Капля краски в серую жизнь

      Только идиоту придёт в голову назвать жизнь Алексея Макарова не такой уж и плохой. Хотя никто не будет спорить, что в жизни в детском доме нет ничего хорошего, думаю, эту чёрную линию в жизни Лёши объяснять не стоит. Из-за сильного различия интересов было трудно найти общий язык со сверстниками и из этого вытекает следующая проблема—отсутствие друзей. И из таких чёрных линий и вырисовывалась черно-белая жизнь Алексея.       Примерно такого рода мысли посещали Лёшу последнее время, а ещё между ними проскакивала мысль о самоубийстве, но именно её брюнет всеми способами гнал. Нельзя ему было покидать этот мир. Нельзя. У Лёши есть своё маленькое солнышко, стимул жить, причина просыпаться по утрам—его младшая сестрёнка Лиза. Алексей понимал, что если ему, взрослому человеку тяжело на этом свете, то страшно представить насколько будет тяжело малышке, если она останется одна.       И вот лёжа на кровати, в пустой (на удивление) комнате, Лёша снова накручивал себя. Внутри сидело нечто пострашнее бабайки, Кощея-Бессмертного, да и в принципе всех монстров вместе взятых, это темная сторона говорящая и замечающая лишь плохое. От этой стороны нельзя было услышать что-то хорошее, нет, она лишь обрекала на смерть. И перед этой «тьмой» Лёша чувствовал себя невероятно слабым от чего на глазах выступали слёзы.       Но из этих мыслей его вывел громкий, непонятно чем вызванный гул с улицы. В этом году конец апреля в Питере выдался тёплым, поэтому окно в комнате было открыто.       «Что происходит?» пронеслось в голове у парня. Он хотел было встать с кровати, но лень и слабость пересилили любопытство, и Лёша остался в кровати. Брюнет прикрыл глаза и сам того не желая провалился в сон. —Лёшка, там таакооее случилось! — открывая дверь практически прокричал Вадик, чем разбудил Алексея. —Ты чего орёшь? —Ты чё? Опять спишь? Нет, ну так нельзя! Всю жизнь проспишь! Так что... РОТА ПОДЪЕМ! — на последних словах Вадик резко прыгнул на Лёшу и принялся его щекотать. — Эй, прекрати! — Алексей брыкался и пытался выбраться из-за чего ненароком заехал Вадику пяткой в глаз. — Ну спасибо! — обиженно сказал парень потирая слегка покрасневший глаз. — Ну прости, я же не специально. — Да ладно, всё в норме! — пострадавший махнул рукой и улыбнулся. — Так, я что хотел то... А! Вспомнил! К нам во двор зарулили какие-то важные шишки на дорогущей машине, и все наши к ним слетелись как пчёлы на мёд. — А что эти шишки хотят? — А этого нам свыше знать не дано, что знал то, рассказал, — Вадик пожал плечами и разлёгся на кровати, — А нет, не всё, — парень слегка привстал на локтях. — Их встретила сама Гидра Крокодиловна так, что: либо очередные спонсоры, либо... — Вадик слегка замялся. — Короче, девчонки пустили слух, что они хотят кого-то усыновить. Но это просто слух, а если нет, то представь как кому-то повезёт! — Да, но это вряд ли будем мы, таких взрослых никто не берёт, — в голосе Лёши не было грусти или чего-то обнадёживающего, он констатировал это как факт. — Да ну тебя, — буркнул Вадик и встал с кровати. — И вообще! Аура у тебя какая-то чёрная! — прокричал парень стоя на пороге. От этих слов Лёша прыснул.       Макаров взял со стола сборник заданий ЕГЭ по истории и принялся решать. Таких сборников у него было куча и не только по истории, парень знал, что для хорошего будущего нужно хорошее образование, а для хорошего образования нужно сдать экзамены на высший балл и поступить в престижный ВУЗ. В планах у Лёши было поступление в СПБГУ на историческое направление, поэтому готовиться приходилось день и ночь.              Время за подготовкой пролетало незаметно, в комнату уже начали подтягиваться люди. Время близилось к 8 вечера.       В дверном проёме показалась директриса. — Лёшенька, золотце, пойдём со мной, — ласково пропела она.       Лёша опешил от тона и слов, в голове начали мелькать варианты всего, что он натворил за последние лет пять. Видно от шока, мальчик послушно встал и пошёл к выходу, мельком глянув на соседей. Кто-то из них был в немом шоке, как и Лёша, кто-то сочувственно смотрел, а кто-то потряс кулаком, говоря этим жестом: «Крепись». Подойдя к двери директриса легонько приобняла парня, но как только они вышли в длинный коридор она убрала руку.       