И это всё неважно

У Чанбина ноги трясутся, когда разговор их с Чаном друзей заходит на тему о сексе. Он подкаченный, красивый парень. Можно сказать мужчина. А тела своего стесняется до ужаса. Они с Чаном довольно долго встречаются. Самый младший в их компании - Чонин - всегда раздаёт советы по соблазнению Чана. А у Чанбина смелости даже на такое не хватит, не то, что действий. Но сейчас он, вроде бы, пытается взять себя в руки и, наконец, ответить на прикосновения Чана. Бан Чан всегда нежен. Он осторожен в их отношениях. Рядом с ним хочется постоянно кутаться в плед с зайцами и целовать лиловые щёки. А после есть черешню и заедать её печеньем с малиной. И плевать, что у Чанбина повышенный инсулин. Он всегда мечтал о таких уютных моментах с Чаном, но их рядом с ним и так предостаточно. Бан Чан всей своей энергетикой показывает всю свою плюшевость. Чанбину хочется и поцеловать его и одновременно закутать под этот самый плед с зайцами и вечно греть в своих объятиях. И сейчас Чан мягкий в поцелуях. Он никогда не лезет в рот Чанбина языком, потому что давно заметил его стеснение в таких интимных вещах. Но сегодня у него цель узнать, почему он так себя ведёт. Даже таким стеснительным для Чанбина способом. Они падают на мягкую кровать. Такую же мягкую, какими пальцы Чана ложатся на ляжки Чанбина. В их паре не было никогда недопониманий, но именно отсутствие интимной близости напрягало обоих после более трёх лет отношений. Чана заботит даже не это. Он волнуется о каких-либо недоговорках со стороны Чанбина. Тот часто зажимается при таких темах, часто меняет их, как только друзья подталкивают его на это, часто избегает своего парня, когда переодевается, и часто прикрывает лицо, когда видит Чана в нижнем белье. Сейчас же быть зажатым между родным телом своего парня и кроватью довольно неловко. Чанбин весь напряжён и полыхает. Возбуждение присутствует, но он нагло игнорирует желание своего тела, и жмётся от Чана подальше, закрывая руками область между ног. Чан его поцелуями одаривает. А у Чанбина вновь в сердце что-то ёкает от такого количества теплоты и нежности, словно они только познакомились. Он точно уверен, что огонёк лёгкой влюблённости, как бывает у подростков, до сих пор присутствует при виде Чана. Ему хочется по парку за руку с ним бегать, невинно дарить друг другу поцелуи на закате и сбегать от родителей поздно ночью, куда-нибудь в их любимое место. Так, чтобы луна его лицо освещала, а Чанбин бы ему на лице бабочек рисовал и бесконечно родинки бы трогал. В детство хочется вернуться. Но оно и сейчас присутствует. У Чанбина сердце трепыхает. Но уже из-за того, что Чан подбирается под его футболку прохладными руками. Его будто током прошибает, когда он чувствует на своём прессе родные пухлые губы и чаново дыхание возле ремня известного бренда. - Ты можешь свет потушить? Нет, Чанбин точно к этому не готов. У него всё тело в мышцах усыпано, но в голове настойчивое отцово «на девку похож» звучит, приближающимся эхом. Нет, Чанбин не готов. Возможно, он переборет себя этим вечером и позволит себе увидеть звёзды перед глазами из-за рук Чана, а перед глазами его образ и его губы на своих. Но только не при включённом свете. Страх того, что Чан увидет его обнажённого, парализует. Тот не реагирует от слова «совсем». Он продолжает усыпать его тело прикосновениями мягких губ, словно ватой с сахаром. - Пожалуйста. Чанбин его отталкивает. Хоть не сильно, но ощутимо. Чан отстраняется, сбивчиво дыша. - Я не смогу, - он, будто виноват, качает головой и обнимает себя руками, двигаясь к дальнему краю кровати. У Чана эрекция появилась давно, но это не заставляет терять ему голову. - Прости, но нет. - Чанбин, - он никогда не называет его полным именем. Только если говорит серьёзно и не собирается шутить. И Чанбин ему верит. Всегда, - я тебя могу выслушать. Почему ты так боишься близости? Расскажи. Чан садится ближе. В доверительном жесте кладёт ему на колено ладонь, слегка сжимая. Совсем невинно, только чтобы Чанбин не смог себе чего-то напридумывать. Чанбин выговаривается вдоволь. И об отце и о том, какой след на его самооценке это оставило. Всё приводит к тому, что он сам признаёт, что ему нужно к психологу. Чан нежно улыбается. Подбадривающе говорит, что в этом нет ничего такого. А после уходит. В душ. А Чанбин с радостью на душе звонит Чонину и несколько минут говорит с ним по телефону. Когда Чан решает зайти в комнату из трубки Чанбина доносится заливистый смех, а сам он говорит насколько любит своего парня. - Чонин, ты даже не представляешь насколько я ему теперь доверяю. Я так счастлив, что нашёл его. Последнее, что звучит в трубке: - Чанбин, пожалуйста, приди в себя. В палату заходит не Чан, а врач. Он подходит к измученнумо шизофренией Чанбину. Кладёт руку на плечо и заглядывает в радостные глаза с расширенными зрачками. - С кем ты тут общался? Он не выглядит пугающие для Чанбина. Тот рассказывает ему всё и всегда. - Я снова с Бан Чаном виделся. Он меня любит не так, как я всегда думал. Вот только Чонин странный. Опять говорит, чтобы я в себя пришёл. А что со мной не так? Он выглядит настолько забавным, что из глаз его сейчас созвездия посыпятся. Доктор опускает взгляд. - Давай ты примешь таблетки, и я, обещаю, расскажу тебе всё. Расскажу тебе всё в миллионный раз. Потому что ты всегда забываешь реальную жизнь. Чанбин послушно пьёт таблетки. По лицу, словно бетонной стеной проехались. Он ничего не чувствует. Всё, что сейчас скажет врач, ему будет по боку. Чанбин молчит, как и доктор. Как и Чан, что стоит в дверной проёме с разъезженным ебалом и сломанным сердцем, в которое рёбра утыкаются, словно штыки. - Чанбин, что ты помнишь из своей жизни? - Я помню Бан Чана. Мужчина тяжело вздыхает, кладёт очки на табуретку и садится на корточки, смотря в стеклянные глаза Чанбина. Руки сами находят его ладони. - Чанбин, твой парень разбился в автокатастрофе. Его больше нет.