Я горжусь тобой

Тупая боль во всём теле. Боль где-то на границе сознания. И сильные руки, зажимающие рану на его груди. Лицо Мака расплывается, теряется в мути головокружения и тумана. Он почти не слышит слов. Что говорит ему Мак? Что он сам отвечает ему? Кажется, обещает что-то... Ждать? Не закрывать глаза? Выжить?.. Левый рукав его военного комбинезона набухает, наполняется изнутри чем-то теплым и вязким. Мак пытается что-то сделать и не может. Мак не может? Но...он же может всё... "Не закрывай глаза, не отключайся, Гай, слышишь меня, только не отключайся!.." Он все слышит. Он пытается. Он хочет ответить, но вместо слов из горла с бульканьем вырывается воздух. В его глазах - отчаяние и мольба. "Прости, Мак, я не могу... Веки слишком тяжёлые... Мак... Я же обещал умереть за тебя, а ты говоришь мне выжить. Выжить ради тебя. Это так сложно, Мак, мне не справиться с двумя этими задачами сразу... Они разрывают меня надвое... Это знакомое чувство, я уже испытывал его однажды, когда ты похитил меня с заставы и рассказал всю правду про Огненосных Творцов и излучатели... Я тогда едва не покончил с собой. А сейчас... Мак, прости меня...". Кольца тумана замкнулись. Боль отступила куда-то на задний план. Лицо Мака исчезло, забирая с собой и обещания, и надежды... ...Гай раскрыл глаза и несколько мгновений не мог понять, где он находится. Он смутно улавливал очертания какого-то помещения, но сфокусироваться не получалось. Голова болела и кружилась. А еще... почему-то сильно ныла левая рука. Что происходит?.. Гай снова закрыл глаза и перед его внутренним взором вдруг одно за другим начали вспыхивать воспоминания. Война. Их гонят к хонтийской границе. Излучатели на специальных желтых танках начинают работать на полную мощность. А потом... Что было потом?.. Какая-то схватка и... Мак... Где Мак?! Массаракш!.. Трижды, четырежды массаракш!.. Гай рывком сел, чуть не вскрикнув от пронзившей его острой боли в руке. Но это пустяки, это пройдет. Он солдат, он справится с этой болью. Гораздо важнее другое. То, с чем он не справится никогда... Сердце колотится с невероятной силой. На лбу выступила испарина. Мак, да где же ты?! Гай чувствует, как его нервы стальным кольцом сковывает паника. Так же, как тогда, на берегу, у белой субмарины, когда Мак забрался внутрь, оставив его одного... Нет, даже сильнее, чем тогда. Гай набрал в грудь как можно больше воздуха и крикнул: Мак!.. Он не узнал свой собственный хриплый голос, рикошетом отдавшийся от стенок кабины танка. Он крикнул ещё раз. И ещё. Он кричал, он колотил руками в стены... И слышал лишь эхо. В полумраке танковой кабины, наедине с собственными страхами. Его била крупная дрожь, боль безжалостно стреляла в виски, волосы на его голове были мокрыми от пота. Массаракш, да где же Мак?! Гай попытался встать, придерживаясь руками за стены и выступы кабины. Ощупью нашел выключатель и зажег свет. И первое, что он увидел, был лежавший на сидении рядом с панелью управления автомат. Его, Гая, автомат. И прикрепленная к нему записка. Гай развернул её, крепко схватив себя за запястье свободной рукой, чтобы унять дрожь, потому что буквы перед его глазами плясали так, что он не мог ничего разобрать. Наконец ему удалось прочесть следующие слова: "Здравствуй, Гай! Если ты читаешь мою записку, значит, ты уже полностью поправился. Я сделал все, что было в моих силах, и здоровью твоему теперь ничего не угрожает. На панели управления ты найдёшь целебную мазь и таблетки. Смазывай свои раны два раза в сутки и столько же раз принимай таблетки. И ты уже через несколько дней будешь как огурчик! Я все это время был рядом с тобой, пока не убедился, что твоему здоровью ничто не угрожает. А потом я пошел осуществлять то, о чем мы с тобой оба очень сильно мечтаем. Теперь или никогда, но это необходимо. Ты знаешь, о чем я, и ты меня поймёшь. Я отогнал наш танк в лес и замаскировал его листвой и ветками. Там ты в безопасности. Не выходи из кабины и жди меня. Провизии тебе хватит на неделю. Если за это время я не вернусь, я обязательно пошлю к тебе кого-нибудь из своих людей: скорее всего, Зефа или Вепря. Но я постараюсь вернуться. Очень постараюсь, Гай, обещаю тебе. Не сердись на меня за то, что не взял тебя с собой, как мы изначально договаривались. Прости меня, Гай. Я видел, как ты умирал. Я спас тебя лишь чудом. И я больше не хочу подвергать тебя опасности. Никакой. Я и так виноват перед тобой. И не прощу