Кукушата

У лестницы мы столкнулись с Виданой из команды боярчиков. Настю она демонстративно не заметила, а мне пропела в спину: - Храбро-о-о-овская… Я развернулась. - И что? Видана гаденько усмехнулась. - А что скажет твой батюшка, когда узнает, с кем якшаешься? - Самой интересно, - я не собиралась посвящать всяких там в подробности моей семейной жизни. Улыбка Виданы стала ещё гадостней. - Скоро узнаешь, - туманно пообещала она. - Таня, у тебя будут неприятности? – задёргалась Настя. - Не будут, не бойся. - Но если твой отец… - Пусть сперва докажет, что он действительно мой отец, а не левый проходимец. И доказывать будет не мне, а бабуле! А потом объяснять, где он шлялся столько времени!.. Извини, Насть. Настя вздохнула и погладила меня по руке. Что мне особенно нравится – она никогда не пристаёт с допросом, что и как. - На самом деле я подкидыш, как и вы с Ксюхой. Бабуля меня удочерила. Она сначала думала, что я байстрючка кого-то из Луноликих, устроила допрос, но никто не признался. Но у них за месяц до этого одна девочка погибла… на зачистке плешки. Я на неё, правда, не похожа, но бабуля решила… ну, знаешь, сорок дней – памятка. Меня Татьяной в её честь назвали. Сама не знаю, с чего я разоткровенничалась перед Настей, тем более вот так – на ходу. Но клирица наша очень уютно слушает. - А отчество – по бабуле. Она Феодора Феоктистовна… вот так у нас. Настя придвинулась ко мне и ободряюще пожала пальцы. Остаток пути до учебного корпуса мы прошли молча, держась за руки, как сестрички… Купив чай, я отправилась побродить по зелейным рядам. Чабрец там, лист смородиновый, черника сушёная… - Эй, Татьяна-краса, в полволосика коса! Кого привораживать собралась? - Здорово, Всеволод свет-Всеславич! Какими судьбами? Севка расхохотался и обнял меня. Его отец, дядька Всеслав, происходил из младшей, колославской ветви Храбровских. Бабуле он приходился многоюродным племянником и одновременно – условным зятем, так как женился на тётечке Лилечке. Севка в то пору был взрослый парень, ему четырнадцать стукнуло. Он был жутко суровый, я – на полтора года младше – его побаивалась, пока не обнаружила рыдающим в конюшне. Он стоял внутри, у самого входа, прижавшись лбом к косяку. Молча давился слезами, спина вздрагивала… - Тётечка Лилечка хорошая. Она не будет тебя обижать… - Я знаю, - глухо ответил он, вжимаясь лицом в косяк. - Твоя мама была красивая? – я не знала, о чём говорить, но молчать тоже не могла, а развернуться и уйти – тем более. - Я её не помню, - Севка судорожно всхлипнул, - она умерла, когда мне и года не было… - Я тоже свою маму не помню. А отца вообще никогда не видела. А у тебя отец замечательный. Севка отлепился от двери и вытер кулаком слёзы. - Батя у меня – что надо. Я просто… Знаю, что её надо матушкой звать, а язык сам «мама» выговаривает! Ни он, ни я не заметили, когда подошли дядька Всеслав и тётечка Лилечка. А они стояли у входа в конюшню и слышали всё. Я мгновенно оказалась отодвинута в сторону, а тётечка Лилечка обняла Севку и зашептала: - Сыночек ненаглядный… сыночек мой… Слёзы катились по её щекам и падали Севке на макушку. А меня подхватил на руки дядька Всеслав. - Цветик ясный, если будет нужен отец – знай, он у тебя есть! - Ты почему не на занятиях, прогульщица? – Севка преувеличенно сурово сдвинул брови. - Нам ко второй паре. У нас чай кончился, вот я и решила добежать до базара. А ты как… Ах да, я же совсем забыла! - Оно и видно. Взрослая жизнь на тебя плохо действует! – тут Севка не выдержал и фыркнул, растеряв всю патетику. – Мы тоже сегодня с одиннадцати. Пошли, а то опоздаем! А к вечеру жди гостей. Батя желает лично убедиться, что у тебя всё в порядке, ему отчёт составлять в двух экземплярах… - Отчёт? - Маме и бабуле Фесе. Мама с нами не поехала, мелкие рассопливились. У Севки два младших брата и сестра. Любомир и Ратибор, близнецы-трехлетки, и Ладислава, год и