Знакомая незнакомка

      Мамору шестнадцать.       Конспект к сегодняшнему уроку физики никак не откладывается в его голове. Тарахтенье поезда и женщина, желающая занять больше места, мешают сосредоточиться на написанном. Приходится сложить тетрадь в портфель, хамоватая незнакомка тут же занимает освободившееся после его локтей пространство.       Остаётся рассматривать с высоты своего роста находящихся вокруг, и не только, людей — во время остановки взгляд тёмно-синих глаз останавливается на пассажирах соседнего поезда.       До выхода ещё одна станция.       Поезд трогается. Мамору сильнее вжимается в стены вагона, к которым его припирает «широкая» незнакомка. Видимо, она хочет, чтобы он слился с этими стенами. Пассажиры токийского метро словно огурцы в банке.       Два золотистых пучка волос, оказавшиеся в поле зрения Мамору, явно двигаются не в такт покачивания вагона. Школьница, чью половину лица прикрывает ярко-розовый шарф, отчаянно борется за своё место «под солнцем». К сожалению, высокий рост не прибавляет остроты слуха и зрения, но даже так Мамору видит, как полыхают её васильковые глаза, когда она отпихивает мужчину радом с собой.       Отвага маленькой девочки по непонятным причинам переполняет его душу. А запал в её глазах служит зажигалкой для его фитилька. Он, не ведая страха, отстаивает собственное пространство, тесня наглую незнакомку.       Мамору, пробираясь к выходу, с грустью отмечает, что его вдохновительница пропала из поля зрения. Он выглядывает золотистую макушку в толпе, крепко хватаясь за поручень и приподнимаясь на носках.       Желание увидеть наполняет весь разум. Желание показать, что он отважен благодаря ей наполняет сердце. Но вместо этого он лишь пропускает нужную остановку — так крепко держится, что даже толпа выходящих людей не смогла его сдвинуть.       Мамору семнадцать.       На всех парах мимо него мчится золотистое нечто, заставляя остановиться. Фруктовый шлейф, что после себя оставляют золотистые лучи, въедается в нос Мамору. Он глупо застывает, в голове перебирая множество вариантов, откуда такой яркий свет кажется ему знакомым.       Он молниеносно оборачивается. Как раз тогда, когда золотистая макушка, увенчанная, как он уже знает, оданго, описывает неведанную траекторию и оказывается на земле. Мамору спешит помочь своей вдохновительнице, но она быстро поднимается на ноги, отряхивает синюю юбку, которая опускается ниже колена, скрывая полученные ссадины.       — Я в полнейшем порядке! А кто не падает? — смеётся, почёсывая затылок.       Окружающие, невольно ставшие свидетелями, медленно расходятся. А Мамору всё так же глупо стоит. Смех, будто колокольчики, въедается в его уши.       Отдаётся гулом в каждой клеточке мозга, в каждой клеточке сердца, которое стучит звонче прежнего. Он совершенно не знает, лишь чувствует острую потребность услышать как можно больше слов из розовых уст незнакомки со страстью в глазах.       Мамору почти восемнадцать.       И, кажется, он начинает верить в судьбу. Ведь последние полгода он то и дело ищет встречи с обаятельной незнакомкой, которая двумя встречами лишает его уверенности в том, что он чувствует. Встреча с ней лишает его понимания, а правильно ли он пользуется органами чувств?       Нужно ли ему слышать что-то кроме её голоса — несколько слов всё ещё играют в его голове, как лучшая заезженная пластинка. Нужно ли вдыхать ранее любимый аромат кофе, когда существовал шлейф, исходящий от златовласой девы. Нужно ли ему видеть ещё что-то кроме васильковых глаз с рвением жить и быть свободной. От толпы в метро, от осуждающих за падение взглядов. Мамору уверен — это лишь малая часть супер способностей.       Он отчаянно хочет увидеть больше. Он отчаянно хочет быть частью жизни той, которую встречал лишь дважды.       Мамору исполняется восемнадцать.       Судьба, в которую он сегодня начинает верить после длительных неудачных поисков, преподносит ему на день рождения лучший подарок.       Знакомая незнакомка стоит напротив него в вагоне метро. Возможно, Мамору даже хочется верить, что это тот же вагон, где они познакомились. По крайней мере, маршрут совпадает. Правда, в обратную сторону — теперь он едет не на учёбу, а с подработки домой. В руках у него небольшой торт — презент от коллег.       