себе, если с тобой что-то случится. По моей ли вине или по вине этого вашего треклятого мира, массаракш!.. Я хочу, чтобы ты знал: ты для меня - лучший друг. И единственный. Первый за все мои 20 лет. И я хочу, чтобы так и оставалось. Я верю в то, что скажу тебе эти слова при встрече. Но для этого мы оба должны стараться. Я буду стараться остаться в живых. И ты, прошу тебя, постарайся тоже. До встречи, Гай! Твой Мак". Буквы поплыли перед глазами Гая. Он отбросил листок на сиденье и в бессильном отчаянии запрокинул голову. Почему-то вдруг вспомнилось, что он делал так в детстве, когда не хотел заплакать при сестре и дядюшке... Массаракш!.. Да как Маку в голову могло прийти оставить его одного здесь?! Неужели он не понимает, неужели не понимает, что он без него пропадет?.. Он погибнет здесь без него, даже если их танк никто не заметит. Он просто сойдет с ума. А если вдруг рядом окажется излучатель...да что там излучатель, просто два раза в сутки, в 10 утра и в 10 вечера, когда излучение включат на полную мощность, откуда он знает, что сделает?.. В такие моменты он не способен контролировать себя... Он вскроет себе вены или застрелится... Или Мак уверен, что они вне радиуса действия излучателей и потому говорит, что здесь безопасно?.. Плевать, массаракш!.. Тогда он сдохнет от лучевого голодания... Да мало ли от чего ещё!.. Он просто не согласен жить без Мака, не согласен и все тут, массаракш, тридцать тысяч раз массаракш!.. Гай вытер ладонями мокрые щёки, размазывая слёзы по лицу. Он сам себе казался сейчас беспомощным, испуганным ребенком, оставшимся без взрослых. "Первый друг за 20 лет, единственный, лучший"... Знал бы Мак, кем сам он стал за это время для Гая. Знал бы, тогда не оставил бы его одного здесь. Впрочем, он знает. Гай же орал что-то под воздействием излучения... Да плевать на излучение, он и так, своим собственным сердцем это чувствует!.. Мак для него - не только единственный и лучший друг. Он для него - ориентир, стрелка компаса. Он – его система координат в этом сумасшедшем мире. Единственная опора, за которую он, Гай, хватается как за спасательный круг, чтобы не сойти с ума. Массаракш!.. Он сам же, Мак, сам уничтожил в его душе все, чем он жил все это время, разрушил все идеалы, которыми излучатели забивали их головы с детства... Он просто пришел, все сломал, растоптал, заставил поверить в себя, в свои идеи, он перевернул его мир, массаракш, наизнанку!.. И Гай принял эту изнанку и полюбил её. И он готов был бороться и умереть за эти идеи, если бы это понадобилось. Но больше всего ему хотелось помочь Маку спасти их мир, поставить все на свои места, уничтожить Огненосных Творцов и их излучатели... Вместе с Маком!.. А он... Как он мог оставить его здесь одного?.. Как он вообще мог подумать, что Гай будет отсиживаться здесь, в безопасности, в то время как Мак – там, когда ему, может быть, нужна помощь... Да нет уж, пятьсот раз массаракш!.. Нет уж, он, Гай, этого не допустит!.. Да, он запутался. Да, он многого не знает. Да, его мир - прежний мир - с приходом Мака разлетелся вдребезги. И он ни о чем не жалеет. Он многого не знает, но есть несколько вещей, которые он знает точно. Первая - он больше не легионер. И от этого он счастлив. Вторая, вытекающая из первой, он больше не хочет быть марионеткой, не хочет больше медленно сходить с ума под действием излучения. И не хочет, чтобы это происходило со всеми остальными людьми вокруг. Третья вещь: они с Маком больше не штрафники. Они числятся теперь в списках дезертитов и предателей, покинувших поле боя. Если их схватят, то расстреляют сразу же. На месте. Даже без трибунала. Не участвовать в этой войне, имя которой - безумие, всеобщее помешательство - значит, для Огненосных Творцов, быть предателем? Что ж, массаракш, грош им цена, в таком случае! Он согласен быть предателем в этой безумной войне. Но он не отступит в другой. В той, что затеяли они с Маком. В войне за сознание людей, за возможность сделать их свободными, за возможность вытащить их мир из бездны... И в этой войне, массаракш, в этой войне он не дезертирует, чего бы это ему ни стоило! В этой войне, массаракш и массаракш, он будет биться на передовой!.. Злость, казалось, придала ему сил. Дышать стало легче. Пульс выровнялся. Слёзы высохли. Даже рука, как будто, стала болеть чуть меньше. Теперь он точно знал, что делать. Как только он решил для себя, где и с кем хочет быть, все встало на свои места...