месяц. А сам Севка учится на третьем курсе. На бытовую магию я успела в последнюю минуту. Если б Севка не сориентировал, где кабинет расположен – точно бы опоздала. Преподавательница оказалась знакомая – строгая бабулечка из приёмной комиссии. Звали её Георгия Максимовна. Первым делом она устроила перекличку, затем рассадила нас так, чтобы за каждой партой сидели ребята из разных команд. Предупредила, что через месяц снова пересадит, «чтобы не привыкали работать в паре с конкретным чучелом». Мне во временные напарницы досталась девочка Антонида Виноградова. С нашего этажа, у них в команде шесть человек. Знакомство на уровне «привет-привет, пока-пока», но вроде бы народ нормальный, без дурацких закидонов. Базовые пассы в бытовой магии напоминают игру в «колыбель для кошки». Потому и работа в паре – один плетёт, другой страхует. Задание простейшее – переместить маленький лоскуток льняной ткани с правого края парты на левый… Как бы не так! Эти несчастные платки носились по классу перепуганными птичками! Георгия Максимовна вытерпела десять минут полнейшего хаоса, а потом стукнула по столу указкой, и все лоскутки вернулись на прежние места, а нас ожидал подробный разбор ошибок. Вот на ритуальной магии у нас практики не было. И как уверил Вячеслав Чистомирович, колоритнейший ведун с серебряной заколкой в бороде – до конца года и не будет. Пока у нас теория и техника безопасности «от зубов отскакивать не начнут – все рисунки только карандашом на бумаге, все обряды – зрителем с запечатанным ртом, все последовательности – в гасящем круге. Только так и никак иначе. Да, предмет трудный, да, нудный, а кому не нравится – можете отчисляться!» Что характерно – отчисляться никто не захотел. Страшные истории про горе-ритуалистов рассказывают в каждой семье. Бабуля мне показывала пятачок оплавленной земли за поместьем, где её ухажёр Ванечка мелкого беса вызывал. Впечатление хотел произвести на юную деву. Ну что сказать – произвёл! Самого Ванечку потом час с дерева снимали и месяц говорить учили. А спасло их только то, что бабуля крестик успела выхватить и обережный щит поставить. Сама, в пятнадцать лет! От Ванечки толку не было, он уже на берёзе сидел и берёзу активно орошал. После третьей пары следовал часовой перерыв на обед. Потом Катя убежала на природную магию, а мы вчетвером затеяли уборку. Гости – это серьёзно! И надо было управиться до шести – нам с Петькой на тренировку. Просто удивительно, какой бардак способны развести в собственном жилище четыре приличные, воспитанные девушки! И всего за неделю! Вырвались из-под крылышка старших, называется! На занятие мы влетели, на полсекунды опередив наставника. Умотанные и употевшие. Ждан и Жизномир, приятели Виданы, загоготали и начали вслух пояснять остальным, чем мы с Петькой, по их мнению, занимались. Но тут на пороге возник наставник, и все разговоры как отрезало. Первым делом нас разделили на три группы: кто уже знаком с боевыми искусствами, кто не знаком вообще, и кто имеет разряд. Третья группа оказалась самая малочисленная: мы с Петькой, Тоня Виноградова – моя напарница на бытовой магии, и одиночки Твёрд Седых и Воля Лобачёва. Тоня была круче всех: четыре разряда! Шпага, ятаган, шестопёр и боевая нагайка. Я шла второй: нагайка, парные мечи и арбалет. Воля тоже стреляла из арбалета, а ещё работала с лёгким посохом. Пётр метал чакру, а Твёрд занимался радогорой (1). - Седовская обитель славна мастерами, - кивнул наставник. – Будете тренироваться отдельно от этих птенцов. Боярчики в ответ на «птенцов» побагровели скулами, но с наставником цапаться не посмели. Не та весовая категория. Нам было велено отправляться на кафедру и составить индивидуальное расписание своих продвинутых тренировок. Возвращаясь с кафедры, я вспомнила, что за встречей с Севкой не успела купить травки. Одну меня Пётр отпускать отказался, пошли вместе. - Знаю, что ты мастер и