чонгук-и, смотри-ка! – Хосок постучал пальцем по своим ролексам на запястье, широко улыбаясь брату. – Уже полночь! Ты справился! Все удивленно посмотрели сначала на старшего Чона, а затем и на младшего, который в облегчении запрокинул голову вверх, шумно выдохнув. - Ну наконец-то! – воскликнул он не без радости в голосе. – Ты должен мне свою тачку! - Да без проблем, мелочь, - захохотал Хосок, лупя себя по коленке. – За такое шоу хоть две! - Заметь: за язык тебя никто не тянул, - ухмыляется Чонгук, вставая из-за стола. - Вали давай! Или тебе понравилось? Чонгук удостаивает хёна неприличным жестом с отставленным средним пальцем, прежде чем выйти из кухни. - Куда он? – не понимает Намджун, впрочем, как и все остальные. - Да мы с ним поспорили тут две недели назад, - пожимает плечами Хосок, все еще светясь от никому непонятного веселья, как новогодняя лампочка. – Он из своей Америки приехал весь из себя такой брутальный, накачанный модник… - Чонгук-то? – прыскает Чимин, не особо веря словам альфы. – Ты чего там себе в вино подмешал? - Да в том-то и дело, - смеется Хосок. – Мы поспорили, что он не продержится две недели в образе ботаника! Но я и забыл, какой Чонгук-и всегда был упорный… - А? – теряется Тэхён, абсолютно не въезжая. В каком-каком образе? А потом рядом с кухней слышатся приближающиеся шаги, и сквозь дверной проем возвращается недавно ушедший альфа. - Ч-Чонгук? – кажется, настала теперь очередь Тэхёна запинаться. Альфа, слыша обращение к себе, улыбается омеге, блестя глазами, которые больше не скрыты уродливыми линзами очков. Он облокачивается о дверной косяк, цепляя большие пальцы в шлевки низко посаженных синих джинсов. Между их поясом и черной футболкой остается сантиметр соблазнительной загорелой кожи, но это не все, что открывает взгляду футболка: рукава у той короткие, и вид на руки, покрытые вязью тату, открывается просто шикарнейший. - Ёбушки-воробушки… - бормочет Юнги себе под нос, как и все остальные, смотря на Чонгука, не моргая. - Хосок, а ты уверен, что Чонгук – твой брат, а не Тэхёна? Вас всех, случаем, в роддоме не перепутали? – с сомнением тянет Намджун. Младший альфа посмеивается, а затем возвращается на свое место, сжимая в обеих ладонях кружку с недопитым какао. Он смотрит на Тэхёна, как и все, не отрывающего от него своего ошарашенного взгляда, и все так же омеге улыбается.

***

У Хосока достаточно гостевых спален, потому все, кроме Тэхёна, с радостью принимают приглашение остаться на ночь. Омега же вызывает такси, аргументируя тем, что Космос вряд ли согласится терпеть до самого утра отсутствие лотка и своего корма. К тому времени, как приложение в телефоне оповещает о том, что такси подъехало, все уже либо спят по комнатам, либо полумертвые, поэтому Тэхён сажает кота в рюкзак и неспешно принимается обуваться в прихожей. Но когда он распрямляется, покончив со шнурками, обнаруживает, что в шею ему кто-то дышит своим теплым дыханием. И оказывается буквально окутан запахом горькой фисташки. - Ты задолжал мне… действие, - Тэхён, почему-то, уверен, что Чонгук, стоящий позади него, улыбается. Той самой, черт ее дери, улыбкой, какая не покидала губы альфы все оставшееся время, пока они сидели на кухне. Но омега все равно оборачивается, чтобы проверить. Оказывается, разумеется, прав. Чонгук смотрит на него очень пристально, языком проводит по своим улыбающимся губам, и Тэ неосознанно повторяет за ним, потому что кожу собственных губ снова покалывает. Очень. - Какое? – спрашивает, хоть, кажется, уже знает, что альфа хочет ему загадать. - Тэхён? - Мм? - Поцелуй меня. У Чонгука очень мягкие губы. Они, как и в пробуждающейся тэхёновой памяти, выпяченные, словно у ребенка. Нижняя значительно пухлее верхней, но от этого только приятней ту засасывать меж своих губ и лизать языком. Тэхёна обнимают за талию крепкими руками, татуированные (надо же, и как омега раньше не замечал) пальцы проходятся по стройной талии, прежде чем омега чувствует, как спиной встречается с входной дверью. От ощущения, что на этот раз ему деваться некуда, и сбежать явно не получится, он тихо хнычет, зарываясь пальцами в чужие темные волосы. Что-то в нем с позором сдается и ластится к едва знакомому альфе с таким доверием, будто они знакомы уже тысячу лет. И Тэхён чувствует – в этих объятиях его никто больше не обидит. Жертва из них двоих вовсе не Чонгук. Это Тэхён – та самая лань, черт возьми, которую легко шаг за шагом загоняли в силки. И вот он – капкан. Они разрывают поцелуй, когда тот становится слишком мокрым и горячим, понимая, какой финал их ждет, если не остановиться здесь и сейчас. Чонгук упирается в тэхёнов лоб своим, протяжно выдыхает, позволяя фисташковому аромату вновь осесть на чужих губах. - Больше от меня не убегай, - просит, глухо урча. – Хорошо? - Хор-рошо, - обещает Тэхён. Приложение по вызову такси вновь подает сигнал, намекая, что пора бы спуститься. - До встречи, Тэхён, - произносит Чонгук и снова на секунду соединяет их губы, прежде чем убрать свои руки с тела омеги и отступить. - До встречи, Чонгук, - отзывается эхом омега. Вот так они снова расходятся… но на этот раз у омеги не просто губы покалывают, а еще сердце заходится бешено, дыхание все не уймется, на щеках горит алый румянец, а руки… руки – дрожат.

