Сообщение седьмое.
4 октября 2022 г., 11:02
15.03.2019
Как бы странно это не звучало, можешь помочь мне с выбором одежды?
06:08<Изображение>
06:09<Изображение>
06:09<Изображение>
06:09<Изображение>
06:09 Чонгук уже несколько дней читает сообщения Кима, и в основном он рассказывает здесь о своих проблемах, о встречах с друзьями, о Чонгуке, который кот, а на днях рассказал о возвращении в Корею. Говорил, что далось ему это тяжело, потому что он привык жить свободнее, привык к итальянским друзьям, привык к морю и кафе на набережной, в которое они постоянно ходили с бабулей. Кстати, о бабуле. Госпожа Ким была очень необычной для Кореи бабушкой. Жила лет до сорока, как все, но когда её сын активно занялся бизнесом, решила покинуть его и начать жить в своё удовольствие. Она ходила в кругосветное путешествие на туристическом лайнере «Офелия», побывала чуть ли не во всех странах, пока не влюбилась в Италию. Или итальянца. Альберто Бруно — итальянский бизнесмен, который владел небольшим винным заводом и парочкой кафе, где он и продавал свои вина. Кстати, кафе на набережной принадлежало ему. Тэхён говорил, что там была невероятно романтичная история знакомства, что драматичности позавидуют лучшие режиссёры мира, что бабуля до сих пор влюблена безумно и что они с Альберто порой ведут себя, как влюблённые старшеклассники. Тэхён рассказывал тогда про чистую и искреннюю. Про ту, о которой и сам мечтает. Про ту, которую он уже возможно упустил. Но Чон старался не думать о том, что под «чистой и искренней» ТэТэ подразумевал именно его. Он надеялся, что это не так. Тэхён о Чонгуке, который человек, который был вожатым в лагере, где отдыхал Ким, который украл первый поцелуй мальчишки, с того сообщения больше не вспоминал. За то Чонгук не мог перестать думать о Тэхёне. Он засыпал, просыпался, ел, принимал душ и думал о нём. Вообще весь его день сопровождался мыслями о некоем Ким Тэхёне, который в воспоминаниях Чонгука вообще-то школьник с подростковыми прыщами, виляющим из стороны в сторону пьяным бегом и разговорами о лунных кроликах, снах и мечтах. Мальчик, что, сидя у озера, говорил о самом сокровенном, впервые поцеловался, а затем ещё неоднократно возвращался туда для уединения с Чонгуки-хёном. Подросток с кучей подростковых проблем, короче говоря. Но Тэхён уже не тот. Даже на фото двухлетней давности Чонгук видит, как тот вырос. Он не знает, как выглядит Тэхён сейчас, но на фото, отправленных в марте две тысячи девятнадцатого, тот уже не выглядит нескладным подростком. У Кима стали шире плечи и шея, волосы заметно отросли и на всех фото находились в художественном беспорядке. Стиль одежды тоже изменился. Джинсы и придурковатые футболки сменились штанами или шортами прямого кроя и однотонными футболками, поло или рубашками с длинным и коротким рукавом. Лицо стало мужественнее, черты лица более выразительными, скулы впалыми, а глаза блестели отголосками юности, притягивали, манили, но взгляд стал холодным и безразличным, будто уставшим. Телосложение он успел рассмотреть на том самом видео, отправленном где-то за месяц до этих фото, и не мог не восхищаться грацией и хрупкостью, что не походила уже на подростковую, эта худоба была изящной и совершенно не портила юного психолога. На первых двух полученных фото Тэхён был одет в классические брюки коричневого цвета и чёрные лоферы с тонкой цепочкой. Разница заключалась в рубашках или блузах, Чонгук, честно, не разбирался во всем этом. На первой она была светло-кофейного оттенка, с v-образным вырезом и объемными рукавами, на второй — белоснежная рубашка с ажурными воротником и манжетами. Чон честно восхищался стилем студента и, если бы они вели реальную переписку, то он не смог бы выбрать, что-то одно, потому что Тэхён, казалось, во всём выглядел невероятно. В голову тайком прокралась мысль о том, что хотелось бы увидеть Кима в этом в реальной жизни. На оставшихся изображениях студент демонстрировал полный образ, накинув на себя пальто. То, насколько гармонично смотрелся Тэхён, поражало Чонгука и забирало все слова и мысли. Пересматривая первые фото, тот решил, что определённо выбрал бы первый вариант, но вырез, открывший вид на гладкую грудь парня, говорил об обратном. Чон с улыбкой вчитывался в сообщения, где Ким тоже остановился на втором варианте, говоря, что напишет после пар. Мысли вновь улетели куда-то вдаль, но были прерваны коротким стуком в дверь. — Сынок, ты чего тут застрял? — женщина тепло смотрела на сына, радуясь, что семья вновь в сборе. — Вроде наконец-то в гости приехал, а уже неделю практически безвылазно сидишь в своей комнате. — Прости, мам, — брюнет внешне не подавал виду, как удивился прошедшему времени. Он был уверен, что прошла пара дней, а оказалось, что завтра уже надо будет уезжать, близится работа, отпуск окончен. — Мы завтра с Хо двигать будем, давай