Чёрно-белые игры

Когда вещи были размещены на полке над головой, а Хогвартс-экспресс дал два коротких гудка, предупреждая об скором отправлении, Гарри немного расслабился. Не так, как это произойдет дома у тети и дяди, но дышать, все-таки, стало легче. Здесь можно было ослабить постоянную защиту и позволить себе просто быть школьником. Купе заливал яркий, солнечный свет, и мальчик щурился от удовольствия, как кот. Впереди лето, путешествие с семьей на море, встречи с Крестным и игры с братом, прогулки по Косой аллее и... — Что, Поттер, мечтаешь о пособии “Зельеварение для чайников”? А где твой нищий дружок? Работает носильщиком у мисс Всезнайки? — в дверях показалась довольная физиономия Малфоя, за спиной которого маячили его вечные спутники. — Крэбб, Гойл, приглядите тут, пока я научу Поттера парочке новых заклинаний! — бросил он через плечо, и горилоподобные слизеринцы разошлись в разные стороны. Гарри вопросительно поднял брови, глядя на манипуляции Драко: тот положил на свободное сидение какую-то коробочку, стукнул по ней палочкой и довольно улыбнулся, когда устройство стало выпускать в разные стороны цветные лучи, имитирующие заклинания. — Интересная вещица, — кивнул Гарри. — Сам сделал? — Переделал одну штучку из “Зонко”, — пожал плечами Драко. — Какие планы на лето? — Не знаю. Планами у меня занимается тетушка. Мне остается только следовать ее инструкциям, — вздохнул Гарри. — Прямо как мой отец, — хмыкнул слизеринец. — Не плохой вышел год, да? — Разве что последняя неделька подкачала. — Расскажешь, что было? — глаза Драко загорелись от любопытства, и Гарри понял, к чему был весь этот цирк с коробочками и прочее. — Скоро придут Рон с Гермионой, — предупредил Гарри. — А у вас с ними взаимная неприязнь. Пока что, — улыбнулся он. Драко закатил глаза. — Ты же понимаешь, что отец и так заберет меня из школы, узнай он, с кем я дружу? А за грязнокровку и предателя крови он закопает меня в саду, — фыркнул Малфой, забирая с сиденья свою коробочку, заряд в которой уже выдохся. — Я думаю, мы с тобой скоро встретимся, — подмигнул Гарри и вынул палочку, наставив ее на Драко. — Уходи, Малфой, — процедил он, глядя, как в купе протискиваются Рон с Гермионой. Малфой фыркнул и вышел из купе, старательно не задевая вошедших гриффиндорцев, словно они заразные — Чего хотел этот напыщенный индюк? — спросил Рон провожая взглядом слизеринца. — Думаю, он хотел пожелать мне хорошего лета. Правда, в своей особой манере, — усмехнулся Гарри. Гермиона, все еще тихая и расстроенная из-за минувших событий, села в уголке и достала книгу. Она очень тяжело перенесла известие об обмане профессора Квиррела. Кроме того, Гриффиндор так и не взял Кубок школы, и в этом девочка тоже винила себя. Гарри к произошедшему отнесся куда спокойнее. Рон, судя по всему, тоже обратил внимание, что Гермиона нарочно закрылась книгой. — Эй, — позвал он, — ты снова будешь разводить сырость? Книга поднялась чуть выше, полностью скрыв лицо девочки от друзей. — Гермиона, хватит. Впереди лето, мы сдали все экзамены и переходим на второй курс, все живы и здоровы. Сколько можно хандрить? Подумаешь, Кубок взяли слизеринцы! У нас впереди еще шесть возможностей изменить это — рассуждал в очередной раз Рон. — Ты не понимаешь…— в голосе девочки отчетливо слышались слезы и Гарри мысленно сказал Драко спасибо, за то, что тот, уходя, ничего не сказал ей. Наверное, тогда им бы не удалось избежать истерики. — Гермиона, — тихо позвал Гарри, — это мог быть любой другой первокурсник. Это мог быть кто-то из нас. Что бы ты сказала, если бы Квиррел обманул меня или Рона? Гермиона опустила книгу, глядя на Гарри заплаканными глазами. — Я бы сказала, что… что все это не важно, и главное, что все закончилось… И, добавила бы, чтобы вы больше не были такими… такими доверчивыми, — всхлипывая, сказала девочка. — Ну вот! Тогда зачем реветь по этому поводу? — пожал плечами Рон. — Приезжайте лучше летом ко мне в гости, — решил он сменить тему. Гермиона немного оживилась, и, вытерев слезы, стала задавать вопросы о жилье Рона и о том, как туда добраться. А Гарри изобразил расстроенную гримасу. На самом деле побывать в гостях у Рона было бы неплохо, но было жаль тратить драгоценное время каникул на это. Он соскучился по родным, и хотел провести дома каждый день лета. — Ой, Гарри! Мы же совсем забыли! — вдруг всполошилась Гермиона, — Хагрид задержал нас на платформе. Он хотел повидаться с тобой и просил передать тебе кое-что. Гермиона порылась в сумке и достала оттуда небольшую книгу в кожаном переплете. Книга на деле оказалась фотоальбомом с колдографиями. — Это же… — ахнул Гарри, перелистывая страницу за страницей. — Твои родители. И ты тоже есть, совсем маленький, — оживилась Гермиона. Гарри улыбнулся. Конечно, у него были снимки родителей, Сириус и Северус приносили колдографии, а у тети Петунии было много детских снимков Лили. Больше его поразил сам факт, что великан потратил силы и время на то, чтобы сделать для него такой подарок. Путь до Лондона пролетел незаметно. Друзья ели сладости, купленные у волшебницы с тележкой, играли в шахматы, смотрели альбом с фотографиями и даже смогли рассмешить Гермиону к концу путешествия. Когда прибыли на Кингс-Кросс, на платформе 9 и 3\4 их встретили мистер и миссис Уизли. Встретив и обняв всех своих детей, миссис Уизли нашла время, чтобы подойти к Гарри и лично пригласить его в гости. — Гарри, мальчик мой, — ворковала она и Гарри явно услышал в ее словах отголоски манеры речи директора, — напиши Рону, и если дядя и тетя будут не против, мы за тобой приедем. Гарри оставалось только кивать и улыбаться. Спустя несколько минут он прошел через барьер и наконец-то увидел свою семью. Тетя стояла у машины, держа руки на плечах сына. Гарри видел, что Дадли не терпится броситься вперед, навстречу брату. Мистер Дурсль нервно поигрывал ключами от машины и хмурился, глядя на толпу волшебников, проходящую через барьер. — Садись в машину, парень, — процедил он, едва Гарри подошел к ним. Как только двери машины захлопнулись, дядя Вернон завел мотор и спешно покинул парковку. — Мы скучали, Гарри, — обернулась с переднего сиденья тетя Петунья, — наконец-то ты дома! Гарри улыбнулся, только теперь ощутив, что учебный год закончился, и он может расслабиться. Он, наконец-то, вернулся домой.