***

Чонгук и правда изучал в университете ядерную физику и со зрением у него не очень – вот, грубо говоря, и все, что при первом впечатлении было чистейшей правдой. В одежде альфа предпочитает комфортный полуспортивный стиль преимущественно в темных тонах, а еще множество сережек-цепей и массивную обувь. Он фанат здорового образа жизни и пробежек по утрам (на этом моменте Тэхён, возможно, не сдерживается и кривится, как будто ему в рот запихнули лайм), свою первую тату с изображением лилии на предплечье сделал в шестнадцать, за что получил от родителей по первое число, но ни разу за всю жизнь потом об этом не пожалел. Годы шли, татуировок становилось все больше, и альфе это очень даже в себе нравилось, хоть со стороны многим и казалось, что образ серьезного ученого со всем этим «ребячеством» не вяжется. Еще как, блять, вяжется! Чонгук правда иногда заикается – этот дефект речи у него с детства, и когда альфа сильно волнуется, иногда напоминает о себе (а вот на этом моменте Тэхён умиляется, сводя брови домиком). И да – он обожает какао с зефирками. В их первую встречу он, кстати, слегка заплутал, потому что в родном городе не был довольно давно, и новые улицы были для альфы, как неизведанный лабиринт. Он припозднился, возвращаясь из библиотеки, а затем неожиданно оказался атакованным подвыпившим омегой… Чонгук запомнил запах пионов, который так и не сумел перебить кислый вкус клюквенной водки, мягкие губы и красивое лицо. Незнакомый омега показался странным (ну естественно), но чем-то привлек. А затем они встретились снова, уже днем в кофейне. Чонгук тогда допил свое какао как можно быстрее, обжëг себе нахрен все горло и выскочил на улицу, чтобы там из-за угла понаблюдать за бариста. Тэхён на этом моменте простонал, закрыв ладонями пылающее лицо, понимая, что Чонгук видел, как омега подошел к опустевшему столику, чтобы подышать его запахом. И да – они после официального знакомства в квартире Хосока на следующее же утро узнали номера друг друга и этим же вечером пошли на свидание. «На кладбище. К готам», - снова прокомментировал внешний вид Тэхёна Чимин, оглядев друга. Но Тэхён лишь расплылся в широкой улыбке, счастливый от того, что его примут и таким, какой он есть, со всеми его тараканами, зеленым цветом на кончиках волос, десятком тату и котом. Осознавать это поначалу было для омеги очень странно. Странно опираться на чужую ладонь, спускаясь где-нибудь по ступеням, странно прижиматься к сильному телу, когда неожиданно во время их прогулки пошел дождь, и зонт оказался один на двоих. Странно готовить совместный ужин (и вообще – готовить что-то, а не заваривать рамен кипятком), потому что альфа обещал вечером ненадолго зайти, чтобы вместе что-нибудь посмотреть на Netflix. Странно улыбаться, ловя улыбку в ответ, странно прикрывать глаза, когда теплая ладонь нежно гладит по щеке, странно подолгу просто так целоваться, валяясь на диване и переплетя ноги. Странно целых несколько месяцев не пересекать черту в страхе поспешить и испортить ту нежность и трепет, что теплятся внутри, посылая каждый раз щекотку, стоит лишь про себя произнести чужое имя. Но время приходит, и они все равно эту черту пересекают. К тому моменту Тэхён настолько затоплен чужой и своей нежностью, заботой и любовью, что уже ничего не боится. Он так к ним привык, что странным ничего уже омеге не кажется. Вместо этого кажется правильным. Он больше не бурчит на друзей, не жалуется на жизнь коту, серьезнее занимается музыкой, становится увереннее в своих текстах и даже подумывает о том, чтобы заключить договор с одной звукозаписывающей компанией, положившей на него глаз. Чонгук в каждом начинании своего омегу стремится поддержать и помочь, хоть ему и недовольно твердят, что не надо. Еще как надо.