устроим сегодня вечер монополии? — Как в старые добрые, — улыбка расцвела на лице Госпожи Чон и она пошла собирать всех в гостиной. Чонгук лишь улыбнулся и слегка обеспокоенно взглянул на открытое диалоговое окно. Почему мальчишка занимал столько его мыслей, если до этого он о нём почти не вспоминал? Последний раз они общались где-то через месяц после окончания смены. Тэхён, наивно влюблённый, ежедневно писал Чону по миллиону сообщений. Тот же был напуган, ведь младший был ребёнком, старшеклассником, в то время как он уже учился на третьем курсе. Его пугала разница в возрасте, и он не придумал ничего лучше, чем пропасть из его жизни, перепрошив телефон и сменив номер. Скорее, это он себя спасал, боясь привязанности, но упорно себя убеждал в том, что это Киму не нужен старик вроде него. Вновь погрузившись в мысли, Чонгук не заметил, как прошло добрых двадцать минут, так что поспешил в гостиную. Все как раз собрались и уже даже разложили всё на поле, раздали деньги и выбрали себе фишки. Чонгуку досталась зелёная. В мыслях само пронеслось, что это любимый цвет младшего. Игра развивалась стремительно. Чонгук кричал, когда мать выкупила недостающую ему для монополии компанию, торговался, говорил, что отдаст все деньги за эту карточку, потому что она стратегически важна. Хосок с этого по полу катался, заливисто смеясь и вытирая скопившиеся в уголках глаз слёзы. Госпожа Чон часто моргала слезившимися от счастья глазами, не могла нарадоваться вновь семейной и уютной атмосфере в доме. Один отец сидел с ничего не выражающим лицом. — Да, детка! — подпрыгнул со своего места Чонгук. — Я же говорил, что выкуплю всё фиолетовое поле! — Нет, нет, нет, — взорвался старший из братьев. — Он же там щас бабки будет рубить бешеные… — А ты кого деткой назвал? — воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь участившимися дыханием братьев. — Я вопрос задал — отвечай. — Отец, мы же играем… — Я сказал отвечай! — грохот от удара по столу заставил подпрыгнуть всех. Мать в испуге прикрыла рот, Хосок сжал кулаки, готовый в любой момент кинуться на защиту младшего. — Никого я так не называл, — ладошки моментально вспотели, губы пересохли, а колени подогнулись, заставив сесть на место. — Просто порадовался… — А твоего этого хахаля ты деткой не называл?! — ярость плескалась на дне глаз главы семейства. Кулаки были сжаты настолько, что костяшки пальцев побелели моментально. — Или в университете у тебя их несколько появилось? Небось трахался там налево и направо. — Минхо, пожалуйста, прошу тебя, — он прервал свою жену коротким взмахом руки, от которого та отскочила в сторону, слегка сжавшись. — Рот закрой, — это уже был Хосок, вступившийся за младшего, — задрал уже свои права качать. Умеешь же ты все испортить. — А ты пасть свою не открывай, это он из-за тебя таким стал. — А может из-за того, что это, блять, природа, и он ничего не мог сделать с собой? — Да, конечно, два сына и оба пидоры. Во всем виновата природа! — Гены у тебя бракованные, папочка. Чонгук смотрел на перепалку брата с отцом и ужасался. Он ведь искренне пытался простить свою семью. Пытался наладить контакт и все вроде шло хорошо. Видимо отец просто подавлял в себе эту злость. Наверное, все было зря, не стоило даже пытаться что-то изменить. — Хватит! — от резкого выкрика самого младшего все затихли. Хосок, готовый уже броситься на отца с кулаками, расслабил плечи и отошёл на пару шагов. Суа подошла к мужу, пытаясь успокоить того, поглаживая по напряжённой спине. — Я устал, ясно? Мне осточертело это. Я сдаюсь. Прости, что подвёл тебя отец, но мне нисколько не жаль, вины моей в этом нет. Продолжай дальше уничтожать семью, которую мы втроём пытаемся собрать по кусочкам после твоих глупых истерик. Если тебе важнее ориентация сыновей, чем сами сыновья, то забудь, что они у тебя есть. Я всё сказал. Мать сразу кинулась вслед уходящему Чонгуку, пытаясь его отговорить. Слёзы брызнули из глаз, а внутри всё скручивалось и болело. — Мам, ты не виновата, — он развернулся, обнимая женщину, — просто видимо отец не сможет это принять. Ничего страшного, ведь мы оба привыкли жить без него. — Мальчики мои, я же без вас не смогу, я так скучала и корила себя за то, что ничего тогда не сделала. — Мам, Гуки прав, ты не виновата, — Хосок подошёл сзади, обнимая сразу двоих своих родных людей. — Ты не становишься нам чужим человеком из-за отца. Мы будем звать тебя в гости к нам, будем и сами приходить, только пожалуй видеться лучше в кафе. Всё будет с нами в порядке, мы уже давно выросли. Как бы больно ни было, пришлось прощаться. Чонгук очень быстро собрал все свои вещи, захватив некоторые из комнаты. Особенно бережно он складывал ноутбук, проверив, все ли сохранилось. Если он потерял отца и смирился с этим, то с потерей Тэхёна он не смирился до сих пор. И сейчас будет пытаться вернуть то, что