Но самый лучший подарок — напротив. Он впервые видит её так близко, так детально. Она стоит в профиль, открывая себя с новой стороны. Буквально. Мамору тайком разглядывает её лицо: маленький, но с горбинкой нос. Уверен — это последствия длительных падений. О тех самых падениях свидетельствуют тонкие ножки, покрытые шрамами, рубцами, свежими небольшими синяками, в некоторых местах красуются цветастые пластыри. Видимо, так она отплачивает за своё стремление быть собой. Быть тем самым лучиком, который длиннющими хвостиками после себя оставляет солнечный свет.       Капелька пота, сверкающая в лучах закатного солнца, маняще стекает по тонкой девичьей шее. В мочках ушей мостятся простые серебряные серьги-колечки. Несколько коротких волосков обрамляет заднюю часть шеи, касаются воротника фиолетовой блузы с коротким рукавом. Джинсовые шортики с высокой талией подчёркивают прелести фигуры. Теперь она не кажется столь маленькой, как впервые. Округлые щёки с небольшим румянцем кажутся ему очень милыми.       Знакомая незнакомка самая очаровательная.       Мамору всё ещё восемнадцать.       Он плачет, стоя перед зеркалом в ванной. В своей пустующей квартире ему только и остаётся, что слушать собственное дыхание и наблюдать, как небольшая слеза скатывается по скуле.       Пистолет для прокалывания уха всё ещё в руке. На самом деле, Мамору думает о том, что будет больнее, когда смотрит на небольшой гвоздик, оказавшийся в его ухе вместе с иглой. Он чувствует себя дураком. Обманутым и преданным.       Вчера он видел Оданго — Мамору считает, что у очаровательной девушки должно быть хоть какое-то имя. Она выходила из метро, в котором он, казалось бы, поселился, надеясь на чудо. Надеясь всё-таки подойти и познакомиться, поделиться со всей купой чувств.       Но Оданго вышла в сопровождении высокого кавалера, которого держала под руку. В его ушах красовались золотистые серьги-колечки.       Теперь Мамору дёргает злосчастную мочку уха, желая снять несчастный гвоздик. Он всё-таки дурак. Дурак, обманутый судьбой. Нет. Обманутый собой.       Через пять минут так и не удаётся снять гвоздик. Мамору склоняет голову, опуская руки. Ему больно.       Мамору двадцать шесть.       Он давно работает в престижном токийском офисе, занимается веб-дизайном. Сегодня обещали привести стажерку.       Мамору потирает переносицу, сильнее щурит глаза — забыл очки дома. Всё для того, чтобы разглядеть, что ему прислали сегодня на проверку. Скоро обед, он сможет выйти в оптику за новой парой очков, иначе сломает монитор своим лбом.       — Он всегда такой странный? — смех, будто колокольчики, въедается в его уши.       — Чиба-сан сегодня забыл свои очки, поэтому вот так, — Мамору чувствует, как старшая коллега рассекает воздух — разводит руками.       — Может, я могла бы помочь вам?       Что-то скрипит — возможно, в его голове открывается старый проигрыватель. Кто-то включает хорошо-забытую пластинку. Самую очаровательную на полке из воспоминаний.       Мамору откидывается на кресло, оборачивается. Первым делом глаза — васильковые, горящие задором и весельем. Её голова всё ещё увенчана оданго. Она слегка склоняется над ним, открывает обзор на шею, правда, совсем чуть-чуть — строгий розовый костюм и нежная бежевая блуза невероятно идут ей, подчёркивают уже округлую фигуру. Мочки ушей пустуют.       — Да… — отвечает Мамору, когда Оданго всё ещё стоит над ним, наклоняет голову, ожидая ответа. — Может, вы не откажитесь выпить со мной после работы?       Она смущается, слегка поджимает губы. Мамору хочет ударить себя по лбу — старая привычка, переданная коллегами, вырывается совсем неожиданно и для него тоже. Чёрт бы побрал любовь офисных сотрудников знакомиться с коллегами через ближайший бар.       — Знаете, у меня совсем нет денег, — она почёсывает затылок. Как тогда. — Но если вы заплатите за меня, то я за любое веселье!       — Даже если я позову на край света?       — Если вы и дальше будете так на меня смотреть, думаю, у меня не останется иного выбора.       Мамору расплывается в неосознанной улыбке. Оданго, имя которой оказывается Усаги Цукино, улыбается ему в ответ, смущённо отводит глаза. В этот раз он ни за что не отпустит её, даже если сейчас старшая коллега уводит стажерку знакомить с рабочим местом.       Он дождётся вечера и поведает историю о том, как маленькая девочка стала его смыслом жизни.