круче меня, но один в поле не воин! Ну не воин, так не воин. Вдвоём веселее. Тем более, по вечерам в зелейных рядах ошиваются странные личности… Чабрец, мелисса, мята, зверобой, иван-чай, душица, шалфей, девясил, гравилат… Петьке было скучно, и он развлекался, изображая телохранителя при боярыне. Топтался у меня за спиной, состроив свирепую рожу и поигрывая каучакрой. Торговцы суетились, торопливо убирая с прилавка сено и прочую дешёвку для дураков. Я старательно давила смех. Никаких сомнительных приключений, впрочем, на нашу долю не выпало, если не считать столкновения с Жизномиром, дружком Виданы. Но тот был чем-то здорово встревожен и на нас внимания почти не обратил. С Севкой мы встретились у дверей общаги. - Батя чуть позже подойдёт, - он расправил плечи и окинул Петьку грозным братским взглядом. Тот не остался в долгу, и с полминуты они таращили глазки, как два драчливых кота. Потом мне это надоело, и я загнала обоих внутрь. - Ты не думай, что Танька беззащитная, - завёлся Севка. - Я не думаю, - ухмыльнулся Петька, - я видел её с клинками. И у меня тоже есть сёстры, так что я знаю заранее всё, что ты можешь сказать. - Ну извини, - Севка вернул ухмылочку, - как любящий и заботливый брат, я обязан… - Не по мою голову. Мы – команда, и Танька – вожак стаи. - Ага, я старая волчица! - Аж седая вся! – хихикнул Севка, и выяснение отношений на этом закончилось. Дядька Всеслав возник на пороге аккурат, когда чай настоялся достаточно, чтобы можно было разливать. - Я чабреца добавила и черники сушёной… - Умница! – расцвёл дядька, но тут же нахмурился. - Я тут обормота видел у вас на этаже – Ждан Голицын такой. Ты с ним общаешься? - Дядь, он придурок. Что Ждан, что Жизномир, дружок его, что Видана… Это командир их группы… - Я знаю, кто такая Видана Боровицкая, - отрезал дядька Всеслав. – Держись от этой компании подальше. Никакой пользы от дружбы с ними не будет, а репутацию испортишь! - Да я и не собиралась. Говорю же – придурки! - Вот и молодчина. А теперь знакомь с командой и рассказывай, как вы тут живёте… Девчонки сперва немного дичились, но дядька Всеслав очень обаятельный и чужд сословных предрассудков, так что даже Ксюшка скоро перестала занавешиваться рукавом. Я рассказала, как мы добирались, дядька слушал, посмеиваясь, но на знак из ягод неожиданно подобрался и сделал стойку. - А откуда ты это умеешь, дочка? - Маманя научила, - беззаботно ответила Катерина, она и не заметила, как дядька напрягся. Я бы, может, тоже не заметила, если б не сидела бок о бок. - А как твою матушку звать-величать? - Манефа Колобаева. По отчеству Диодоровна, девичьей фамилии не знаю, маманя с предками разругалась вдрызг и ничего про них не рассказывает… - Понятно. Передай Манечке… то есть, маме своей, что Диодор Савватеевич просит прощения и просит заехать повидаться напоследок. Угодил на зачистке под проклятье и рискует не дожить до Зимнего Колеса (2). - Я напишу, - Катя нахмурилась. – А вы с маманей, что, знакомы? - Учились вместе, - вздохнул дядька. – Здесь, в Китеже. А потом её за меня сватали, да не срослось. - Батя, - возмутился Севка, - ты ж женат был! - О ту пору я был молодой вдовец с чадом на руках, - вздохнул дядька Всеслав. - Как вдовец?! Батя, ты не путай! Катерина не может быть младше Таньки! А матушка… - Говорю тебе, это потом было. Манефа тогда уже Академию закончила. - Диплом получила, - подхватила Катька, - и обмывали всем курсом. А утром выяснилось, что им подкинули… - Похмелье? – предположил Севка, и они с Петром хихикнули. - Ну похмелье само собой! – ухмыльнулась Катерина. – Какая же пьянка без похмелья! Только мамане подкинули ещё и ребёнка! - Нам имя для команды надо придумывать, давайте назовёмся «Кукушата», - предложил Пётр. – А то я у мамки с тятькой тоже неродной. (1) Радогора – стиль славяно-горицкой борьбы. (2) Зимнее Колесо – колославский праздник, день зимнего солнцеворота.