***

Однажды зимой поздним вечером на город обрушивается такой сильный снегопад, что Тэхён никуда не отпускает засобиравшегося домой Чонгука. Это никакой не намек, они правда принимают душ отдельно по очереди и всю ночь во сне обнимаются, довольные тем, как приятно, оказывается, засыпать вместе. А потом у обоих случается «утро», горящие щеки, смущенные улыбки, которые срочно необходимо становится спрятать под влажными поцелуями, сквозь которые со временем начинают пробираться тихие стоны и всхлипы. Они, распаленные своим же томительным ожиданием совместной близости, больше решают не медлить. Одежда для сна летит на ковер у кровати, вслед за ней – одеяло, в котором они сначала по-тупому запутались. К счастью, презервативы с трудом, но находятся в верхнем ящике тумбочки, а Космос, видимо, все еще спит на каком-нибудь подоконнике. Татуированные руки смелеют, исследуют обнаженную кожу двух тел, ближе друг к другу жмущихся. Это приятно, это с самого утра пока очень лениво и разнежено. Тэхён закусывает край подушки зубами, душа гортанный стон и выгибаясь, как кошка, когда Чонгук в него плавно в первый раз входит, вжимая спину омеги в свою голую грудь. Они лежат на боку, словно ложки, голову Кима настойчиво поворачивают, чтобы поцеловать. Выходит шумно и мокро, вперемешку с торопливым и отчаянно срывающимся, жадным дыханием. Движения плавные, с большой амплитудой, от чего ощущения такие острые, что от удовольствия и желания то сделать еще интенсивнее, даже больно становится. Чонгук нежный с ним, совершает глубокие толчки неторопливо, ловит каждый стон своими фисташковыми губами, водит по члену влажной ладонью, испачканной в смазке, пока омега не начинает умолять его сжалиться. Тэхёна перекладывают спиной на смятые простыни, закидывают послушно разведенные, дрожащие на грани подступившего экстаза ноги на широкие плечи, снова входят, тяжело навалившись всем телом. Но от тяжести Тэхёну только приятней становится, он сам альфу прижимает ближе, обнимая руками за шею и рыча в чужой рот. А потом спустя несколько более ритмичных и грубых толчков кончает так ярко, что на секунду даже слепнет, а из уголков глаз у него брызгают слезы. - Я люблю тебя, - это Тэхёну говорят уже после, когда они все еще на кровати лежат совершенно голые и не принявшие душ, но на это как-то плевать. Водят по татуированной коже друг друга подушечками пальцев, посылая мурашки. И не то что бы этих слов между ними раньше не звучало ни разу… - Я люблю тебя, Тэ. Таким вот, какой ты есть. Ты очень красивый, ты самый лучший и для меня таким всегда был, с первой же встречи, веришь? - Верю, - Тэхён улыбается и ни разу не врет, правда верит Чонгуку всем своим сердцем. – И я тебя – люблю тоже. Любого, на самом-то деле. - Они прижимаются друг к другу таким же образом, как и проснулись, довольно вздыхая. – Но наденешь еще раз те ботанские очки с рубашкой, и я могу передумать. Чонгук на его слова громко смеется.