Лики беды

Мрачный сидел Хаджи-Султан, недовольно поглаживая бороду длинными пальцами. Сверкали в бороде самоцветы. Клонился к земле роскошный тюрбан. Распростёрся у ног султана визирь. Украли у визиря младшую жену — красавицу. Долго думал султан, не первым жаловался визирь на дерзких воров. Усиливали охрану базара, прятали жён и дочерей — всё равно пропадали красавицы. Думал султан, пока не услышал смех, что был для него прекраснее музыки и страшнее свиста сабли над головой. Поднял султан глаза и обомлел, яхонт сердца его, смеясь, накинула на голову шёлковое покрывало, надевать которое не хотела ни за какие сокровища земли и танцующей походкой, лёгкой, как дуновение бриза, удалилась, как кошка, что гуляет сама по себе. С ужасом следил за ней визирь. Улыбнулся султан и приказал визирю подняться, а слугам — нести шербет. Не успело солнце следующего дня закатиться за горизонт, как вошла в ворота дворца белая верблюдица в золотой сбруе, а на ней, как рубин в достойной оправе, восседала прекраснейшая из мудрейших — Назифа, украшенная множеством драгоценных камней. Верблюдицу вёл изрядно потрёпанный верзила с исполосованным ногтями лицом. Приказав верзиле отправляться чистить навоз в султанских конюшнях, дивная пери удалилась в свои покои. Утром, одевшись в скромные одежды, Назифа вновь ушла из дворца. И только солнце до половины скрылось за горизонтом, как вошла в ворота дворца чёрная кобылица с золотой гривой, в драгоценной сбруе, а на ней восседала мудрейшая из прекраснейших — Назифа, украшенная множеством самоцветов. Кобылицу вёл хромающий, изукрашенный плёткой юноша — брат визиря. Приказав юноше просить султана заточить его за решетку, сладчайшая удалилась в свои покои. На заре Назифы уже не было во дворце. Не было её и на закате. Утром, недовольная и не выспавшаяся Назифа сообщила Хаджи-Султану радостную весть, с этого дня в его владениях даже юная дева с мешком самоцветов сможет ночью пройти через всю столицу, и с ужасом будут разбегаться от неё разбойники. Поблагодарил султан любимую жену, подарил ей заморские туфельки из чистого серебра, с золотыми бантами и сам отнёс уставшую пери в её покои.