Всю дорогу от комнаты до кабинета они шли в напряженном молчании, но мозг Лёши бил тревогу.       «Гидра называла меня “золотце” и обняла, нет, это ненормально! Сегодня расстрел? Меня ведут на эшафот? Ясно, я живу последний день, всем до свидания было приятно иметь с вами дело! Так, блять?!»       Вот они наконец-то подошли к двери с табличкой, где крупными буквами было написано: «Евгенева Елена Михайловна» и чуть ниже: «Директор детского дома No12». Попасть в эту дверь боялся каждый, потому что мало чего хорошего происходило за ней, но вот Лёша снова оказывается там, уже в который раз.       Первой в кабинет заходит Елена Михайловна и садиться за стол. — Проходи, присаживайся, — женщина указывает на стул напротив неё. — Лёш, вас с Лизой хотят взять под опеку, — её серьезный тон прозвучал как гром среди ясного неба.       «Блять»- пронеслось в мыслях. «Ну зачем? Зачем? Зачем?» крутилось в голове парня. «Сейчас возьмут себе под крылышко, ремонт сделают и обратно, мол: “Мы с ними не справляемся”. Заебись» это было в мыслях, но на деле он промолчал. — И тебе нужно поговорить с Лизой, — продолжила директриса,— документы почти оформлены, так, что вас заберут со дня на день. — А можно отказаться? — заранее зная ответ спросил Алексей. Это было единственное, что он смог тогда выдавить из себе. — Нет, почти всё готово, — холодно отрезала Гидра Крокодиловна. — тем более у ваших будущих опекунов очень хорошие рекомендации. — Но...— хотел было возмутится парень, но его перебили. — Так, давай без капризов, — сердито сказала директриса. — ты уже не маленький, скоро восемнадцать, должен всё понимать. — Вот именно! — Лёша почувствовал невероятный прилив сил и решимости вперемешку со злостью и возмущением. — мне почти восемнадцать, зачем им я? Как Вы не понимаете, им нужны деньги с пособия и всё! Сколько раз так уже происходило?! Сто раз? Тысячу? Мил...— Мальчик не успел договорить, как Гидра рассержено прошипела вставая с кресла. — Заткнись и иди к Лизе, всё уже решено! — она указала на дверь.       Лёша посмотрел на директрису с таким гневом и ненавистью, что она могла бы превратиться в пепел. Он встал со стула чуть не опрокинув его, и вышел из кабинета хлопнув дверью что было силы.       Естественно не к какой Лизе он не пойдёт. Парень съехал по стене на пол и поджал ноги к груди. Его переполняла злость и обида. Обида на то, что ими снова воспользуются, на то, что у них нет права выбора. Он был зол на Гидру за то, что она зная исход событий всё равно согласилась. Он злился на опекунов за то, что они своим усыновлением всё испортили. Он был зол на себя за то, что из глаз не текли слёзы и он не мог выпустить все свои эмоции. Он знал, что потом эти сдержанные эмоции выльются в настоящую истерику и от этого становилось ещё хуже. Вот очередная чёрная клякса упала на его жизнь, на, итак, черно-белый холст. — Лёш, ты чего? — где-то рядом послышался детский девчачий голосок. Лёша поворачивает голову и видит, как к нему подходит его маленькая сестрёнка держа в руках мишку. — что-то случилось? Ты почему тут сидишь? — малышка очень сильно беспокоилась за брата, в последние время он был подавлен, хоть изо всех сил пытался этого не показывать, но чувственность детей трудно обмануть.       Она присела на коленки около Лёши и своими большими, ясными глазами заглянула в его. От этого парню стало ещё хуже, но нельзя этого показывать, поэтому он просто обнял Лизу. — Всё в порядке, — прошептал он и нежно погладил девочку по голове, — нас скоро заберут в семью. — То есть, у меня появятся мама и папа? — Лиза отодвинулась от Лёши и посмотрела на него горящими глазами. Лёша кивнул и ласково улыбнулся. — Ура! — запрыгала от счастья малышка. — Миша, ты слышал, у нас будет семья! Настоящая! — девочка была счастлива, а Лёше стало ещё хуже, она маленькая ничего не понимает, но он не посмеет рушить её радость, по крайней мере сейчас.